— Дерьмо. Не получается. Никак не стабилизируется, — выругался маг во тьме.
Вокруг не было ни единого источника света. Невозможно было даже понять, широко это пространство или тесно, пещера это или здание, и существуют ли здесь вообще такие понятия, как верх, низ, лево и право.
Голос мага даже не отдавался эхом. Его просто поглотила тьма. Даже если бы здесь находился кто-то ещё, по звуку было бы невозможно определить, насколько далеко от него находится маг. Так уж был устроен этот мир.
Он назывался Чистилищем — подпространством, принадлежавшим магу с точно таким же вторым именем. Несмотря на отсутствие света, любой маг сумел хотя бы понять, что здесь находится. На неприбранном исследовательском столе были разбросаны грязные пробирки и гримуары. Книжные полки покрывала копоть, а по полу валялись десятилетние черепа, ржавые орудия пыток и прочие предметы, словно когда-то их грубо посшибали с этих самых полок.
Маг начал ходить по комнате и наступил на старый сэндвич. Раздражённо скривившись, он отлепил его от пятки и швырнул в угол. Через несколько дней он наверняка снова на него наступит.
— Такими темпами скоро всё накроется, — пробормотал он, вздохнул и плюхнулся на стул.
Многочисленные магические круги, поддерживавшие это пространство, завопили в знак протеста, предупреждая о надвигающейся опасности. Если оставить всё как есть, через несколько часов Чистилище развалится, полностью уничтожив это пространство.
Обычно, даже если бы сотня рядовых магов приложили все силы к его восстановлению, они не смогли бы удержать его от разрушения дольше, чем на день. Однако Чистилище находилось в таком состоянии уже три дня. Иными словами, всё это время маг в одиночку оставался здесь, взвалив на себя чудовищную задачу непрерывно восстанавливать этот мир и удерживать его в критическом равновесии, где любая ошибка привела бы к полному уничтожению. Подобная стойкость духа была за пределами человеческих возможностей, но для кандидатов в Архидемоны, отобранных год назад, такая мощь, пусть и проявлявшаяся в разных областях, была чем-то само собой разумеющимся.
— Неужели это всё из-за той херни пару дней назад?
Это произошло три ночи назад. Маг и его нежеланный друг сражались с ужасающим бедствием. То было чудовище, превосходящее даже Архидемонов, и нечто, что его нежеланному другу однажды предстояло одолеть. Он бы очень сильно обрадовался, если бы они убили друг друга в процессе, но этого не случилось. А значит, вмешиваться в битву вообще не имело смысла. И всё же, когда маг уже собирался сбежать, ему вдруг вспомнилось лицо той до нелепого честной и неуклюжей девушки.
В такой ситуации она бы не сбежала. Она точно подняла бы меч... и точно погибла бы. А в тот момент эта девушка находилась всего лишь в соседней комнате за спиной мага.
Сам не заметив как, он протянул руку помощи и вступил в бой. Даже сейчас одна мысль об этом вызывала где-то в груди странное стягивающее ощущение. От него он чувствовал себя беспомощным. Маг несколько раз ударил себя кулаком в грудь, пытаясь это исправить.
— Эх, я сделал что-то очень тупое, да?
И вот к чему это привело. Разумеется, во время битвы с бедствием маг использовал это пространство. Оно представляло собой крепость, оснащённую множеством различных видов магии. Если был он атаковал отсюда внешний мир, даже способность его нежеланного друга поглощать магию оказалось бы бесполезной. При правильном применении это был козырь, способный убить даже Архидемона.
И всё же, несмотря на это, когда он атаковал из Чистилища, именно бедствие вторглось на его территорию. Он перепробовал всё, что мог, но ничего не сработало. Даже когда казалось, что всё наладилось, спустя несколько часов всё снова начинало разъедаться и вновь срабатывали сигналы опасности.
“А это нихера не просто — повредить это место.”
Говорили, что слишком огромная сила способна искажать даже время и пространство. И действительно, считалось, что звёзды в ночном небе обладают настолько большой массой, что искривляют пространство, позволяя увидеть светила, которые иначе оказались бы скрыты. Возможно, сила этого бедствия могла пересекать границы измерений, искажать лей-линии мира или даже само течение времени. Теперь, когда всё зашло так далеко, удерживать Чистилище в подпространстве, вероятно, стало невозможно. А значит, оставался лишь один выход.
— Ну и ладно... Пожалуй, ненадолго выйду наружу.
И вот в маленький мир под названием Чистилище впервые примерно за десять лет проник солнечный свет.
— Заган, я хочу сходить в дом с привидениями, — попросила Фолл в начале дня в замке Загана.
Утром она ходила за покупками вместе с Нефи. Сейчас с замком уже наладили торговлю, поэтому большинство товаров доставляли прямо туда, но время, проведённое за размышлениями о том, что приготовить на ужин, было для этих двоих очень дорого. И, судя по всему, именно тогда Фолл кое-что услышала в городе.
— Дом с привидениями?.. А что это? — спросил Заган, нахмурившись.
— А вот что, — ответила Фолл, выпятив грудь. — Говорят, это место, где за всеми гоняется целая куча призраков. Так сказала Мануэла.
— Опять эта женщина…
За пределами замка орудовала Мануэла, а в замке — Гремори. Эти двое вечно норовили навести какого-нибудь шороху. Заган никак не мог понять, что они получают от того, что нарушают его покой. Он бы предпочёл, если бы они перестали учить его дочь всяким странностям. Он уже почувствовал приближение головной боли, как вдруг в голову пришёл один вопрос.
— Хм? Разве призраки не опасны для обычных людей?
— Опасны? — переспросила Фолл, склонив голову набок и растерянно моргая.
Для среднего мага они не представляли особой угрозы, но обычным людям было нечем от них защищаться. Да и вообще, даже маги относились к призракам не слишком хорошо. Им было совершенно всё равно на тайну этого магического явления и прочее. Для них призраки были скорее вредителями, случайно забредшими в дом.
“Так как же игра с ними вообще могла стать популярной? Нет, постой, а как вообще можно так играть?” задумался Заган. Может, какой-то маг использовал их ради заработка? И всё же всё это было довольно сомнительно.
Увы, рядом не оказалось никого, кто мог бы прояснить их недопонимание. Один был Архидемоном, который в детстве больше всего боялся людей — особенно разъярённых взрослых, гонявшихся за ним из-за украденного хлеба. Другая была юной драконицей, впервые зашедшей в человеческое поселение лишь год назад. Нефи же практически всё детство провела взаперти деревне, которая и без того была скрыта от мира. Ни один из них никак не мог быть знаком с человеческой традицией испытания храбрости.
Немного подумав, Заган кивнул.
— Хм. Хорошо. Это в Кианоидесе?
— Можно пойти?
— В последнее время из-за Шер-Хана и Бифронса у нас почти не было возможности развлечься. К тому же великая баня уже закончена, так что сейчас как раз самое время немного отдохнуть.
Фолл засияла от его слов.
“Нет, так не годится. Похоже, в последнее время я заставлял Фолл слишком многое держать в себе.”
Одной из целей Загана было дать дочери возможность жить как обычный ребёнок. Что же он за отец, если пренебрегает этим?
— А Нефи можно пойти с нами? — спросила Фолл, подскочив к нему и положив руки ему на колени.
— Конечно. Если сейчас сходишь за ней, к вечеру мы как раз успеем туда попасть.
— Тогда я побежала!
Заган смотрел, как дочь радостно убегает, даже не замечая собственной улыбки. Однако, когда она скрылась из виду, он вдруг нахмурился.
— Но... призраки? Серьёзно? Надо подготовиться.
Если в этом заведении призраков использовали для развлечения, нужно было убедиться, чтобы случайно их не уничтожить. Какой бы искусной ни была нежить, обычного призрака стёрло бы от простого прикосновения к мане Архидемона. Загану, Фолл и Нефи придётся внимательно следить, чтобы из них не просачивалась мана, не говоря уже о мане его Печати Архидемона.
Фолл сама заинтересовалась этим развлечением, поэтому Заган должен был дать ей насладиться им как можно больше. Из-за этого надежды Мануэлы увидеть, как Фолл и Нефи будут пугаться и устраивать забавные сцены, можно было считать практически похороненными. Вместо них пострадает кое-кто другой, но это уже совсем другая история.
— Что случилось, Шастиль?
Шастиль сидела в своём кабинете в церкви Кианоидеса, как всегда, собрав алые волосы набок и закрепив их заколкой в виде бабочки. Сейчас она была полностью погружена в служебные обязанности, поэтому от её привычной плаксивой натуры не осталось и следа. Напротив, сейчас она источала достоинство, подобающее превосходному епископу. Обратилась к ней темнокожая эльфийка Нефтерос, работавшая её помощницей. Ещё совсем недавно состояние Нефтерос было довольно скверным, но теперь она выглядела отлично. Благодаря этому Шастиль без всяких опасений могла полагаться на неё в работе.
Сама того не заметив, Шастиль перестала писать, и гора документов перед ней уже несколько минут не уменьшалась. Вообще-то, она даже успела вырасти. Обычно Шастиль была немного рассеянной, но, когда дело касалось работы, подобные ошибки она допускала крайне редко.
— У меня вдруг какой-то холодок по спине пробежал... Впрочем, неважно. Всё хорошо.
По крайней мере, этот холодок помог ей прийти в себя. Нефтерос, судя по всему, явно беспокоилась из-за того, что Шастиль не работает, поэтому Шастиль хлопнула себя по щекам, чтобы вновь сосредоточиться.
— Тебя что-то тревожит? — участливо спросила Нефтерос. — Если хочешь, я могу тебя выслушать.
— Нет, я бы не сказала, что меня что-то именно тревожит... — несколько уклончиво пробормотала Шастиль, опустив взгляд к ногам, а вернее, к своей тени. — Барбатос не появлялся уже несколько дней. Не то чтобы он совсем не отвечает, но…
Он начал редко отвечать, когда она пыталась заговорить с ним. А даже если отвечал, то был рассеян. Он не исчез из её тени, но казалось, будто находится очень далеко. На самом деле ей казалось, что он начал странно себя вести ещё с того дня, когда Заган построил в своём замке огромную купальню.
