Старый рыцарь отвернулся от Куслы и тяжело вздохнул — якобы из-за жалости к такому несчастному человеку.

— Не важно, через какие события ты пройдешь — твоя любознательность никогда не исчерпается. Это — словно вы, люди, подцепили болезнь. И всё из-за чрезвычайно глупой причины.

— Ты имеешь в виду Магдалу?

Старый рыцарь сухо откашлялся, и он, вероятно, не хотел высказывать свои мысли непосредственно по этому поводу.

Алхимики жили глубоко под сукном мирового общественного порядка. Они не были частью какой-либо формальной системы, и их личности никогда не были известны. К ним часто относились с неодобрением и презрением. Однако были и положительные стороны от занятия алхимией: многие алхимики также были талантливыми ремесленниками, но была очень хорошая причина, по которой они жили презрительной жизнью алхимика.

Для любого наблюдателя это была очень глупая цель, ведь их мечта была, наверное, единственным способом полностью насытить их любопытство.

Поэтому загробный мир, к которому алхимики готовились, был назван ими “земля Магдала”.

Если подумать, алхимики попросту искали способ попасть в Магдалу, поставив на кон всё ради этого: включая свои жизни и гордость.

— Из-за тебя производительность металла здесь значительно возросла, а траты топлива немного снизились. Количество денег, которые ты помог сохранить Ордену, было достаточно, чтобы спасти тебя от фракции Папы, намеревавшейся сжечь тебя на костре.

Старый рыцарь сделал паузу, чтобы увидеть реакцию Куслы; тот смотрел на стол, не двигаясь.

— Начальство посчитало, что слишком жалко уничтожать такой талант.

— Так где мое следующее рабочее место?

Спросил он, выказывая равнодушие к словам старого рыцаря.

Род занятий алхимиков был уникальным и требовал множество разнообразных ремесленнических навыков.

У них было несколько замен, и смерть была обычным делом для них.

Их часто убивали, и довольно часто происходили несчастные случаи.

Алхимики были словно золотые мотыльки, летающие опасно близко к огню.

— Просто я никогда не видел подобной неблагодарности. Даже Орден не может освободить тебя безнаказанным.

— Я уже готов.

— Гулбетти.

— Э?

Кусла невольно поднял голову; это название города застало его врасплох.

— Рядом с линией фронта? Разве отправиться туда — хорошая идея?

— Я думаю, что это превосходный выбор для вас.

— Гулбетти... Гулбетти...

Кусла повторял это слово снова и снова, и через некоторое время он понял, что старый рыцарь имел в виду.

— Нас?

— Я полагаю, что ты знаком с Вэйлэндом?

Выражение лица старого рыцаря стало горьким.

Если бы это для него ничего не значило, то Кусла, вероятно, притворился бы, что не понимает вопроса; но всё же это имя удивило его.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты и Вэйлэнд будете работать в мастерской в Гулбетти.

— Хех.

Он не думал издеваться над этим, или даже показывать своё неудовольствие, но он закашлял от удивления.

— О чем вы думаете?! Вы ведь имеете ввиду того Вэйлэнда?! Человека, который отравил какого-то монастырского архимандрита и был арестован?!

— Женский монастырь Святой Ариэль, богатая обитель, полная благородных принцесс.

— Хее?

В этот раз Кусла явно ухмыльнулся и пожал плечами.

— Почему тогда Церковь отпустила его?

— Кто знает? Вы ведь оба алхимики, так ведь?

Те, кто делает невозможное возможным.

Превращение свинца в золото было лишь их товарным знаком.

— Другими словами, Вэйлэнд и я будем работать в одной мастерской?

— Вы оба уже работали в одной мастерской во время вашего ученичества, поэтому, я полагаю, вы подружитесь.

— Да вы шутите. Он пытался отравить меня семь раз.

— Я слышал, что ты отравил его девять раз. Разве не из-за вашего общего опыта вы оба смогли избежать отравления?

— Ну, я думаю, что у нас была божественная защита Тельца.

Сапфир, который придавал мудрости, чтобы избегать ловушек, был символом знака Зодиака Тельца. Конечно же, Кусла насмехался над старым рыцарем за ношение сапфирового кольца, и тот убрал со стола левую руку.

Но прошло уже много времени, с тех пор как Кусла слышал имя Вэйлэнда, и он почувствовал, как волосы зашевелились на затылке.

— Так в чём дело? Я не думаю, что меня так легко помилуют. Должно быть серьёзное наказание за моё преступление.

— Я точно не слышал, но кое-что выловил из парочки слухов. И у меня будут проблемы, если я тебе их передам. Я получил приказ сверху — депортировать тебя, и я обязан этому честно подчиниться. Если ты со всем хорошо справишься, то твой долг Ордену, как алхимика, будет списан, но если ты провалишься, то долг останется. Конечно же, это является предпосылкой к этому.

