Часть 12

— Не может... быть...

Тонкий, дрожащий голос Кроники ударил в уши совсем рядом. Я же застыл, не в силах издать и звука.

Эвелин... и Патриция. Эти двое не смогли оказать ей никакого сопротивления. Кулак Фран, сотворивший это, был уже не на том уровне, где решает техника, как у Ростома. Явно сам масштаб прикладываемой силы отличался на несколько порядков.

Недовольно стряхнув кулак, эльфийка в чёрном посмотрела на результат своего удара, отбросивший тех двоих, и презрительно бросила:

— И это аристократы?.. Для мелкой сошки — живучие, однако. Ну, добить можно и потом. А сейчас... наконец-то мы можем поговорить, братец. Кстати, интересно, почему я такая сильная?

— Я расскажу, — весело продолжила Фран.

— Банк изначально начался с хранилища. Принимать золото, серебро и драгоценности клиентов, гарантировать сохранность и ценность их активов — с этого начался банк, с этого начались и мы, «Ансин». Мы, эльфы, живущие в совокупности вечность, по отдельности живём около тысячи лет. Поэтому из поколения в поколение мы исполняли роль гарантов человеческих активов. И для сейфового дела необходимо одно. Понимаешь, да?

— Вверенные активы должны быть гарантированно защищены. Абсолютно.

Что для этого нужно? Дальнейшие слова Фран прозвучали с абсолютной серьёзностью:

— Поэтому мы оттачивали кулаки. Посвящая тренировкам жизнь, далеко превосходящую человеческую, мы обрели непобедимый кулак, отвращающий любую власть и всевозможные катастрофы, дабы вечно гарантировать сохранность активов клиентов. И сегодня эта репутация привлекает деньги, а это доверие гарантирует ценность — так мы и стали «Ансин». Мы — невидимая рука, исполнители капитализма. Без различия добра и зла, правды и лжи, мы поддерживаем активы и экономическую деятельность клиентов согласно контракту — Всемирный Объединённый Банк «Омега Банк». Поэтому никто не может нами управлять. И не должен. И мы этого не позволим. Банковским служащим не может быть тот, кто не обладает непобедимым кулаком, достаточным для исполнения этой идеи.

Что такое убедительность? Если бы она представала в наивысшей форме, то, наверное, это были бы не слова. И Фран уже в полной мере это показала. Мне не оставили даже права на сомнение — просто заставили понять.

Она — абсолют. Это уже не уровень победы или поражения. Это закон этого мира, воздвигнутый подавляющей массой истории. И теперь, по ту сторону моря, передо мной и Кроникой, он был явлен в наихудшей форме.

Цок-цок — неспешные шаги остановились прямо передо мной. Скрытые в рукаве пальцы игриво погладили мою щёку, с которой стекал холодный пот.

— Ну и что ты будешь делать? Что предпримет этот красавчик, злодей из злодеев, в такой-то момент? Сделаешь глупость — умрёшь, так что будь осторожен.

Эта женщина — такое существо. Стоящее на вершине человеческого мироустройства, по своей прихоти давящее или спасающее. Разве такое существо не называют богом?

С другой стороны, я, ничтожно малый перед ней, мог сделать лишь одно. С предельной осторожностью положить собственную жизнь на кончик онемевшего от страха языка.

— ...Ты назвалась банком.

— Ага.

— Ты сейчас ссуживаешь свою силу вон тому Рагнадаану под залог его компании и имущества... Тогда слушай. Он уже никакой не президент.

Фран прищурилась. Не знаю, был ли это интерес или жалость.

— На голосовании общего собрания акционеров. Совсем недавно его уволили. А раз так, ваш контракт уже не может быть действительным.

Прижав пальцы к губам, Фран с деланно озадаченным видом протянула:

— Хм-м... ну-у... в общем-то, неглупо. Но мимо. Сорок баллов.

Без всякого предупреждения скрытый в рукаве палец ткнул меня в грудь. Взорвавшийся импульс сокрушил внутренности; я выплюнул кровь и забился в конвульсиях.