Несмотря на то, что можно было подумать по его поведению, Барбатос был магом, способным сражаться на равных с Архидемоном Заганом. Шастиль не думала, что он был в опасности, но всё равно не могла не беспокоиться.
— Он ведь не умер там? — спросила Нефтерос, сомнительно нахмурившись.
— Н-нет. Ну, он иногда отвечает, и по крайней мере не похоже, чтобы он был ранен или болен.
— Тогда нет смысла об этом переживать. И вообще, с точки зрения церкви это даже хорошо, разве нет?
— Н-но...
— Шастиль. Я не знаю, что ты о нём думаешь, но он из тех магов, с которыми лучше не связываться.
Столкнувшись с таким неопровержимым аргументом, Шастиль простонала. Когда-то Курока уже говорила ей то же самое.
— Ну, иногда, очень редко, он всё-таки показывает себя с хорошей стороны, правда?
— Например?..
— А? Э-э-э…
Нефтерос смотрела на неё с жалостью, словно перед ней был человек, верящий в совершенно несбыточные фантазии.
“Если даже я не смогу доказать, что у него есть хорошие стороны, то кто вообще сможет?!” Шастиль отчаянно заставила мысли работать, словно взялась за сложнейшее вычисление.
— Э-э-э, о! Точно! Когда я дома опрокинула чашку чая, он починил разбитую чашку, а потом ещё и пол как следует убрал!
Дело было глубокой ночью, поэтому Шастиль даже запаниковала, когда Барбатос вдруг вылез из теней со словами: «Ты чё вообще творишь, плакса?», после чего сам со всем разобрался. Это должно было доказать, что в глубине души он хороший человек, но Нефтерос лишь посмотрела на неё с ещё большим раздражением.
— Ты ведь понимаешь, что это означает, что ты совершенно спокойно впускаешь его к себе в комнату, да? Тебя это правда устраивает?
— А?..
После этих слов Шастиль вдруг поняла, что ситуация и правда была довольно сомнительной, и по её лбу потёк пот.
— Н-нет, это не... Эм, но...
— Эй, ты точно в порядке?
И как раз когда Нефтерос начала терять самообладание из-за беспечной реплики Шастиль...
— Ти-хи-хи. Леди Нефтерос, не следует совать нос в чужую личную жизнь.
Никто не успел заметить, как на одном из диванов в кабинете вдруг появилась маленькая девочка. У неё были золотые глаза и волосы, а на коленях лежала жуткая мягкая кукла. Она даже сама налила себе чашку чая, предназначенного для посетителей.
— Альшера?.. Что ты здесь делаешь? — спросила Нефтерос.
— Ох, ты только сейчас это спрашиваешь? Я здесь уже три дня…
Шастиль тоже этого не заметила и от одной мысли об этом заметно напряглась.
“Вампирша, которая без труда победила лорда Михаэля... или лучше назвать его Архидемоном Андреалфусом?”
По правде говоря, если бы эта девочка всёрьёз решила бы им навредить, без Освящённой Брони Шастиль вообще ничего не смогла бы сделать. Не было понятно, сумела бы она выиграть для Нефтерос хоть несколько секунд для побега. Почему Альшера была здесь, вместо того чтобы оставаться в замке Загана? И как ей удалось три дня оставаться незамеченной?
Шастиль считала, что и так понимала, насколько чудовищно опасна эта вампирша, но теперь осознала, как сильно её недооценивала. Она тут же насторожилась, однако Нефтерос спокойно сжала её руку.
— Всё в порядке, — прошептала Нефтерос. — Если бы она что-то замышляла, уже давно бы сделала. А раз братец позволяет ей жить, значит, она нам не враг... Если, конечно, верить словам Нефелии.
— А-а-а... Я знаю. Спасибо, Нефтерос.
По какой-то причине теперь растерянной выглядела именно Альшера.
— Эм, что такое? — робко спросила Шастиль.
Альшера приложила руку ко лбу, словно над чем-то глубоко раздумывая, а затем сказала:
— Ничего... Просто я уже давно не видела такой реакции, и это даже навеяло ностальгию. Теперь сама не знаю, как на неё реагировать.
— А-а-а…
Шастиль и Нефтерос обе прекрасно её поняли. Этого короткого объяснения оказалось достаточно. Три месяца, проведённые в замке Загана, кого угодно заставили бы почувствовать, будто над ним без конца издеваются и помыкают.
“Понятно! Все, кто попадает к Загану, в итоге превращаются в плакс! Значит, не я одна такая!”
Шастиль и остальные люди в церкви не были хорошо знакомы с Альшерой, но, как и говорила Нефи, похоже, плохим человеком она не была.
— Эм, тогда могу я спросить, что привело вас сюда? — спросила Шастиль.
— Ах да... Я хочу кое-что проверить. Впрочем, никому причинять вред я не собираюсь, так что не обращайте на меня внимания.
— Но... это мой кабинет.
Обитатели замка Загана и правда вели себя слишком уж вольно. Шастиль совершенно не поспевала за их выходками. Она устало вздохнула, а Альшера снова хихикнула.
— Куда важнее, разве мы не говорили о твоих тревогах? — сказала Альшера.
— А? Эм-м... вы знаете, что происходит с Барбатосом?
— По крайней мере, я знаю, где он и чем занимается.
“Разве это не значит, что ты знаешь вообще всё?”
Почему эта вампирша постоянно выражалась такими окольными путями? Шастиль почувствовала приближение головной боли, но сейчас она была в рабочем режиме. Поэтому она взяла себя в руки и продолжила разговор.
— С ним что-то случилось? Эм, обычно он мне помогает, поэтому, если его что-то беспокоит, я тоже хочу быть ему полезной…
Альшера непринуждённо отпила чая, а затем ответила:
— Повода для тревоги нет. В его исследовательской лаборатории возникла проблема, так что он просто по уши в работе, пытаясь с ней разобраться. Как рыцарь ты всё равно ничем не смогла бы помочь, даже если бы отправилась туда... Хотя, наверное, ты могла бы его утешить.
— У-у-у-у-утешить?!
“О-она имеет в виду то, о чём я подумала?!” лицо Шастиль вспыхнуло ярко-красным, а Альшера весело рассмеялась.
— Ох, божечки. И что же именно ты сейчас представила, мне интересно? Я, вообще-то, имела в виду лишь то, что при виде твоего лица у него, вероятно, поднялось бы настроение.
— А-а! Да! Точно! Что ещё это могло значить?! — голос Шастиль сорвался, окончательно сбив Нефтерос с толку.
— У этого слова есть другое значение? — спросила она, склонив голову набок.
— А?! Э-э-э-э-эм…
Неужели Нефтерос не знала? Или знала, но у неё не получалось сложить два плюс два? От её невинной реакции Шастиль смутилась ещё сильнее.
— Ну, есть немало вещей, о которых юной деве не пристало говорить. Не стоит допытываться, — сказала Альшера.
— Вот как?
Было до ужаса безжалостно, что её спасает человек, который смотрел на неё с таким откровенным сочувствием. Шастиль откашлялась и вернула разговор в прежнее русло:
— Эм, это далеко? Мне немного любопытно. Думаю, после работы можно хотя бы зайти к нему из вежливости.
— Нет, не далеко. Можно даже пешком дойти.
Как раз когда Шастиль собиралась спросить точное место, Нефтерос обеспокоенно нахмурилась.
— Что случилось, Нефтерос? — спросила Шастиль.
— Да ничего особенного. Просто заметила вот этот отчёт, но я могу сама всё проверить. Если Ричард пойдёт со мной, проблем быть не должно.
— Что-то случилось? Что именно? — спросила Шастиль и заглянула в документ, который читала Нефтерос. Там содержались сведения об особняке на окраине города.
— Дом с привидениями?..
— Да. Похоже, призраки появляются даже во владениях Архидемона. Думаю, любой Ангельский Рыцарь способен с таким справиться, но бывают случаи, когда призраков подчиняют себе маги. К тому же, судя по всему, туда тайком пробираются местные дети, так что на всякий случай я схожу и проверю.
— П-погоди, если туда ходят дети, тогда я—
— Разве ты не боишься призраков?
— О-откуда ты об этом знаешь?! — воскликнула Шастиль. От того, насколько легко её раскусили, она лишилась дара речи. Тут Альшера привстала со своего места, чтобы самой взглянуть на документ.
— Ох... Ох-ох, вот это уже... — протянула она с улыбкой, словно увидела нечто крайне забавное. — Возможно, это не моё дело, но, думаю, леди Шастиль лучше разобраться с этим лично.
— Чего? — пробормотала Шастиль и застыла, отчего Альшера неловко отвела глаза.
— Ну, просто у каждого есть свои сильные стороны. Я не буду настаивать, но полагаю, если пойдёшь ты, результат будет лучше.
По правде говоря, Шастиль всё ещё совершенно не понимала, что творится у этой девочки в голове, но злого умысла в её словах не чувствовала.
— Хорошо... Я пойду.
— Ты уверена? — спросила Нефтерос. — Не нужно себя заставлять, я и сама справлюсь.
— Нет, раз она так сказала, значит, у неё есть причина. Я хочу пойти хотя бы для того, чтобы понять, что она за человек.
— Вот как?.. Ну, только не перенапрягайся.
Нефтерос явно не до конца устраивал такой вывод, но спорить она не стала. Вместо этого она посмотрела на Альшеру.
— Я не понимаю. Что ты получаешь от того, что помогаешь Шастиль? Мы не так хорошо тебя знаем, чтобы поверить, будто ты делаешь это исключительно из добрых побуждений.
— Понятно... И правда, резонно, — заметила Альшера и на мгновение задумалась. — Ну, в некотором смысле неприятности, свалившиеся на того человека, начались из-за того, что он связался со мной. Поэтому я хотела бы хоть немного ему помочь.
— Того человека?.. Но я говорила о Шастиль...
— Это одно и то же.
С этими словами Альшера снова уселась, словно потеряв интерес к разговору, и отпила ещё немного чая.
“Не знаю, что меня там ждёт, но придётся сходить и посмотреть…” подумала Шастиль, хотя толком ничего не понимала. Она даже не представляла, как давно ей доводилось испытывать тревогу от необходимости сражаться в одиночку.