Старый рыцарь сказал, вздохнув:

— Что ты превратишь свинец в золото. Всё готово для этого.

— Ну что ж, тогда я это сделаю, — тут же ответил Кусла.

Пусть он и не мог отказаться, но он охотно принял это задание.

— В таком случае мне немного любопытно, о чём думают высшие чины.

Старый рыцарь принял вопрос Куслы, не изменив выражения лица, и даже малейшей улыбки не появилось на его губах.

— Я также не понимаю.

— ...

— Я скучаю по своим дням на поле боя. Тогда я мог видеть горизонт, куда бы я ни посмотрел и где бы я не был.

Эти слова, сказанные со вздохом, совсем не звучали как шутка.

Рыцарский Орден Кладиуса.

Их хорошо знали по всей земле; они обладали властью, не имеющей себе равных. Это была организация, обладавшая большими богатствами и военной мощью.

В прошлом Церковь собрала армию для крестового похода и объявила земли, лежащие на востоке, святыми. Это и было рождением Ордена.

Земля Обетованная, о которой было написано в писаниях — Кулдарос — давно была занята и растоптана язычниками.

Папа, Френджианс IV, не мог принять этого и начал действовать против язычников, создав богословскую теорию, изложенную уважаемым богословом Святой Амелией Джубель. Он назвал акт присвоения земель крестовым походом — это означало, что даже если они вторгнутся туда, то всё равно получат Божье прощение.

Двадцать два года прошло с начала крестового похода, а ему всё нет конца.

Бесчисленное количество мужчин одело броню с эмблемой Церкви, а некоторые даже нанесли эту эмблему чернилами на свою кожу — эти люди отправились на восток с оружием в руках. Мечники и верующие с посохами совершали паломничество, желая быть похороненными в Земле Обетованной, о которой писалось в священных писаниях.

Раньше Орден Клаудиса был Братством Клаудиса — организацией, которая исполняла роль сродни госпиталю, точнее, помогала с жильём и медицинским обслуживанием тем, кто путешествовал в Святую Землю, будь они солдатами, которые вскоре пойдут на поле брани, или верующими паломниками.

Однако были люди, которые умирали от ран или болезней до того, как достигали Святой Земли.

Они оставляли завещание, передавая всё своё наследство Братству Клаудиса, и уходили из этого мира.

Братство Клаудиса принимало это наследство, и их богатство увеличивалось. Им надо было усилить их независимые отряды, чтобы сохранить свои богатства, но в конце концов добрые монахи стали жадными рыцарями. Они не могли насытиться последними желаниями их благочестивых верующих и из-за своей жадности стали организацией с ненасытным аппетитом к накоплению богатств.

На данный момент их богатства и число последователей превысило то, что было у главы Церкви — Папы — и его фракции. На земле не осталось человека, который мог бы бросить вызов Ордену Клаудиса, у которого была подавляющая военная мощь.

Хотя слухи, окружающие Куслу, были преувеличены, но Церковь уже четыре раза приговаривала его к смертной казни, и каждый раз он чудом избегал её. Это было доказательством того, что пока рыцари Ордена, которые были очень искусны в соотношении доходов и расходов, думали, что Кусла всё ещё ценен для них, то даже Церковь испытывала большие трудности с исполнением его смертного приговора.

То же относилось и к Кусле. Если ему это было выгодно, то он мог смириться с продажей своей жизни Ордену, как алхимика. Всё потому, что Кусла желал достичь Земли Магдалы, любой ценой.

И в итоге у него не было другого выбора, кроме как принять путь алхимика и сосредоточиться на исследованиях. Исследования, однако, требовали огромных сумм, изобилия материалов, громадного количества времени и власти, которая защитит его от опасности. Если он бы потерял бы покровительство Ордена, то все это для него бы стало невозможным.

Поэтому Кусла собирался работать на Орден, словно послушная овечка. Его акт сожжения костей святого в печи, чтобы увидеть результаты выплавки, был по сути самоубийством: он не удивился бы, если бы его бросили.

После освобождения из тюрьмы он отправился в северный город Гулбетти посреди холодной зимы. Он вспомнил разговор со старым рыцарем в экипаже, смерть Фриче и лицо старого рыцаря.

— Хех.

Кусла криво улыбнулся.

К сожалению для него, он проиграл.

Кусла думал, что это могло сработать. Даже после того, как он бросил кости святого в печь в попытке получить металл более высокого качества, он мог бы спастись, но он запаниковал, потому что Фриче была убита. Он погрузился в тоску и больше сам не понимал, что делал. По этим причинам, в сочетании с тем, что он уже совершил по сей день, он смог защититься от смертной казни.

