Верховный жрец, со спокойным выражением лица попивая вино, поднял взгляд. Он увидел человека, который вошел в комнату, не спросив разрешения, и увидел, как он прогоняет стражников. Верховный жрец окликнул его низким голосом, глядя так, словно собирался переломать ему конечности, если он немедленно не уйдет.

-Маклат.

При звуке своего имени Маклат обратил свой холодный взгляд на Верховного жреца. Он протиснулся через дверной проем и встал перед ним.

- Она порочна. Вы не должны уделять ей внимание.

Не нужно было спрашивать, кого он имел в виду. Верховный жрец поставил бокал, который держал в руке, на стол.

- Ты был рядом с ней не так давно, так что, возможно, ты лучше знаешь её, чем Пепин.

Поднявшись с кресла, Верховный жрец не спеша повернулся, выражение его лица было спокойным, когда он встал к нему спиной, любуясь огромной картиной на стене.

- Она кажется очень полезной, не так ли?

- Она Великая Ведьма.

- О, точно, милая, симпатичная маленькая ведьма.

Усмехнувшись, и посмотрев на картину, увиденное было не очень приятным. Огромная картина, написанная в основном из темных тонов, на ней изображена ведьма, привязанная к столбу и сожженная на костре.

Она была подарена набожным художником , инквизиции в качестве пожелания успешной охоты на ведьм. Верховный жрец подарил картину замку Рэйв, за успехи в охоте на ведьм. Маклат повесил ее в достаточно просторной комнате для гостей.

Это было неумышленно, но именно в этой комнате была изображена Верховная ведьма. Выражение лица Маклата ожесточилось, когда он наблюдал за Верховным жрецом, не в силах оторвать взгляд от обугленной ведьмы на картине. Его голос был по-прежнему весел.

- Кровь Великой ведьмы сладка на вкус. Воля к сохранению своего рода любой ценой видна в каждой капле ее крови. Как я могу оставить без внимания эту несчастную душу, которая хочет спастись?

Верховный жрец поднял голову, его взгляд был устремлен на Маклата.

- Что скажешь, готов ли ты передать её мне?

Маклат ответил на вопрос прямо, как будто в этом не было ничего особенного.

- Ведьмы Темпея мечутся и прячутся, как крысы. Нам все еще нужен доносчик.

По мере того, как их число уменьшалось, ведьмы разбегались и пытались выдать себя за обычных жителей, так что информация от Виени все равно была бы полезной.

Маклату было нетрудно сделать такой вывод. Но Верховный жрец лишь понимающе улыбнулся.

- Я нахожу то, что ты делаешь, весьма любопытным.

- Она опасна.

- Она действительно показалась тебе опасной?

- Да.

Верховному жрецу пришлось в ужасе покачать головой.

- Что ж, значит, она меня околдовала

Маклат закатил глаза от того, что в его голосе прозвучала уверенность.

- Нет

- Это тоже, должно быть, испытание от бога.

Верховный жрец не стал слушать отрицание Маклата. Вместо этого он изучал грубые мазки кисти нарисованные на конечностях ведьмы. Текстура густой, растертой краски ярко передавала дух смерти.

Это была одна из тех вещей, которые понравились верховному жрецу, когда он впервые получил картину. Текстура засохшей краски, словно настоящая пепельная пыль, падающая вниз.

- Почему вы интересуетесь демоническими силами? - спросил Маклат тоном, который любому другому в комнате показался бы высокомерным. Содержание вопроса было столь же неуместным.

Можно было бы оскорбиться грубостью Маклата, но Верховный жрец ничуть не смутился и ответил любезным тоном.

- Ты думаешь, что добрый бог совершенен?

Маклат промолчал. Возможно, чувствуя, что он не сможет ответить, Верховный жрец не стал долго ждать, прежде чем заговорить.

- Как может совершенный Бог быть только добрым, ведь дьявол - дитя Божье.

Это звучало так, будто он разговаривал сам с собой, но также это звучало так, будто он давал Маклату урок. Улыбнувшись с удовольствием, его глаза рассматривали детали картины, Верховный жрец подошел к картине поменьше, на этот раз висящей рядом с ним. На ней была изображена демоническая фигура, ревущая из огненной ямы.