— Ну и? С чего это вдруг? Странно, что ты решила мне помочь, Чародейка.
Внутри Чистилища — которое теперь вернулось во внешний мир и снова стало всего лишь ветхим старым особняком — Барбатос стоял лицом к лицу со старой фоморианкой в комнате на втором этаже. Её звали Гремори... и она была одной из бывших кандидаток в Архидемоны, а также доверенной левой рукой Загана.
— Ки-хи-хи! Ну-ну, мы же не чужие друг другу люди. Мы ведь не настолько уж плохо знакомы, правда? Если у тебя проблемы, я не против помочь.
Старуха улыбнулась, обнажив жёлтые зубы, на что Барбатос ответил своей кривой усмешкой.
— Ха! Единственный, кто достаточно туп, чтобы поверить магу, сказавшему такое, — это наша плакса.
По какой-то причине Гремори отшатнулась назад, а затем довольно улыбнулась и подняла палец.
— Ки-хи! Чтобы меня приветствовали такой силой любви!.. Даже я не могла предвидеть, что ты настолько вырастешь.
— Я вообще не понимаю, о чём ты, чёрт возьми, говоришь.
“Так вот та бабуля, которая вечно доставляет Загану неприятности?”
Барбатос и без того был по горло завален работой, пытаясь восстановить Чистилище, поэтому ему совершенно не хотелось разбираться ещё и с другими проблемами. И лишь когда по его виду стало понятно, что он уже готов её прогнать, лицо старухи сделалось серьёзным.
— Что ж, возможность вблизи понаблюдать за тобой и твоим нынешним положением будет для меня весьма полезна, — сказала она, подняв костлявый палец. — Во-первых, тот случай в день постройки великой бани. Мой повелитель рассказал мне обо всём, что произошло, но я хотела бы своими глазами проверить как можно больше.
То, что это исходило от одной из подчинённых Загана, и правда звучало разумно.
“Хотя, думаю, мы с этим мудилой примерно одинаково всё понимаем.”
— Во-вторых, — продолжила Гремори, подняв ещё один палец, — я смогу лично увидеть твою исследовательскую лабораторию. Для мага одно это уже представляет ценность, разве нет?
— Ну, тут ты права.
Барбатос был бывшим кандидатом в Архидемоны, и даже они не могли сравниться с ним в перемещении сквозь пространство. Возможность подсмотреть его магию была заманчивой даже для другой бывшей кандидатки в Архидемоны. В свою очередь, Барбатос мог вблизи наблюдать за магией Гремори, поэтому для него это было не менее выгодно.
— И в-третьих, пожалуй, самое важное, — сказала Гремори, подняв третий палец. Затем она прищурилась, и Барбатос едва не выдохнул от изумления. И тогда маг, уступавший по положению лишь Архидемонам, торжественно провозгласила, — Мои инстинкты подсказывают, что здесь я смогу стать свидетелем огромного всплеска силы любви!
Барбатос не особо понимал, что это значит, поэтому спросил:
— Эй... вот эта сила любви, о которой ты всё время талдычишь... Это чё, вообще, такое?
— Ки-хи! Тебе не стоит об этом беспокоиться. Просто оставайся таким, какой ты есть. Уже этого мне будет достаточно.
Он всё ещё не до конца понимал, о чём она говорит, но чувствовал, будто над ним издеваются.
“А, вот оно что. То самое чувство, которое я ловлю на себе от всех вокруг, стоит мне связаться с плаксой.”
Их взгляды всегда заставляли его чувствовать себя неловко, хотя никакой враждебности в них он никогда не ощущал. Этот маг никогда не верил, что такое непонятное явление, как «быть любимым», когда-нибудь будет иметь к нему хоть какое-то отношение. Поэтому понять он этого и не мог.
— Ну что, теперь видишь, что мне более чем выгодно тебе помогать? — спросила Гремори.
— Наверное?..
Старуха неприятно улыбнулась и протянула ему правую руку. Как бы то ни было, Барбатос уже дошёл до предела, пытаясь справиться со всем в одиночку, поэтому нехотя пожал ей руку.
— И что же мне делать? — спросила она.
— Для начала найди все аномалии в особняке. Я слишком занят восстановлением Чистилища, чтобы заниматься ещё и этим.
— Хм-м?.. Разве этот особняк не твоя база? Он выглядит... немного беззащитным.
Гремори была права. В особняке практически не было никаких средств защиты от незваных гостей.
— А чего ты ожидала? Обычно проникнуть сюда вообще невозможно.
Как правило, это здание существовало внутри подпространства Чистилища. Поэтому вторгнуться сюда было практически невозможно, а если бы кто-то каким-то чудом и попал внутрь, Барбатос мог просто вышвырнуть его наружу. Из-за этого защита была бессмысленна, особенно учитывая, что он никогда и не предполагал, что будет вытаскивать особняк наружу.
“Хотя, может, именно поэтому то чудовище и сумело сюда проникнуть…”
— Ну, по крайней мере внутри он превращён в лабиринт, — сказал он, словно оправдываясь. — Хотя... ты его за секунду щёлкнешь. Ещё здесь бродит приличное количество призраков. Я выпустил их туда и поставил лича командовать. Им приказано вышвыривать всех незваных гостей.
Личи были высокоранговыми призраками, известными как короли нежити. Они обладали немалым интеллектом и могли подчинять себе другие виды призраков. Если в качестве основы использовался дух умершего мага, лич даже мог пользоваться магией. И, разумеется, ему можно было отдавать довольно подробные приказы.
Некромантия не была специализацией Барбатоса, но его учитель разбирался в ней, поэтому и сам Барбатос по крайней мере умел ею пользоваться. Особняк только-только вышел из Чистилища, а местная ребятня, случайно наткнувшаяся на него, уже начала пробираться внутрь, поэтому он и приказал личу с ними разбираться.
— Ты просто их выгоняешь? — с растерянным видом спросила Гремори. — Какой мягкий подход для того, кого зовут Чистилищем.
— А? Да если я этих сопляков убивать начну, то плакса... то есть этот мудила Заган потом никогда не заткнётся.
— Понятно! Какая прекрасная сила люб... то есть как логично!
— Вот именно!
Оставалось сомнительным, действительно ли они поняли друг друга, но инстинкты подсказывали Барбатосу, что лучше слишком глубоко в это не вдаваться.
— Хм? Не успела я придти, а уже кто-то пробрался?.. — вдруг пробормотала Гремори. — А? Погоди, это что?..
— Что? Всё плохо?
— Эм... а ты что об этом думаешь?
Барбатос перевёл внимание на свой барьер и застыл.
— Эй... Это чё, вообще, за хрень?
Начала проявляться аномалия, которой хозяин особняка не ожидал увидеть никогда.
— Хм-м... Мы пока ничего не нашли. Людям и правда такое нравится?
Группа Загана первой вошла в дом с привидениями. Грязное помещение было завалено скелетами, инструментами для экспериментов, ржавыми орудиями пыток и прочими подобными вещами.
— Угу... Говорят, здесь можно играть в догонялки с призраками, — уверенно ответила Фолл, крепко сжав кулак перед грудью.
— Ну, пожалуй, обстановка для призраков и правда подходящая.
Поскольку телесной оболочки у призраков не было, прикоснуться к кому-либо они не могли, но зато могли вселяться в людей и заставлять их нападать на других. Из-за этого они казались довольно неприятными противниками, однако на деле у них было куда больше очевидных слабостей, чем у обычных вампиров.
Во-первых, они не могли выходить на дневной свет. Кроме того, чтобы их уничтожить достаточно было чего угодно, наполненного маной. Даже простого прикосновения так называемой церковной святой силой — иначе говоря, аурой — хватало, чтобы полностью их стереть. Поэтому такой грязный особняк, в котором давно не слышали о словосочетании «солнечный свет», прекрасно подходил призракам.
“Наверное, поэтому маги-чистюли так их ненавидят.”
Дом, в котором обитали призраки, сам по себе производил впечатление нечистого места. Заган относился к подобным вещам безразлично, но даже он машинально старался прихлопнуть любого призрака, оказавшегося поблизости. Даже если они не представляли опасности, само их присутствие было неприятно. Думая об этом, Заган слегка забеспокоился и повернулся к Нефи.
— Ты в порядке, Нефи? Эм, такие места немного...
— Да, всё хорошо. Напоминает ваш замок, когда мы впервые встретились, господин Заган.
— Кх!.. В-вот как?! Тогда ладно.
Задумавшись, он понял, что в те времена его замок действительно находился примерно в таком же состоянии. А может, даже в худшем, учитывая, насколько он был просторнее. Разумеется, там тоже водились призраки. Они были бродяжными и Загану не служили. Однако, когда в замке появилась Нефи, все призраки были изгнаны, оказавшись рядом с аурой высшей эльфийки. Сама Нефи, разумеется, этого даже не осознавала.
“Постой, разве это не значит, что нам будет чертовски трудно вообще встретить хоть одного призрака?”
Заган чувствовал внутри здания присутствие чего-то, похожего на призраков, но все они разбежались, как только их группа вошла. Он заранее сказал Нефи и Фолл подавить свою ману, но такими темпами насладиться той игрой, о которой говорила Фолл, будет непросто.
В этот момент Заган ногой задел что-то на полу.
— Хм?..
Он опустил взгляд и поднял лежавшую там книгу. Это был гримуар.
“Очень похоже, что его украли из моего архива…”
Во всём мире не набралось бы и пяти человек, способных украсть гримуар из замка Загана. Более того, существовал лишь один идиот, который действительно попытался бы это сделать. Присмотревшись, Заган заметил, что обложка была измазана кровью виновника.
Ему хотелось возмутиться тем, как небрежно тот обращался с его собственностью, но Заган понимал, что, скорее всего, это произошло из-за установленной им ловушки. В этом отношении тот человек был неисправимым рецидивистом, поэтому Заган расставил особенно коварные ловушки возле гримуаров, которые тот, вероятнее всего, попытался бы стащить. Учитывая всё это, было даже впечатляюще, что он продолжал попытки, несмотря на то что каждый раз его едва не забивали до смерти.