Но этого бы не произошло, если бы он не выбрал такой коварный путь.

— Я в самом деле упустил прекрасную возможность... — пробормотал Кусла, слабо вздохнув.

Истинной правдой было то, что при очистке металла сожженные кости действительно могли повлиять на результат. Иногда использовали золу вместо костей.

И всё же слова старого рыцаря были более или менее правдивы. Фриче была хорошей девушкой, и даже после того, как он понял, что она была шпионом, он всё равно оставался очарован её невинной улыбкой. Уже много времени прошло с тех пор, как он встречал кого-то, с кем он мог счастливо проводить время.

Тем не менее, когда его спросили о глубине его грусти, то Кусла не знал, как точно ответить на подобный вопрос.

Алхимики изначально верят в превратности — что всё на земле изменяется. Люди умирают, природа всегда остается особенной, и старое всегда становится новым, и поэтому-то он и верил, что свинец может стать золотом, и эта безрассудная мечта могла стать реальностью.

Но эти изменения никого не ждут.

Он продолжал верить в это и проводил изменения, как будто он очищал свой металл; в этом была суть алхимии.

Итак, приключение наконец-то подошло к концу. Ноги Куслы затекли от долгого сидения, когда экипаж наконец-то остановился. Кучер, который молчал на протяжении всей поездки, наконец-то заговорил:

— Мы прибыли.

— ...

Кусла вышел из экипажа, и первое, что он сделал — это потянулся.

В течении десяти дней он сидел внутри этого экипажа и избегал встречи с любым встречным.

Внутри было множество книг, которые он читал в дороге, поэтому скука ему была не страшна, несмотря на то, что всё его тело ныло. Он чувствовал, что он бы мог продолжать так путешествовать.

Снаружи было холодно, но на улице стоял ясный день. Такая прозрачность воздуха в зимнее время была довольно редка, насколько он знал.

Утренний рынок казалось затих, и фермеры, которые скорее всего были из близлежащих деревень, неторопливо отводили домой свой скот в течении всего дня. Всё это было слишком спокойно для Куслы: обычная жизнь этих городков менялась только при смене сезонов; у них есть семьи, в которые они будут возвращаться каждый день.

Девушка, которая проявила к нему интерес в прошлом, неизбежно оказалась шпионом. Он понял, что влюбился в неё, но она уже была убита в тот миг, когда он отвернулся от неё.

Кусла не думал, что это было тем, кто заслуживал сострадание и жалость. Он допускал возможность иметь меньше эмоций, чем у других, когда думал об этом. Хотя судьба Фриче и была жестокой, для неё возможность возродиться была бы лучшей, но Кусла оставался в здравом уме даже тогда, когда сам увидел её смерть. Всё что ему оставалось, так это задаться вопросом, о том как её смерть можно использовать на благо алхимии.

Кусла гадал, не потому ли он чувствует боль в груди, когда думает о ней. Он не предавался надолго печали и не был обременен тревогой. Его кажущиеся отдаленными эмоции причиняли ему даже большую боль, чем сама смерть Фриче.

Это излишнее желание. Кусла вздохнул, когда он прошел пост городской стражи. Его личность была подтверждена лишь одним единственным стражником, а сумки остались нетронуты — это были те немногие особые привилегии, которыми обладали рыцари Ордена. Большинство членов совета этого маленького городка были силой взяты под юрисдикцию Ордена, и для жителей города это было совсем не смешно.

Так было потому, что они обычно смотрели на рыцарей Ордена с неодобрением, но настоящая причина такого осмотра Куслы заключалась также в том, что он алхимик. Люди в этом городе, обладающие здравым смыслом, скорее пойдут на сговор с еретиками, чем свяжутся с алхимиком.

Спина Куслы болела от десяти дней, проведенных в экипаже: он шел постоянно заботясь о том, чтобы избежать ухудшения его травм.

Городские стены были толстыми, и около врат было множество помещений для размещения стражи. Стража патрулировала некоторые вестибюли, которые располагались внутри городских стен с луками и катапультами на постаментах. Их броня была покрыта не краской, а маслом — или возможно кровью, которая еще полностью не высохла.

Алхимиков вызывали только для дел срочной важности.

В частности, среди причин такого вызова преобладала причина такого рода: деньги.

Если бы это был простой случай по монетному вопросу, то решение было бы простым и ясным — отрубить чью-то голову острым топором.

Кусла бодро насвистывал, пока проходил ворота, с легкостью смотря на живописные городские пейзажи, раскрывающимися за этими толстыми стенами. С точки зрения величины Гулбетти был городом совсем другого калибра, чем те, к которым привык Кусла.

Здесь была широкая река, протекающая через портвэй, и четыре арочных моста пересекали её.