По правде говоря, именно такие картины нравились Верховному жрецу. Его больше интересовали картины,изображавшие, отчаяние поверженных созданий, чем те, которые восхваляли бога и изображали его величие. Не думая, что кто-то когда-нибудь узнает о его странных вкусах.

Макклат, нарушил молчание.

- Я узнал, что есть ещё одна красноглазая ведьма. - Это младенец.

Он заметил, что внимание Верховного жреца было снова обращено к нему.

- Если она вам так нужна, я могу найти её для вас.

Повернув свою голову, он спросил: это правда?

Я узнал об этом накануне вашего приезда сюда, и я собираюсь начать поиски её.

Улыбка Верховного жреца, неизменная, словно нарисованная кистью, померкла. Верховный жрец тяжело сглотнул и удивленно посмотрел на Маклата.

Очевидно, тема Маклата заинтересовала его. После минутной паузы Верховный жрец кивнул в знак понимания.

По крайней мере, в данный момент он не был настроен отдавать приказ об отправке Виени в столицу. Жесткое выражение лица Маклата слегка смягчилось.

Верховный жрец, заметив эту перемену и пробормотал с едва заметной улыбкой.

- Поскольку мы оба заинтересованы в одном и том же, я полагаю, что кровь все-таки не подделаешь. Не так ли?

Маклат не ответил. Он поклонился и отвернулся, не потрудившись спросить разрешения, как он всегда делал.

Когда он вышел из комнаты, вокруг него столпились священники, ожидавшие встречи с Верховным жрецом. Он раздраженно смотрел на них, пока они спорили, что делать с ведьмой, но он проигнорировал шквал вопросов и продолжил свой путь.

О существовании еще одной Верховной ведьмы он пока не собирался рассказывать верховному жрецу. Он рассчитывал на информацию, полученную из показаний ведьмы.

Пока он не найдет более достоверные сведения, он должен был помнить, что эта информация не соответствует действительности, и тогда, в порыве, он проболтался.

Если бы он не отвлёк Верховного жреца, тот сказал бы ему, что он отвел её снова в Большой зал уже завтра.

- Где Верховная ведьма?

- Она в ваших личных покоях.

Личные покои Маклата находились на самом верхнем этаже замка. Он быстрым шагом добрался до своих покоев, но вместо того, чтобы сразу открыть дверь, замешкался.

Казалось, это невозможно, но через щель до него доносился сладковатый запах крови. Стиснув зубы, он спокойно открыл дверь.

Виени сидела перед камином. Можно было ожидать, что она будет бояться пламени, даже горящего, но она совсем не боялась огня в камине.

Более того, казалось, ей это даже немного нравилось, и она не сидела на диване. Она сидела на корточках на полу, иногда глядя в пламя, не обращая внимания на его присутствие.

В теплом воздухе комнаты витал слабый сладковатый аромат. Рану на лбу уже обработали, и кровотечение остановилось. Вероятно, она прикусила губу.

Она сказала, что если выпить её крови, то можно потерять рассудок и превратиться в демона. Он не мог отпустить ее, чтобы запах не привлек кого-то из обычных жителей.

Честно говоря, Маклат подумал, не пробовал ли Пепин уже ее кровь. Если так, то он мог понять откровенную, необузданную похоть Пепина.

- Собирается ли инквизитор прекратить охоту на ведьм?

Виени, которая сидела, обняв колени, и смотрела в камин, заговорила. Он не обернулся, видимо, снова был чем-то занят.

Маклат запер дверь и подошел к Виени, которая по-прежнему сидела к нему спиной.

- Ты собираешься очистить Темпей от всех ведьм, не так ли?

Когда Маклат не ответил, Виени ослабила хватку своё руке и повернулась. Ее пунцовые губы были измазаны кровью.

- Ты собираешься очистить меня до последней капли крови, не так ли?

Маклат прищурил глаза, глядя в красные зрачки.

- Очищение — это не твоя личная месть.

- В итоге.......

- Не путай свой грязный эгоизм с благородной волей бога.