Если это был особняк Барбатоса, то это уж точно не место, куда детям стоило приходить играть. Заган наконец допустил мысль, что приходить сюда было ошибкой.
“Но Нефи и Фолл веселятся, так что какая разница!”
Тем не менее он решил не терять настроения и просто наслаждаться совместным времяпрепровождением.
— И-ип... И зачем я пошла в такое место одна? — пробормотала Шастиль, задумавшись о своих решениях.
Было далеко за полночь, и всё вокруг уже окутала тьма. Расследование дома с привидениями действительно входило в обязанности Ангельского Рыцаря. К тому же та вампирша посоветовала ей прийти сюда, а значит, должна была быть какая-то причина, по которой отправиться следовало именно ей, а не другим Ангельским Рыцарям.
“Но страшные вещи всё равно остаются страшными!”
Особняк выглядел довольно старым. Перед деревянной дверью располагалась терраса с маленьким столиком и двумя стульями. Вдоль стен тянулись большие окна, словно приветствовавшие дневной свет. По описанию дом мог показаться изысканным, но на деле большая часть деревянных стен почернела и покрылась мхом. Стёкла были треснуты, а шторы за ними колыхались от ветра. На двух стульях сидело нечто, похожее на скелеты, а доски террасы выцвели и местами облупились.
Шастиль вполне могла понять, почему дети, желающие пощекотать себе нервы, тянулись к такому месту, но сама хотела убраться отсюда как можно скорее.
“Леди Альшера тоже исчезла, а я даже не заметила…”
Сейчас Шастиль была одета в простую рубашку и юбку, как обычная горожанка. Священный Меч был при ней, но Освящённой Брони не было. Рабочий день уже закончился, поэтому она переоделась в повседневную одежду и окончательно вернулась в режим плаксы.
Вообще-то именно Альшера и посоветовала ей так одеться. Это было расследование, но никаких обвинений против владельца дома не выдвигали. Если прийти в церковной форме, всё это могло выглядеть как злоупотребление властью. По крайней мере, так она сказала. Теперь, оглядываясь назад, Шастиль понимала, что её уговорили довольно расплывчатым предлогом.
Более того, Альшера говорила так, будто собиралась пойти вместе с ней, но прежде чем Шастиль успела что-либо понять, вампирша бесследно исчезла. Возможно, было несправедливо злиться на неё за это, но Шастиль всё же предпочла бы заранее знать, что останется одна.
Она снова взглянула на особняк. Как оказалось, он был построен около семидесяти лет назад. Согласно церковным записям, последним владельцем был мужчина по имени Рэндалл Уэллс, умерший уже несколько десятилетий назад. Он скончался от старости и родственников у него не было, поэтому дом оказался заброшен, ведь некому было его унаследовать. Так здание и простояло здесь десятилетиями без каких-либо происшествий. Вспомнив эти подробности, Шастиль склонила голову набок.
“Хм? Если он столько лет стоит заброшенным, разве здесь не слишком чисто?..”
Из-за отсутствия ухода дом заметно обветшал, но пыли и гнили было куда меньше, чем она ожидала. За несколько десятилетий заброшенный дом обычно успевал окончательно прийти в упадок. В конце концов, зданиям требовался регулярный уход, иначе они начинали разваливаться. Возможно, как и предположила Нефтерос, здесь поселился какой-нибудь маг или кто-то вроде него.
“Если так... хотелось бы, чтобы он хотя бы немного лучше следил за чистотой.”
Раз уж она добралась сюда, возвращаться без полноценного расследования было нельзя. Но даже так ей всё ещё требовалось набраться храбрости, чтобы в одиночку войти внутрь.
— Барбато-о-ос... Ик... Тебя правда тут нет? — сказала она, сама того не замечая обращаясь к собственной тени.
Ответа не последовало. Обычно он хоть что-нибудь сказал бы, пусть и вперемешку с руганью. Шастиль и не думала, что отсутствие его голоса окажется настолько удручающим.
“Наверное, он и правда сейчас разбирается со своими проблемами, да?”
С его характером он был слишком упрям, чтобы просить кого-либо о помощи. И всё же Шастиль почему-то казалось, что, окажись она в настоящей опасности, он пришёл бы её спасать. Между ними не было каких-то особых отношений, но и становиться для него обузой она не хотела.
— Ик... Соберись, Шастиль! От тебя зависит безопасность людей! Что ты за Ангельский Рыцарь, если не можешь собраться в такой ситуации?! — воскликнула Шастиль, подбадривая себя, хотя дрожала так сильно, что собранные набок алые волосы заметно тряслись.
— Простите... — прошептала она, едва выдавив из себя голос, и постучала в дверь. — Есть кто-нибудь дома?
“Судя по тому, как говорила леди Альшера, она будто намекала, что здесь кто-то живёт…”
Звучало так, словно Альшера отправила Шастиль сюда в качестве извинения за неприятности, которые причинила владельцу особняка. Впрочем, это вполне мог быть и очередной способ Альшеры её обмануть. И всё же Шастиль надеялась, что живущий здесь человек окажется нормальным и порядочным.
Однако даже после долгого ожидания ответа не последовало. Нервно простояв на месте ещё несколько минут, Шастиль наконец вошла в дом с привидениями.
— Какого хрена? Что этот придурок Заган тут забыл? А теперь ещё и плакса?! — заорал Барбатос из своего кабинета на втором этаже.
Не прошло и часа с тех пор, как Гремори сообщила о первом незваном госте, а внутрь уже вошёл третий. Может, они перепутали это место с парком развлечений?
Рано или поздно Заган наверняка догадается, что это убежище Барбатоса. Вполне возможно, уже догадался. Конечно, он вряд ли станет разрушать его, просто чтобы повыделываться, но его нежеланный приятель был не настолько мягкосердечным, чтобы по-доброму уйти. И хуже всего было то, что с ним пришли его невеста и дочь.
“Этот засранец внезапно превращается в полнейшего идиота, если рядом с ним оказывается эта эльфийка или мелкая…”
Когда дело касалось их, вся осторожность Загана как мага каким-то образом испарялась без следа. Он начинал действовать по прихоти, которая могла появиться в любой момент, и в большинстве случаев для всех окружающих это не сулило ничего хорошего. Барбатос был главной жертвой этого. Он мог взять себе этот титул без малейших сомнений. Иными словами, в такие моменты Заган становился ещё беспощаднее обычного. Вряд ли особняку удастся пережить этот налетевший ураган без повреждений.
— Чистилище, всё очень плохо! Мой повелитель начал уничтожать призраков!
— Вот поэтому я его и ненавижу!
У него действительно получалось выбирать лучшие моменты, чтобы досаждать Барбатосу. Неужели он и правда следил за ним? А ещё была Шастиль. Священный Меч был при ней, но по какой-то причине вместо Освящённой Брони на ней была повседневная одежда. В последнее время она была так занята работой, что сейчас выглядела довольно ослепительно... нет, вернее, беззащитно. Если застать её врасплох, даже призрак мог представлять для неё опасность. Более того, подслушав сквозь тени, Барбатос услышал кое-что довольно тревожное...
— Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не страшно... Хг-г-г, Барбато-о-ос... Нет! Всё хорошо! Мне не страшно. Мне не страшно…
Она без конца бормотала себе под нос, явно всё сильнее впадая в панику. Барбатоса внезапно кольнуло чувство вины за то, что он оставил её одну в такой момент, но затем, услышав собственное имя, его захлестнуло ещё какое-то неописуемое чувство. От всего этого он начал биться головой об колонну.
— Что случилось, Чистилище?! Я почувствовала внезапный всплеск силы любви!
— Ничего! Я совершенно спокоен! — ответил Барбатос, небрежно мотая головой, хотя по лбу уже стекала кровь.
— Великолепно! Сила любви, исходящая от тебя, соперничает с силой моего повелителя! О! Можно я запечатлею этот момент с помощью Меморандума?
— Понятия не имею, чё ты там несёшь, но даже не смей!
Каждый раз, когда он начинал из-за чего-нибудь мучиться, эта дурная бабуля принималась вот так паясничать. Барбатос начал понимать, с чем Загану приходилось сталкиваться каждый день.
— Ну почему все вокруг такие козлы... Сука! Ладно, неважно, вот это сейчас самая большая проблема, да? — пробормотал Барбатос, глядя на изображение в хрустальном шаре.
В нём отражался третий незваный гость — тот самый, о котором Гремори сообщила первым.
— Хм-м... — с интересом пробормотала Гремори, заглянув в кристалл. — Это какая-то разновидность двойника?
По какой-то причине незваный гость был очень похож на Барбатоса. Однако он не был полной копией. Между ними было одно громадное отличие.
— Я занимаюсь магией уже около ста пятидесяти лет, но впервые вижу одного из них, — добавила она.
— Как думаешь, что с этим делать?
Обычно Барбатосу и в голову не пришло бы спрашивать у кого-то совета. Однако на самом деле ему всё ещё был всего двадцать один год. Он гордился тем, что в своей специализации способен соперничать с Архидемонами, но Гремори намного его превосходила во всех остальных областях. И, несмотря на своё нелепое поведение, эта бабуля была первоклассным магом высшего уровня.
— Помню, я читала о похожих случаях в одной старой книге, — сказала она, кивнув.
— И как они разрешались? — спросил Барбатос с проблеском надежды в голосе.
— Никак, — мрачно ответила Гремори. — В книге описывались только последствия.
Барбатос лишился дара речи. Ответ оказался куда тяжелее, чем он ожидал. Маги прошлого вовсе не были какими-то бездарями. Более того, среди них вполне могли быть и те, кто превосходил нынешнего Барбатоса силой. И всё же эта деталь подразумевала, что никто из них не выжил.
— В одном случае всё закончилось битвой насмерть в тот же миг, когда двое встретились. Они убили друг друга. В другом человек убил двойника, но затем на его собственном теле появились те же раны, которые он нанёс двойнику, и в итоге он умер.
— То есть убивать его не вариант?.. А если просто выкинуть его отсюда?
— Был случай, когда двойник устроил происшествие без ведома оригинала и навлёк на него беду. В конце концов тот попытался остановить двойника, напал на него и погиб.