— Возможно, этого Рагнадаана и правда вышибли с поста, подловив на голосовании. Возможно, он попытался переломить всё насилием, растерял доверие акционеров и уже не сможет вернуться. Но командная власть над солдатами и служащими, харизма — всё ещё при нём. Он в полуразвалившемся состоянии. А хватит ли у тебя или у того, кого вы тащите на трон, способностей удержать эту морскую торговую компанию, целую огромную морскую экономическую сферу?.. Вряд ли. Таким образом, компания и её активы сейчас временно остались без хозяина. Поэтому выскажу позицию нашего банка, раз уж нам выпал шанс вмешаться. Наиболее выгодный для нас путь один. Сначала, по контракту, мы убиваем вас. Затем, в качестве процентов по ссуде моей силы, забираем жизнь Рагнадаана в уплату недостающего. А компанию, оставшуюся без верхушки, забираем себе. Всё.

Фран состроила злую улыбку, глядя на меня, задыхающегося в крови:

— Так что, такими доводами ты меня не остановишь. Увы.

Но тут же она произнесла «однако», — и было ли это доброй волей?

— ...Тебя одного я могла бы и спасти, а?

Скорее всего... нет, абсолютно точно — нет.

— Ты симпатичный, и, главное, у тебя хватило способностей добраться сюда. Так что, если станешь моим подчинённым, я сохраню тебе жизнь?

Это было не что иное, как жалость и желание завести питомца — к слабому, беззащитному существу.

Тут с края изуродованной палубы, наблюдавший за происходящим, в панике заорал Рагнадаан:

— Погоди, что ты несёшь, банковская! Мне плевать на свою жизнь! Я приказал убить их!

— Заткнись-с. Молчать.

Фран отрезала одной фразой.

— Контракт я соблюду. Но как именно — решать мне. Мне приказали убить всех. Поэтому тебя, братец, я убью как человека.

И снова посмотрев на меня, она принялась перечислять условия:

— Еда, сон, испражнение, секс, одевание, речь — все права, присущие жизни, будут лишены с моего позволения, пока ты не станешь куклой в человеческой форме. Пока полностью не сделаешься моей собственностью. Это, по сути, и будет убийством тебя как человека.

Предложенный путь к спасению был совершенно неприемлем. Но я оглянулся на поверженных подруг, на Кронику и Анахиту за спиной.

— Не будь жадным. Спасу только тебя одного. Если вообще никого не убить, это уж слишком противоречило бы контракту. Так что смирись с жизнями этих двух девушек и тех двух мелких сошек.

Анахита произнесла:

— Лайнас... решать тебе. Я не буду держать зла.

Затем я встретился взглядом с Кроникой, что бессильно осела на палубу. Фран не знает, что эта девушка бессмертна. Если подчиниться, возможно, мы вдвоём выживем. Но тогда Эвелин, Патриция и Анахит погибнут. Её мокрые от слёз аметистовые глаза говорили: такое будущее невыносимо.

...Наверное, это детская логика. Пройти без потерь — так не бывает. Наверное, легко было бы себя в этом убедить. Но...

Над моей склонённой в молчании головой раздалась насмешка Фран:

— Но, знаешь, став моим, ты наверняка будешь счастлив. Ведь я сильна. И, будучи долгоживущей эльфийкой, с обилием возможностей для обучения и практики, я постигла экономичность куда совершеннее, чем вы, люди. Поэтому тебе больше не нужно надрываться, не нужно стараться, не нужно думать. Просто подчиняйся моим приказам и делай то, что можешь. А я иногда... нет, каждую ночь буду тебя ласкать.

«В этом и есть счастье для вас, домашнего скота», — в следующих её словах, что удивительно, проступало даже подобие доброты.

— Вы, люди, должны находиться под управлением капитализма, устроенного нами, эльфами. Это и есть то, что в вашей стране называют... правопорядком и справедливостью.

Услышав это, я принял решение.

Я осторожно сжал пальцы Кроники, стоявшей рядом. Обмен взглядами передал ей мой замысел. Словно кивнув, она слабо сжала мою руку в ответ; ободрённый теплом её ладони, я глубоко вздохнул, сбрасывая с тела прилипший страх.

Фран сильна, но для банковской работницы она совершенно не умеет разбираться в людях.

Счастье, говоришь? Думаешь, я этого ищу? И, главное...

— Закон и справедливость, да... К несчастью, у меня нет ни малейшего желания это защищать.

Я чиркнул спичкой из-за пазухи и поджёг отсыревшую сигарету, выпендриваясь.

— Кстати, я ведь так и не представился... Меня зовут Лайнас Крюгер.

Перед округлившей глаза Фран я демонстративно показал визитку, что получил когда-то. И заодно — поджёг её.

— Профессия — мошенник.