Виени прикусила губу. Ее губы, которым, казалось, некуда было деваться, приобрели еще более глубокий красный оттенок. Ее губы слегка подергивались, когда она задумалась.

- Моя информация была секретной с самого начала, и если ты сейчас скажешь мне, что он тебе не нужен!

- Мне это не нужно.

Слова выплеснулись в разочаровании, и Виени замолчала. Она нахмурила брови, как будто не понимала. Она подумала, что это свет от камина, но когда я стояла там, то на щеках у её появился румянец.

Теперь, когда он об этом думает, это не просто сладкий запах крови, это запах вина. Маклат вспомнил вино, которое пил Верховный жрец.

Нетрудно было предположить, что верховный жрец опоил Виени. Верховному жрецу всегда нравились крепкиенапитки, и он часто использовал их, чтобы притупить бдительность своих собеседников.

Если одурманить Вианни, чтобы ослабить её бдительность, то Верховному жрецу нужно было только одно. Чтобы эта слабая, трусливая ведьма обратилась и стала служить Богу .

Ты правда думала, что я отпущу тебя?- холодный вопрос Маклата лишил Виени дара речи.

- Я не знаю, какие благородные слова наговорил тебе Верховный жрец, но даже не надейся.

Он покачал головой в сторону Виени. Она в оцепенении посмотрела на него, потом поняла смысл и, пошатываясь, поднялась на ноги. Переместившись в угол комнаты, где теперь было ее место, она села так жестко, как только могла.

С мрачным, возможно, даже тоскливым видом, Виени, как обычно, покачала головой. Маклат, который пристально смотрел на нее, открыл надежно запертую дверь. Обратившись к стражнику, ожидавшему снаружи, он бросил взгляд на Виени.

- Наручники... нет. Принесите мне кандалы.

Виени слегка вскинула голову, ее черные волосы свисали вниз. Повертев в руках свои фиолетовые запястья, которые все еще не восстановили свой цвет, она подняла глаза. Ее красные зрачки, казалось, светились кровью.

После нескольких дней, проведенных в запахе ее крови, у Маклата пересохло во рту при одном только виде красного цвета. Красный цвет. Запах крови. Все это было связано со сладостью. Он чувствовал себя, как собака, проходящая повторную дрессировку.

Может быть, именно поэтому охранники не переставали прикасаться к ней, или почему Пепин так заинтересовался ею.

Она опасна. в очередной раз пришел к выводу Маклат.

Стражник быстро принес кандалы.

Взяв тяжелые кандалы, Маклат быстро направился к Виени. Вес наручников всегда был слишком велик для него, поэтому он не беспокоился о кандалах. Но теперь, когда она была освобождена, ее пришлось заковать в кандалы.

Повинуясь, она протянула лодыжки. Они были такими тонкими и белыми, что можно было взять их в одну руку, и они бы уместились в кулаке. Даже самые маленькие кандалы были свободными, и стоило надеть их, как ее персиковые косточки захрустели по металлу.

Пошевелив несколько раз ногами, она улеглась без особого движения. Прикрепив цепь к крюку в полу, она уже не могла добраться до камина.

Когда Маклат с ключами в руках начал подниматься, Виени, который все это время молчал, пробормотал про себя.

- Какой джентльмен.

Если выбор кандалов вместо наручников был для нее способом сказать "джентльмен", то колдунья действительно был слаба и глупа. Маклат фыркнул, отмахнувшись от ее замечания.

Это так по-джентльменски. Должно быть, она стерла из своей памяти голубое пламя Макклата, которое сожгло её поселение.

- Я рада, что инквизитор заботиться обо мне.

- По-джентльменски? - спросив с сарказмом, и Виени на секунду умолкла. Затем она поднял голову и прямо посмотрел на Маклата.

- Поскольку ты являешься настоящим джентльменом.

Его окровавленные губы сложились в слабый изгиб. Улыбка выражала нескрываемую радость. Маклат нахмурил брови, впервые в жизни взглянув на улыбку Виени.

Если бы только он мог убить ее прямо сейчас. В его животе поднялось нервное волнение.

Она была помехой, причиной его раздражения.