Барбатос уже собирался предложить поймать или запечатать его, но тут же понял, что это бессмысленно. Если двойник умрёт, умрёт и он. Долго держать его живым под печатью было бы крайне трудно. К тому же, если двойник обладал той же силой, что и Барбатос, рано или поздно он всё равно разрушил бы печать. Поймать его означало лишь выиграть немного времени, и не более того.
— Да твою ж мать! Так это одна из причин, почему здесь всё идёт по одному месту?
— Хм-м... Не могу исключать, что именно двойник вызывает искажение пространства и времени. Но даже если так, способа разобраться с ним у нас нет.
У Гремори совершенно не было идей. Сам Барбатос тоже не видел выхода из этой ситуации, а тут ещё Заган и Шастиль забрели. Если кто-нибудь из них встретится с двойником, ничем хорошим это не закончится.
Тогда он задумался, не отправить ли за ним Гремори. Однако, вспоминая её поведение всего несколько минут назад, это звучало как верный путь к катастрофе. Скорее всего, случилось бы нечто ещё хуже.
“Да что мне, чёрт возьми, вообще делать?..”
Промучившись над этим несколько минут, Барбатос внезапно утратил всякий проблеск здравого смысла во взгляде.
— А-а-а, да плевать. Просто взорвём к херам весь особняк.
Он решил приказать личу самоуничтожиться и разнести всё это место ко всем чертям. Барбатос наделил его достаточной силой, чтобы управлять всеми призраками, так что если лич самоуничтожится, то всё здесь, в чём была хоть капля магии, будет стёрто с лица земли. А потом он просто создаст новое Чистилище.
Группа Загана так или иначе сумеет пережить взрыв такого масштаба без посторонней помощи. Что до Шастиль, Барбатос сможет унести её через тени. Если причиной появления двойника был сам особняк, возможно, тот исчезнет вместе с ним. В худшем случае Барбатос тоже погибнет, но сейчас ему уже было почти всё равно.
— Гремори. Прикажи личу—
— О. Лича только что убили.
Барбатос рухнул на колени.
— Да как можно так жестоко себя вести, вламываясь в чужой дом?..
Впрочем, учитывая его собственные привычки, эти слова можно было с тем же успехом обратить против него самого. Как бы то ни было, когда Барбатос уже окончательно дошёл до слёз, Гремори внезапно показала ему большой палец.
— Отличная сила любви!
— Завали хлебальник!
— Ха-а... Ха-а... Что за хрень здесь творится?! Почему мой дом кишит призраками?!
Мальчик лет одиннадцати или двенадцати прятался, дрожа от страха, и проклинал свою судьбу. Он немного разбирался в магии, а учитель даже хвалил его за талант.
“Но это уже слишком!”
С одним-двумя призраками он бы ещё мог справиться сам, но здесь их было слишком много. Он уже столкнулся больше чем с десятком. По всему особняку их сновало точно не меньше сотни. Сколько же грехов должно было накопиться, чтобы призвать столько злых духов? И всё же, если действовать аккуратно, со всеми ними можно было разобраться. Проблемой был один среди них, стоявший на совершенно ином уровне.
Мальчик почувствовал присутствие за спиной и зажал рот руками, задержав дыхание. Сразу после этого позади него появилась жуткая тень и, покачиваясь, двинулась по коридору. На ней была мантия, как у мага, но из рукавов выглядывали ослепительно-белые кости. Однако страшнее всего было лицо, на котором не было кожи, но всё ещё оставалось мясо. Широко распахнутые глазницы казались порталами в самые глубины ада. Было похоже, словно с его лица целиком содрали кожу. Но чем ниже, тем сильнее тело превращалось в скелет. А ниже колен не осталось даже костей.
Перед ним явился лич — высокоранговый монстр-нежить, при жизни бывший магом. У мальчика не было против него ни единого шанса.
“Учитель…”
Мальчик отчаянно отбросил эту мысль. Учитель его не спасёт. Возможно, он защитил бы его, но точно не спас. Он больше не мог полагаться на учителя. О был совсем один и потому дрожал всем телом, когда вдруг услышал пробирающий до мурашек голос.
— Ик... Здесь кто-нибудь есть...? Всхлип... Я хочу домой…
От этого голоса мальчик резко дёрнулся и опрокинул что-то рядом. Лич, проходивший за его спиной, тут же повернулся в его сторону. Мальчик прекрасно понимал, что эти чёрные глазницы теперь видят его насквозь.
— И-ик... Не приближайся. Кто-нибудь, спасите…
И как раз когда из его уст вырвался этот жалобный крик...
— Сияй! Азраил!
Луч света рассёк ужасающего лича надвое. И не только лича. Казалось, мрачную атмосферу, окутывавшую весь особняк, тоже разорвало. Через разбитое окно ворвался свежий ветер, и внутрь пролился тусклый лунный свет. Он осветил девушку с мечом в руках. Она была заметно старше мальчика и одета так, словно происходила из обеспеченной семьи. В руках она держала огромный меч, который совсем не подходил остальному наряду. Ангельский Рыцарь... Впрочем, она не слишком походила на рыцаря, но и не была похожа на мага.
“Какая красивая... Что здесь делает девушка?..”
В груди мальчика вдруг что-то ёкнуло. Лунный свет озарял её благородную фигуру, только что одним ударом сразившую лича. Словно дева-воительница. Однако этот величественный образ продержался всего мгновение. Мальчик заметил, как дрожат её руки и как в глазах блестят слёзы.
“Ну и отстой…” подумал он, и его мнение о ней мгновенно рухнуло.
— Ребёнок?.. — сказала девушка и подбежала к нему. — Т-ты в порядке?
Только тогда мальчик заметил, что позорно упал на задницу.
— Д-да всё нормально!
Он и сам немного удивился тому, что умудряется важничать после того, как его пришлось спасать, но девушка лишь улыбнулась, совершенно не выглядя обиженной.
— М-м... Похоже, сил у тебя ещё предостаточно, — сказала она, протягивая руку. — Здесь немного опасно. Хочешь, я провожу тебя до выхода?
— Д-да…
Неужели это было тем, что называли великодушием? В жизни мальчика никогда не было никого подобного. Он робко взял её за руку. Для руки, способной держать такой огромный меч, она была невероятно мягкой и тёплой. И всё же едва заметно дрожала.
“А? Да она боится не меньше меня.”
И всё же она встала перед тем ужасным личом и спасла его, тогда как сам он смог лишь упасть и закричать о помощи.
“Мда... Жалкий отстой — это я…”
Мальчик поднялся на ноги, и девушка с облегчением улыбнулась ему.
— Я Шастиль.
— А я... Уэллс.
— Уэллс? — удивлённо переспросила девушка. — Ты родственник Рэндалла Уэллса?
— А? Э-э-э, да. Наверное…
«Родственник» было не совсем подходящим словом. Это было одно из имён, которые дал ему учитель. Хотя, возможно, на самом деле так звали кого-то из прошлого. Как бы то ни было, подробностей мальчик не знал.
— Маг не должен беспечно раскрывать своё настоящее имя.
Именно это сказал учитель, когда дал мальчику это имя. Мальчик уважал... когда-то уважал этого человека.
Мальчик — Рэндалл Уэллс — кивнул девушке.
— Хорошо, Уэллс. Для начала давай выберемся отсюда, — сказала Шастиль и пошла не в ту сторону.
— Не туда. Выход вон там.
— А? Но…
Пусть всё и вышло из-под контроля, этот особняк всё ещё оставался его домом. Уэллс отпустил её руку, прошёл по коридору и почти сразу оказался перед дверью в вестибюль. Он открыл её и внезапно застыл.
— А?..
Вестибюля за ней не было. Вместо него перед глазами возникла грязная комната, заставленная жуткими орудиями пыток и инструментами для экспериментов.
— Не может быть! Здесь должен быть выход!
— Ты уверен?
— Я не вру! — невольно выкрикнул Уэллс.
— Я уверена, что не врёшь, — ответила Шастиль, добродушно пропустив его вспышку мимо ушей и погладив его по голове. — Я слышала, существует магия, способная искривлять пространство. Может, здесь что-то вроде этого?
— Но такая магия же безумно сложная? За такое уже можно попасть в кандидаты на следующего Архидемона.
Когда-то учитель привёл Уэллса на аудиенцию к Архидемону, правившему этим городом, Маркозиасу. От Архидемона исходило столь страшное давление, что Уэллс даже взгляд на него не мог поднять. Что в его доме делал маг, достаточно могущественный, чтобы стоять на таком уровне?
— Понятно, значит, кандидат в Архидемоны, — серьёзно кивнула Шастиль. — Без Освящённой Брони будет немного тяжело.
— Ты... веришь мне?
Даже учитывая всю ненормальность происходящего, над ним вполне могли посмеяться за предположение, что здесь замешан кандидат в Архидемоны. И всё же в глазах Шастиль не было ни тени сомнения.
— Я знаю мага, который умеет управлять пространством, — сказала она. — Ты запросто можешь быть прав.
“Какая странная женщина…”
Увидев, как она безоговорочно принимает слова ребёнка всерьёз, Уэллс почувствовал, что его щёки начинают гореть.
— Магия может выглядеть как бессвязная чепуха, но мне говорили, что она подчиняется конкретным законам, — сказала Шастиль, с озабоченным видом осматривая пол. — Значит, здесь должно быть что-то, что управляет этой аномалией.
— Бесполезно. Любой первоклассный маг сделает так, чтобы это невозможно было найти. Тот, кто умеет искривлять пространство, не оставит настолько простой след.
— А ты сам случайно не маг? — с любопытством спросила Шастиль.
— Кто знает?..
Уэллс отвёл глаза, а Шастиль снова ему улыбнулась.
— Давай осмотримся, — успокаивающим тоном сказала она. — Может, найдём хоть какую-нибудь зацепку.
Она попробовала открыть несколько дверей, но все они вели в похожие комнаты. Разумеется, ни одна не выводила наружу, и нигде не было даже лестницы на второй этаж. Шастиль попыталась найти окно или другой проход, через который можно было бы выбраться, но ни одно окно не выглядело так, будто его можно открыть. Создавалось ощущение, что они просто ходят кругами.
Шастиль подбежала к другой двери, открыла её и уныло опустила плечи.
