Когда его позвал верховный жрец, Пепин напрягся. Он пришел под предлогом, что верховный жрец попросил его обработать рану на лбу Виени. Маклат, похоже, не хотел пускать его в свои личные покои, но не мог отказать в том, чтобы он пришел обработал её рану. Он упорствовал, а Пепин продолжал с ней встречаться, тонко намекая на благосклонность Верховного жреца. Может быть, он сможет сыграть важную роль в её спасении. Она же старалась не волноваться по этому поводу, зная, что Маклат будет скептически относиться к ее освобождению, даже если Верховный жрец согласится.

- Верховный жрец - всемилостивый человек, и он проявляет к такой ведьме, как ты, незаслуженную любовь. - сказал Пепин и сжал в своих руках поводок. Вместо кандалов на её шее оказалась надета цепь, и не известно, что было хуже. Она насмехалась над его так называемым милосердием, но не могла заставить себя возразить. Вместо этого она молча последовала его указаниям.

По милости Верховного жреца повязку на глаза не надели, но это же заставило встретить множество ненавистных взглядов. Возможно, Верховный жрец специально приказал не завязывать ей повязку на глаза, чтобы заставить взглянуть на происходящее, увидеть всю жестокость и суровость этой действительности и надеяться, что она взмолится о спасении.

Сохранив свою жизнь вместо того, чтобы сдать оплот ведьм, верховный жрец должен был понять, что ее главная цель - выжить.

Неудивительно, что он попытался бы использовать это как рычаг воздействия. Ее легко было убедить.

Она не могла дать ему понять, что на самом деле хочет быть убитой. Неизвестно, что они сделают, когда поймут, что намерения верховного жреца и ее желания так далеки друг от друга

- Ты сказал, что я слишком слаба, чтобы представлять сейчас опасность.

Она задумалась, знает ли Маклат, занятый своей работой, об этих прогулках, но не стала расспрашивать Пепина. Если бы он не знал, это было бы счастьем, а если бы знал, то узнал бы позже и так разозлился на нее, что бросил бы в карцер. В присутствии прекрасного Верховного жреца она чувствовала себя некомфортно и неуютно. Верховный жрец жаждал её силы. Зачем, ему это не ясно, да и неважно. Она не собиралась больше продолжать ту жизнь, которой едва удалось спастись в этом месте.

- Быть слугой божьим — значит, относиться ко всем с добротой.

Впрочем, по болтливому Пепину этого не скажешь.

Маклат не намерен ее отпускать. По его поведению при первой встрече было ясно, что он не согласен с Верховным жрецом. Верховный жрец не стал бы публично объявлять, что сохранит ей жизнь, несмотря на возражения инквизитора, лучшего инквизитора во всем Кайроне. По крайней мере, Верховный жрец хотя бы внешне делал вид, что прислушивается к мнению людей.

По словам Пепина, "доброта" позволила ей выйти наружу в течение нескольких дней. Последний раз она видела солнце во время происшествия с волками, поэтому слишком долго была заперта в покоях инквизитора.

Когда меня держали в темнице, мне доводилось видеть солнце хотя бы один день в месяц, когда меня вели в рабочий кабинет Маклата и обратно, но теперь, когда я заперта в личных покоях Маклата, мне не разрешается выходить из помещения, в редких случаях.

Боясь, что её снова поведут за замок к захоронению, как это было раньше, но, её повели совсем другим маршрутом.

Она старалась идти, смотря под ноги, но не могла не отвлекаться на случайно встречающиеся на ее пути вещи. Она как можно более незаметно разглядывала замок с наружи.

Звуки разговоров людей, привычные звуки, топот лошадей, случайный смех. Когда она шла, прислушиваясь к звукам, которых давно не слышала, то вдруг замешкалась и остановилась.

- Когда Верховный жрец велел мне сопровождать тебя по замку. Я очень хотел показать тебе это. - Пепин захихикал и погладил её по спине. Сделав пару шагов вперед, она посмотрела на виднеющиеся впереди стены замка. - Если ты потеряешь благосклонность верховного жреца, закончишь также.

На стене висели четыре трупа. Трое мужчин и одна женщина. Виени перевела взгляд на труп женщины. Её ноги были сморщены и обвисшие, её труп был высушенным. Очертания лица еще сохранились, а странный поворот головы говорил о том, что у нее, вероятно, сломана шея. Это было ужасное зрелище: длинные участки плоти выглядели так, будто в любой момент могли отделиться от туловища.

- Инквизитор в конце концов прикажет казнить тебя - сожжет или повесит, так что перестань пытаться что-то выдумывать и покорно встань на колени перед Верховным жрецом.

Пепин шагнул к Виени, которая стояла, как скопанная. Его рука, уже некоторое время не касавшаяся её, легла на её плечо. Медленное поглаживание его пальцев по обнаженной, не покрытой шрамами коже заставило её нервно дернуться.

- Ты должна быть благодарна мне за то, что я интересуюсь твоим крошечным тельцем.

Шепелявый голос звучал так, что ей стало неприятно, как будто он пытался запудрить ей голову, и Виени расправила плечи, чуть приподняв голову.

Женщина явно была мертва уже несколько дней назад. Ее одежда была испачкана черными пятнами, как будто ее пытали до смерти. Виени не отрываясь смотрела на лицо женщины. Она всегда думала, что ведьм сжигают только на костре, но то, что их можно вот так повесить, было для нее совершенно неожиданным открытием.

Она знала повешенную женщину.

- Почему именно эта ведьма?

- Хм? Что, ты ее знаешь?

Пепин, тянувший за поводок так, словно тот мог задушить её в любой момент, бросил взгляд на стены.

- Ведьму, которую мы поймали давным-давно. Хочешь узнать что-нибудь интересное?

Он протянул руку вперед, чтобы коснуться ее шеи под ошейником. Пепин провел пальцами по ее ключице, создавая впечатление, что он обнимает ее за спину. От тела Пепина исходил сильный запах какого-то незнакомого лекарства.

- Эта ведьма хотела твоё место, она умоляла сохранить ей жизнь, говоря, что будет доносить вместо тебя, и, судя по тому, что я о тебе знаю, у нее нет ни малейшей заботы о себе подобных. – цокнув своим языком, Пепин пробормотал, еще теснее прижавшись к Виени. - В одном я уверен точно: ты заслужила неприязнь ведьм, и тебе нет места в этом мире... ты ведь знала это с того момента, когда стала доносить, не так ли?

Напряжение по спине усилилось. Может быть, он и врач, но он был мужчиной, и он был силен. Рёбра легко не сломаются, но синяки могут остаться.

Виени стиснула зубы и терпела боль. Слабый стон вырвался из ее сжатых губ, несмотря на все ее старания подавить его. Пепин, наклонившись поближе, услышал его и захихикал.

- Твоя ценность резко возросла, поэтому не упусти своё шанс.

Виени прикусила губу. Казалось, что черная, гниющая ведьма смеется над ней. Издевается над ней, говоря, что, как бы она ни старалась, ей не избежать участи Великой Ведьмы. Куда бы она ни попала, её жизнь обязательно будет такой.

Именно так. Ее жизнь всегда будет такой, призналась она без труда. Пока она жива, ей никогда не выбраться из этих оков. Поэтому выбор был только один.

— Это лучше, нежели так.

Она опустила голову и испуганно вздохнула, и Пепину было тем более забавно, что она думала, что испугалась.

Чтобы создать видимость, она еще больше струсила. Спрятав сжатые кулаки под мышками, она по привычке прикусила нижнюю губу. Во рту появился привкус крови.