Пройдя ворота, он нашел то, что было приготовлено именно для него. Грузовой фургон и тележки с мулами были собраны в группу в стороне от дороги. Повозки, груженные клетками с курами, проезжали мимо него.

Какие-то одинокие пешеходы-путешественники с желтовато-коричневыми глазами тащили на себе большие тюки. Они, скорее всего, были частью торговой компании, которая проходила по заснеженным горам в конце года, и в мешках, которые они несли, скорее всего, были шкуры, добытые охотой, или другие товары, такие как янтарь или пчелиный воск. Сезонные путешествия, которыми они зарабатывали прибыль, были, как известно, трудными.

Дорога была покрыта навозом, оставшимся после лошадей и мулов. Несколько беззаботно бегавших домашних свиней и сбежавших кур возникли из толпы на одной стороне дороги.

Конечно же, не всё было так просто: там были вероломные люди, облокотившиеся на стену и осматривающие горожан: грабители, бандиты, проститутки и даже охотники, которые сейчас пытались от имени своих уважаемых лидеров словить шанс, чтобы поймать всех сбежавших животных с фермы. Занятые жонглированием монетой и единственными опасными стоящими возле стены людьми, не интересующиеся этим живым потоком, были менялы черного рынка — и в некотором смысле они стояли там по чистой воле случая. Эти дилеры черного рынка стояли тут днем по той причине, что были необходимы столь многим людям.

Кусла не был тем, кто наслаждался, глядя на такое спокойствие.

Если бы он мог выбирать, то предпочел бы более шумную и суетливую атмосферу, которая была снаружи ворот.

Также в этом городе должен был быть порт — там должно было располагаться сердце города.

Если тут, у городских ворот, улица буквально бурлила, то около порта шум и крики должны были быть еще сильнее.

Рыцари Ордена имели абсолютный контроль над городом.

Пока он был под их крылом — никто не осмелится причинить ему зло.

— Не так уж и плохо.

Кусла глубоко выдохнул, возможно пытаясь очистить легкие, вдохнул наполненный пылью воздух и улыбнулся.

Молодежь зазывала посетителей в магазины, проститутки и дилеры черного рынка не осмеливались приблизиться к Кусле, так как необычную атмосферу, которую он излучал, лучше было бы избегать.

— Куда теперь? — спросил кучер у Куслы, не осмеливаясь посмотреть ему в лицо.

— Кто знает? Я слышал, что кто-то из местных нас встретит.

Кучер замолчал. Палец на его левой руке, которая держала поводья, был наполовину обрублен, а длинный шрам от клинка, который проходил по одной стороне его лица, достаточно хорошо маскировал своей шляпой, усами и бакенбардами, простирающимися до ушей; он, наверное, был ветераном на пенсии и долго уже служил Ордену. И наверняка кроме охраны ему поручили убить Куслу, если тот попытается сбежать

— ...

Внезапно кучер поднял голову.

Он, словно дикий заяц, моментально почувствовал, что кто-то посмотрел на него.

Он щелкнул вожжами и повернул свою повозку к углу перекрестка.

Там стоял тощий мужчина с улыбкой на лице.

— Так с тобой всё в порядке, хммм?

Он уделил особое внимание согласным в конце своего вопроса. Его взъерошенные светлые волосы были связаны в пучок, и можно было лишь гадать, сам ли он решил обрезать свою неопрятную бороду, или оставил как всё и было. Даже так, он был единственным человеком в мире, который мог поприветствовать Куслу с усмешкой.

Кусла рефлекторно скривил губы, изобразив улыбку, и сказал:

— Только ты и мог это сказать. Почему ты всё ещё жив?

— Я полагаю, что Бог оберегает меня!

И снова он говорил особенно выговаривая согласные в конце, и всё это было слишком знакомым Кусле. Намеренно или нет, но убийство архимандрита с помощью яда несомненно бы принесло ему наказание смертной казнью, и всё же Вэйлэнд стоял перед ним и был очень даже живой. Алхимики были, как говорил тот старый рыцарь, волшебниками.

— И как ты выжил? Я слышал, что ты закинул кости святого в печь и поджег их.

— Огонь не был зажжен, и это то и стало поводом к освобождению. Божественное наказание минуло меня, потому что я был невиновен и думал, что святой был холодным.

Вэйлэнд продолжал идти, глядя на свои ногти и пожимая плечами.

— А что насчет тебя?

— Я? Я не отравлял его.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто пока жирдяй поглощал свою еду, я появился перед столом, улыбнулся ему и потряс маленьким флакончиком перед его носом. Затем он побледнел и упал замертво.

Это было тем трюком, к которому прибег Кусла, когда дразнил стражников, но подобные методы были очень действенны.