— Мне казалось, я зашла сюда через эту дверь... Здесь тоже тупик.
Она говорила, что пришла снаружи. И всё же дверь, через которую она вошла, теперь вела в другое место. В этот момент за их спинами раздался звук закрывшейся двери.
— Хм?! Ты это слышал? — спросила Шастиль, выйдя в коридор с мечом наготове.
— Д-да.
Призраки не могли открывать двери. Тогда кто ещё находился в этом особняке, кроме них? И как раз когда Уэллс сам попытался выглянуть в коридор...
— Прячься! — воскликнула Шастиль, внезапно обхватила его руками и затолкнула обратно в комнату.
В итоге он уткнулся лицом ей в грудь. Она была очень мягкой. Он чувствовал, как её сердце колотится словно молот. Шастиль казалась стройной, поэтому неожиданно внушительные округлости, в которые оказалось погружено его лицо, смутили его ещё сильнее.
— Ч-что—?!
— Тс-с-с!
Мгновение спустя мимо них пронёсся целый рой призраков.
“Ч-что это, чёрт возьми, такое?!”
Он никогда не слышал, чтобы призраки действовали группами. Такое было возможно лишь тогда, когда кто-то ими управлял, но Шастиль уже убила лича.
“Не может быть... Здесь есть кто-то сильнее даже лича?!”
Да, происходившие в особняке аномалии можно было объяснить лишь магией. Но неужели здесь действительно замешан маг, настолько могущественный, что способен управлять самим пространством? От одной этой мысли Уэллса пробрала дрожь, а рой призраков быстро промчался мимо.
— Похоже, они ушли... — сказала Шастиль, ослабляя объятия.
— Ч-что это вообще было?
— Не знаю, но казалось так, что они от чего-то убегали...
— Убегали?..
Уэллс пришёл в ужас. У призраков, подчинённых личу или магу, не было собственного сознания. В конце концов, призраки были лишь духами, цеплявшимися за этот мир из-за какой-нибудь обиды или сожаления. По сути, единственное, на что они были способны, — это вселиться во что-нибудь живое и попытаться кого-нибудь убить. Но что за чудовище могло заставить их полностью проигнорировать живых и броситься наутёк? Похоже, Шастиль тоже это понимала. Поэтому она стояла с суровым выражением лица и пристально смотрела в глубину коридора.
Одна из дверей сама по себе раз за разом открывалась и закрывалась. И дело было не в сломанной ручке или ветре. За этим явлением явно кто-то стоял. Уэллс сглотнул и обеспокоенно посмотрел на Шастиль.
— Пойдём посмотрим, — сказала она. — Держись прямо за мной.
— Х-хорошо.
В одной руке Шастиль держала меч, а другой взяла Уэллса за руку и медленно двинулась по коридору. Остановившись перед той самой дверью, она растерянно повысила голос.
— Ч-что? Что здесь происходит?
Уэллс заглянул внутрь вслед за ней и увидел чистую комнату, которой прежде никогда не видел. Когда они заглядывали сюда в прошлый раз, она была заполнена белоснежными скелетами и орудиями пыток. Даже магия, способная управлять пространством, не могла объяснить такую перемену. Происходившие в особняке аномалии уже давно вышли за пределы понимания Уэллса.
— Хм-м... А это приятно — хоть иногда наводить порядок самому.
Архидемон Заган с весёлой улыбкой вытер пот со лба, держа в руках тряпку и метёлку для пыли. Он решил попробовать убраться как обычный человек, не полагаясь на магию.
— Да. Очень приятно, когда комната становится чистой и опрятной, — с улыбкой ответила Нефи, а затем склонила голову набок. — Но точно ли нам стоит этим заниматься? Говорят, это ведь дом с привидениями...
— Призраки вообще не появляются... — добавила Фолл, недовольно надув щёки.
Заган положил руку ей на голову и некоторое время продолжал гладить. В конце концов Фолл не выдержала и сдула щёки.
“Ну, когда здесь Архидемон, высший эльф и дракон, призраки будут избегать нас как чумы.”
Их изначальная цель — исследовать дом с привидениями — с самого начала была невыполнима. Поэтому вместо этого они в итоге занялись уборкой.
“Зато благодаря этому мы нашли часть моих украденных гримуаров.”
Обыскав несколько комнат, они собрали около сотни книг. Заган время от времени замечал, что его коллекция будто становилась меньше, но и представить не мог, что масштабы настолько велики. Он не был из тех, кто привязывался к уже прочитанным книгам, однако они всё ещё могли пригодиться его подчинённым. Поэтому после этого потрясающего открытия он решил ужесточить контроль за архивом. А внезапная уборка была ещё и своего рода наказанием для самого себя.
— Нефи, тебе не о чем беспокоиться, — с сияющей улыбкой сказал Заган. — Призраки не показываются, так мы тут ещё и прибрались. Если уж на то пошло, нас должны благодарить.
— Вот оно как. Пожалуй, вы правы.
Добродетельная девушка выглядела не до конца удовлетворённой таким объяснением, но возражать не стала.
— Оно хотя бы работает как лабиринт, — сказала Фолл. — Эта дверь каждый раз ведёт в другое место, когда её открываешь.
В подтверждение своих слов она с шумом принялась снова и снова открывать и закрывать дверь, забавляясь этим.
Вероятно, всё дело было в барьере, который Барбатос установил, чтобы превратить особняк в лабиринт. Если они разделятся, то снова встретиться будет крайне трудно. В манипуляциях с пространством этот человек и правда обладал выдающимся мастерством. То, как он собрал столь сложную схему, действительно поражало. Заган мог грубой силой уничтожить её, поглотив магию или применив Небесный Фосфор, но пробиться сквозь неё честным способом было бы изнурительно даже для него.
— Но зачем превращать дом с привидениями в лабиринт? — снова склонив голову, спросила Нефи. Поскольку она пришла сюда как в парк развлечений, вопрос был вполне естественным.
— Может, если заблудиться, пока убегаешь от призраков, будет весело? — предположила Фолл.
— Как можно получать удовольствие от того, что заблудился? — спросила Нефи, вздрогнув, словно вспомнила что-то неприятное.
— Ты раньше когда-нибудь терялась? — спросил Заган.
— Эм... Да. Когда я была маленькой, я попыталась сбежать, потому что больше не могла выносить то, как со мной обращались в деревне. Но выбраться из леса я не смогла и в итоге вернулась обратно. Когда я вернулась, все смотрели на меня с ненавистью, — ответила Нефи с горькой улыбкой, словно рассказывала о глупой детской ошибке, а затем продолжила. — Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, духи леса беспокоились обо мне и привели обратно. Но тогда мне казалось, будто передо мной просто поставили факт, что я никогда не смогу убежать из деревни, и после этого я больше не пыталась.
Поскольку Нефи умела разговаривать с духами природы, она могла бы спросить у них дорогу, однако ребёнку всё равно было бы трудно выжить в лесу в одиночку. Люди называли те места северными святыми землями, но леса всё равно кишели опасными зверями, да и пищу ещё нужно было где-то добывать. Поэтому духи и указали ей путь назад.
— Понятно. У меня тоже было что-то похожее, — ностальгично сказал Заган. — Я убегал после того, как украл где-то еду, но заблудился в городской канализации. Там была кромешная тьма. Несколько дней я блуждал, вообще не понимая, где лево, а где право.
Более того, когда он уставал и пытался заснуть, из темноты выползали крысы и бросались на него, принимая за добычу. До того чтобы есть или пить нечистоты, он не дошёл, но ему приходилось довольствоваться каплями воды, падавшими с потолка, и чем-то вроде выброшенных мясных объедков из местных таверн. Правда, всю следующую неделю он был на грани смерти от пищевого отравления.
— По-моему, чтобы получать удовольствие от того, что заблудился, нужны и ум, и сила, — с глубоким восхищением сказал он.
— Да, — согласилась Нефи. — Будь я тогда умнее, возможно, тоже смогла бы немного повеселиться.
— Вам двоим и правда пришлось несладко…
Заган снова почувствовал на себе ошеломлённый взгляд дочери, но проигнорировал его и серьёзно кивнул. Затем Нефи присела перед Фолл и ласково погладила её по голове.
— И всё же, раз ты умеешь веселиться, даже заблудившись, я уверена, что однажды станешь ещё более удивительным магом, чем господин Заган.
— Хе-хе-хе-хе-хе…
Глядя на любимую дочь, которая довольно щурилась от ласки, Заган вдруг кое-что вспомнил.
— Ах да. Говорят, в лабиринтах часто спрятаны сокровища. Тогда пока что будем считать этот гримуар сокровищем.
Стоило ему протянуть Фолл книгу, как её глаза засияли.
— Такой я ещё не читала.
— Тогда отдам его тебе.
— Ура-а-а!
Увидев, как дочь вскинула руки и радостно запрыгала, Заган невольно улыбнулся.
— Вы уверены, что можно просто взять его? — спросила Нефи.
— Конечно. Наверняка его оставили здесь в качестве какого-нибудь приза. Никаких ловушек на нём нет. Если бы хозяину было жалко его терять, он бы что-нибудь предусмотрел, верно?
— Наверное... вы правы.
Впрочем, изначально все эти книги были украдены из замка Загана, так что правильнее было сказать, что он просто возвращал свою собственность. Просматривая стопки найденных гримуаров, Заган заметил один, который мог бы понравиться Нефи.
— Хочешь этот? Это гримуар, который Привередливый Цао Лайнен написал в последние годы жизни. Он посвящён тому, как сушить мокрую одежду.
— Это!... Большое спасибо!
То была сцена тихого семейного счастья. Никто из троих не подозревал, что всего в одной комнате от них Шастиль и мальчик трясутся от страха.
— Ну, пора бы уже идти, — сказал Заган. — Пока мы тут убирались, стало совсем поздно.
— Да. Нам ещё нужно прибраться после ужина, — добавила Нефи.
— Было весело, — сказала Фолл.
Так, прибрав грязный особняк и вернув украденные вещи, Архидемон Заган завершил своё бесконечно мирное вторжение.
— Секунду... Я пойду прирежу этого грёбаного сопляка.
Примерно в то же время Барбатоса трясло от ярости на втором этаже особняка. Двойник, отражавшийся в его хрустальном шаре, всё это время держал Шастиль за руку. Более того, при определённых обстоятельствах он даже утыкался головой ей в грудь, когда она его обнимала. В такие моменты двойник смущённо краснел и, хоть и пытался этого не показывать, выглядел чертовски довольным. Как Барбатос мог простить такое бесстыдство?
“Ах ты ублюдок! Не зазнавайся только потому, что ты мой двойник!”
Неважно, если в результате он сам погибнет. Теперь он просто обязан был рискнуть жизнью и убить эту тварь.
— Успокойся, Чистилище. Не забывай, что если убьёшь его, то, скорее всего, погибнешь и сам.
— Ну и чё? Бывают моменты, когда нормальный мужик просто обязан кого-нибудь убить.
Двойник выглядел как десятилетний Барбатос. Однако из-за темноты Шастиль, похоже, этого не замечала, поэтому совершенно беззащитно пыталась его приободрить и позволяла ему прижиматься к себе. Даже без своего Чистилища Барбатос был знаменитым магом, которого когда-то выбрали кандидатом в Архидемоны. Он уже пытался пронзить раздражающего двойника Теневой Иглой, и Гремори пришлось его удерживать.
— Я же говорю, прекрати! Если ты убьёшь его прямо перед леди Шастиль, это травмирует её на всю жизнь!
— Угх... Хотя погоди... Если она сейчас в рабочем режиме, может, и выдержит.
— Исключено.
Услышав твёрдый ответ Гремори, Барбатос наконец сдался.
— Дерьмо... Да с хера ли я вообще должен это терпеть?!
— Тебе настолько не нравится то, что он делает?
— Конечно не нравится... Погоди, а точно ли?.. Почему я вообще так себя чувствую? Какого хрена?..
Если подумать, ему не должно было быть никакого дела до того, с кем Шастиль добра и к кому прижимается. Так должно было быть, но картина перед глазами всё равно казалась ему совершенно непростительной. А то, что это был вроде бы он сам, но в то же время не совсем он, делало всё ещё хуже.
— М-м... Я тебя понимаю, Чистилище. Так проявляется скрытая сила любви.
— Это ты так меня утешить пытаешься?
Барбатос рухнул на колени, а затем вдруг почувствовал, что что-то не сходится.
— Кстати, когда ты впервые встретила плаксу, разве ты её не ненавидела?
И всё же сейчас она пыталась уберечь Шастиль от душевной травмы.
— Ха-а-а... Тогда я была такой незрелой, — сказала Гремори, устремив взгляд вдаль. — Я считала, что настолько необработанная руда, о которой я ничего не слышала во время своих исследований, ничего не стоит, какой бы силой любви ни обладала. Но вот передо мной руда, сияющая ярче любой другой... Теперь это видят даже мои затуманенные глаза.
Барбатос по-прежнему понятия не имел, к чему она ведёт.
— Проще говоря, — продолжила Гремори, хоть её никто и не просил, — раньше я думала, что она всего лишь объект, которым можно только умилиться. Но, присмотревшись внимательнее, поняла, что она трудолюбива, развивается и собственными усилиями раскрывает свою истинную ценность.
— Э-э-э, ну я, типа, понял? Плакса всё ещё плакса, но она старается больше других, поэтому ты стала лучше о ней думать?
Барбатосу было совершенно всё равно, что Гремори думает о Шастиль, но по какой-то причине ему вдруг стало приятно, словно хвалили его самого.
— Именно. Что страшнее всего, она обладает такой силой любви, что способна вернуть даже злодея на путь праведности. Если она делает это неосознанно, то она настоящий гений.
Барбатос по-прежнему находил в её словах мало смысла, но то, что ему удавалось как-то перефразировать их во что-то понятное, само по себе было прогрессом в их общении.
— О, — внезапно сказала Гремори, подняв голову. — Похоже, группа моего повелителя уходит.
— Наконец-то... Он там ничего не сломал?
— Наоборот, похоже, он даже прибрался?
— Чего? Зачем он там убирается?! Я ж потом ничего не найду! Он что, возомнил себя моей долбаной мамашей?!
— Мамой? — повторила Гремори, заинтересованно прищурившись. — А она у тебя была?
— Ты думаешь, я с дерева свалился, что ли? — вздохнул Барбатос и покачал головой. — Если сучку, которая продала меня моему учителю за горсть монет, можно назвать матерью, тогда да, наверное, была.
— Какой ужас. Впрочем, полагаю, у большинства магов истории примерно такие же.
Лишь немногие маги проживали нормальную и счастливую жизнь. К примеру, нежеланный друг Барбатоса не знал, как выглядели его родители, и даже Нефи ещё совсем недавно ничего не знала о своих. У той наглой драконихи был отец, но про мать Барбатос ничего не слышал.
— А у тебя как было? — спросил Барбатос.
— У меня? Я почти ничего не помню о времени до того, как мою деревню сожгли. Пожалуй, единственный человек, кого я могла бы считать матерью, — это мой учитель.
Ну, вдаваться в подробности ему особо не хотелось. Как бы то ни было, одна его заноза наконец ушла, предварительно прибравшись без спроса, но другая всё ещё оставалась на свободе.
— Двойник... — пробормотал Барбатос, закрыв лицо руками. — Неужели отсюда мы вообще ничего не можем сделать?
— Хм-м... Среди магов двойники считаются ужасным предзнаменованием. Всё, что нам остаётся, — наблюдать за ним.
— Ха-а-а... По крайней мере, похоже, плаксе он вредить не собирается. Наверное, это единственное, что тут радует.
— М-м!.. Как же я рада, что пришла сюда сегодня. Из-за учителя мне в последнее время не удавалось гоняться за девушками, но это зрелище придало мне столько сил!
— Тебе настолько весело смотреть, как я страдаю?!
Гремори проигнорировала крик Барбатоса, склонила голову набок и спросила:
— Ах да, разве я раньше не слышала, что тебя больше привлекают женщины постарше?
— А? Ну да. Если уж говорить о женщинах, зрелая красавица куда лучше какой-нибудь мелкой плоскодонки, правильно?
— Удивительно, что с такими вкусами ты влюбился в леди Шастиль.
— Чё?! Н-н-н-н-ни в кого не влюблялся!
И всё же он до сих пор не понимал, почему Шастиль так сильно занимала его мысли.
“Она вообще не в моём вкусе. Это точно какая-то ошибка.”
Ему нравились куда более великодушные, добрые и нежные женщины.
“Я и не думал, что женщины могут быть такими великодушными, добрыми и нежными…”
По этому дому с привидениями бродили лич и некое неопознанное «нечто», но сам того не заметив, Уэллс уже не мог унять бешеное сердцебиение из-за девушки, державшей его за руку.
Пройдя через дверь, они обнаружили, что за ней всё совершенно изменилось: перед ними оказалась безупречно чистая гостевая комната. Будучи новичком, Уэллс понятия не имел, что это значило, но явно понимал, что такое было не под силу обычному человеку. И всё же он не видел никакого смысла в том, чтобы использовать магию ради подобного. Чего вообще хотели добиться, показывая им эту комнату? Поводов для размышлений было предостаточно, но голова Уэллса вместо этого была целиком забита мыслями о Шастиль.
Шастиль настороженно оглядела комнату, а затем медленно вошла внутрь.
— Э-эй. Там может быть опасно, — сказал Уэллс.
— Нет. Я не чувствую ничего подозрительного. К тому же ты ведь устал, верно? Лучше немного отдохни. Не волнуйся, если что-нибудь появится, я с ним разберусь.
Шастиль мягко улыбнулась, и Уэллс почувствовал, как у него запылали щёки.
— Т-ты что, дура? Я не настолько слабый, чтобы меня защищала женщина!
— Хи-хи... Какой надёжный.
И всё же на самом деле он порядком устал. Уэллс лёг на чистый диван и внезапно почувствовал, как тело налилось тяжестью. Недостаток физических сил можно было компенсировать магией, но с умственным истощением почти ничего нельзя было поделать. Учитель говорил, что у него есть талант, но при всей своей одарённости Уэллс оставался неопытным и уже был на пределе. Тусклый свет свечей, расходившийся по комнате, начал убаюкивать его. Он уже задрёмывал, когда вдруг вспомнились слова учителя.
— У тебя гораздо больше таланта, чем у кого-либо из моей крови. Изучай магию под моим началом.
Тогда ему было шесть. В те времена Уэллс был безнадёжным ребёнком, у которого ничего не получалось. К тому же он отличался мрачным характером и любил лезть в драки. Каждый раз, когда он дрался с соседскими детьми, мать потом избивала его. Поэтому учитель стал первым человеком, который когда-либо его похвалил.
Всякий раз, когда Уэллс осваивал новое заклинание, учитель гладил его по голове и хвалил за старания. Поэтому Уэллс полностью посвятил себя учёбе, желая услышать ещё больше похвалы. За первый год он освоил основы магии. А на второй уже умел применять их на практике и создавать собственные заклинания. Теперь, в десять лет, Уэллс начал пробовать себя в магии, позволявшей перемещаться сквозь пространство.
Однако в архивах его учителя не было ни одного гримуара, по которому можно было бы изучить подобную способность. Поэтому теорию Уэллсу пришлось практически полностью выстроить самостоятельно. Когда его магия достигла достаточно пригодного состояния и он отправился показать её учителю... то увидел то, чего видеть никогда не должен был — исследования своего учителя. Это было заклинание для пересадки собственной души в чужое тело. Оно позволяло переносить накопленные знания и техники в новое вместилище. Если довести его до совершенства, можно было стать фактически бессмертным. Однако созданное его учителем заклинание позволяло пересадить душу только в тело кровного родственника.
В таком случае достаточно было просто создать идеальное вместилище из кого-то родной крови. Именно к такому выводу пришёл его учитель. Поэтому человеком, на которого он возлагал все свои огромные надежды ради этой цели... был Уэллс.
“Он никогда меня не любил... Он просто хотел вырастить из меня своё новое вместилище.”
Осознав эту жестокую правду, Уэллс сбежал. Однако его учитель был магом со вторым именем, поэтому он не мог скрыться от него надолго. А значит, чтобы выжить, Уэллсу придётся сражаться. Магия, позволявшая ему перемещаться сквозь пространство и о которой он ещё не рассказывал учителю, была его козырем. Именно поэтому он и укрылся в этом особняке, готовясь к предстоящей битве, когда вдруг оказался втянут в эту аномалию.
— ...ллс. Уэллс... Уэллс!
Услышав, как кто-то зовёт его по имени, Уэллс резко распахнул глаза и тут же увидел перед собой встревоженное лицо девушки.
— А? Ч... что?..
— Ты в порядке? Ты довольно сильно метался во сне.
Только теперь Уэллс заметил, что весь покрыт потом.
— Тебе приснился плохой сон? — спросила Шастиль.
— К-конечно нет! — огрызнулся он.
— Раз у тебя ещё столько сил, значит, всё в порядке, — с облегчённым вздохом сказала она и села рядом.
— ...Эй. Почему ты не злишься?
— А ты сделал что-то, за что я должна на тебя злиться?
Она говорила так, словно защищать его было её священным долгом. От собственного жалкого состояния Уэллс обхватил колени руками.
— На самом деле... я сбежал из дома.
— Ох...
— Я изо всех сил старался, чтобы учитель меня хвалил, а он всё это время видел во мне лишь инструмент.
— Хм...
— Но я не инструмент! Я просто хотел, чтобы он меня признал, а он!..
Даже Уэллс понимал, что кричит что-то бессвязное, но Шастиль не стала ни смеяться над ним, ни презирать. Вместо этого она крепко прижала его к себе.
— Знаешь, ты почему-то напоминаешь мне одного знакомого. Как человека я его не особо уважаю, но он очень сильный и надёжный, так что я уверена, что ты тоже станешь замечательным магом.
— Откуда ты можешь это знать?..
Она ведь совершенно его не знала.
— Просто знаю, — с улыбкой ответила Шастиль. — По крайней мере, я знаю, что ты не настолько жесток, чтобы бросить меня и попытаться сбежать одному. Знаю, что у тебя такие высокие стремления, что ты плачешь и мучаешься из-за них. Поэтому я уверена, что твои старания обязательно принесут плоды. Я это гарантирую.
Эти несколько слов показались ему спасением.
— Странная ты...
— Мне это часто говорят, — сказала Шастиль и помогла Уэллсу подняться на ноги. — Ну что, нам уже пора идти.
— …
Уэллс не смог ответить.
“Даже если я выберусь отсюда, от учителя мне всё равно не сбежать.”
Теперь, когда Уэллс знал его цель, учитель наверняка убьёт его. А потом заберёт себе его тело.
“Смогу ли я вообще победить?”
От этих мыслей его захлестнула волна отчаяния.
— Всё будет хорошо, — сказала Шастиль, уверенно положив руку ему на плечо. — Я с тобой. И вообще-то я довольно сильная, знаешь ли?
Это он и сам понял, когда она одним ударом уничтожила лича.
“Но против атаки моего учителя она всё равно не выстоит.”
Сам того не заметив, Уэллс начал тревожиться о её безопасности больше, чем о собственном будущем.
— Уэллс, будь храбрым, — серьёзно сказала Шастиль.
— Храбрым?..
— Да, храбрым. Ты и так уже умный и проницательный. Я не знаю ни одного другого ребёнка твоего возраста, который был бы способен на столько же. Но если ты научишься быть храбрым, то для тебя не будет ничего невозможного.
Почему-то от этих слов по его щекам покатились слёзы.
“Она только что меня встретила, но всё равно по-настоящему признаёт меня…”
После такого он ни за что не стал бы поступать так позорно, как убегать у неё на глазах.
Уэллс вытер слёзы, кивнул и ответил:
— Ага! Да мой учитель — это просто старый хрыч! Я ему наваляю!
Чего ему вообще было бояться? Теперь у Уэллса была сила. С новообретённой храбростью он взял Шастиль за руку и вышел из комнаты.
— А? А-а-а, теперь понятно... — пробормотала Шастиль себе под нос. — Уэллс, сюда.
Похоже, она обращалась к собственным ногам — точнее, к тени под ними. Держа Уэллса за руку, она повела его по мрачному коридору, и загадочным образом перед ними открылась дверь, словно сам лабиринт указывал им путь к выходу. Пройдя ещё через несколько дверей, они оказались в вестибюле. Дверь наружу тоже была слегка приоткрыта, и сквозь щель внутрь проникал слабый луч света.
— Мы можем выбраться! Получилось! Пойдём, Шастиль!
— Да.
И в тот миг, когда они переступили порог, ощущение в руке Уэллса внезапно исчезло.
— А?..
Он обернулся, но увидел лишь мрачный вестибюль. Девушки, которая только что держала его за руку, нигде не было.
— Эй! Ты куда пропала, ——?!
Он попытался позвать её по имени, но не смог. Это почему? Он только что произносил его. Воспоминания о ней утекали из него, как песок сквозь пальцы. И даже её нежное выражение лица становилось в его сознании всё мутнее и мутнее, пока он окончательно не забыл, кем она была. И тогда он всё понял. Особняк был полон призраков и лича, который ими командовал. А ещё там была женщина. Не значит ли это, что она была чем-то подобным?
— Но ты сказала, что будешь со мной…
Слёзы бесконтрольно хлынули из глаз, и его захлестнуло волной беспомощности. Но долго так стоять он не мог.
— Будь храбрым.
Женщина, чьего лица он уже и вспомнить не мог, точно сказала ему эти слова. Теперь он не мог позволить себе умереть здесь.
“Если я не могу выиграть в честном бою, придётся убить его исподтишка.”
Это вполне можно было осуществить, если он полностью овладеет прыжками через пространство. Однако у него был всего лишь один шанс, поэтому ему нужно было убить своего учителя одним ударом, пока он ничего не понял.
Однако Уэллс не заметил одной вещи. С тех пор как он начал блуждать по дому с привидениями, прошло несколько дней. Точнее говоря, координаты, в которых он вернулся наружу, сместились на несколько дней вперёд во времени. Когда Уэллс воспользовался своей магией, чтобы попытаться убить учителя, тот уже был мёртв. А затем Уэллс узнал, что его убил мальчик, который был ещё младше него.
— Уэллс? Ты где? Уэллс? А?.. Не может быть... Он что... был призраком?
Барбатос услышал растерянный голос Шастиль через хрустальный шар. Чуть ранее он вспомнил, что его тень всегда была связана с ней. А значит, направлять её через эту связь было проще простого. После того как он таким образом вывел её из особняка, двойник ни с того ни с сего исчез.
Шастиль паниковала из-за того, что мальчик, которого она держала за руку, внезапно пропал, но, по крайней мере, кризис, похоже, миновал.
— Ха-а-а... Ну и что это была за чертовщина? — спросил Барбатос и плюхнулся на стул.
— Хм-м... Раз он исчез в тот самый миг, когда покинул здание, полагаю, можно сделать вывод, что причиной был сам особняк. Как интересно.
Похоже, сила бедствия по имени Азазель могла воздействовать даже на время и пространство.
— Значит... сюда забрёл настоящий я из прошлого?
— Думаю, это весьма вероятно. У тебя сохранились какие-нибудь такие воспоминания, Чистилище?
Барбатос приложил руку к голове. Двойник выглядел лет на десять. Примерно в том возрасте Барбатос и начал вынашивать намерение убить собственного учителя — а Заган прикончил того раньше, чем он успел это сделать.
— Понятия не имею... Будто бы я кого-то встречал, но не могу вспомнить.
Магов, изучавших время, было очень мало. И даже среди них те, кому удалось добиться хоть каких-то результатов, сумели лишь замедлить его течение. По крайней мере, не было ни одного известного случая успешного перемещения во времени. Главной причиной, судя по всему, было то, что время автоматически самовосстанавливалось.
Даже если бы кому-то это удалось, реальность перестроилась бы так, будто успеха никогда и не было. В худшем случае существование самого мага могло быть полностью стёрто. Если этот двойник и правда был Барбатосом из прошлого, воспоминания об этом наверняка исчезли при восстановлении времени.
— Мы можем строить теории, но доказать что-либо будет невозможно, — простонала Гремори.
Барбатос снова посмотрел в хрустальный шар и увидел, что, пока они отвлеклись, Шастиль потеряла сознание. В её представлении двойник Барбатоса был призраком.
— Прости, Гремори. Можешь закинуть плаксу в церковь или куда-нибудь там?
Из-за огромного количества незваных гостей он так и не успел толком заняться восстановлением Чистилища. И всё же уже чувствовал себя совершенно вымотанным.
— Ки-хи-хи... Хорошо, — кивнула Гремори. — Сегодня я уже сполна насладилась целым ассорти из силы любви.
В итоге бабуля ушла с довольным выражением лица, так и не сделав ничего, кроме того, что навела суеты. Впрочем, останься Барбатос один, он бы убил двойника. В этом смысле её вмешательство всё же оказалось полезным.
Некоторое время Барбатос сидел, откинувшись на спинку стула, а затем вдруг почувствовал, как кто-то к нему приближается.
— Ну а тебе-то чего от меня надо? — рявкнул он, даже не оборачиваясь. — Думаю, и сам видишь, что сегодня тут ничего интересного не происходит.
— Это уж точно.
Ему не нужно было проверять, чтобы понять, кто это. В комнате определённо находился его нежеланный друг.
— Ну? — буркнул Барбатос.
— Всё просто. Я неплохо провёл время в твоём доме с привидениями, так что пришёл дать тебе достойную награду.
— Ха! Ну уж не поскупись.
С этими словами Заган молча начал воздействовать на барьер особняка.
— Эй. Ты чё такое делаешь?
— Азазель его повредил, верно? Уверен, проблема возникла из-за того, что сила этой твари разъела барьер. Значит, достаточно выжечь оставленные ею следы, и всё исправится. Тогда ты сможешь поскорее вернуть этот грязный дом в подпространство.
— Хмф! И без тебя бы справился, — выплюнул Барбатос и вскочил на ноги. — Только попробуй что-нибудь лишнего тронуть, понял?
— А ты лучше бы вернул мне украденные гримуары. Несколько я уже забрал, но наверняка ты ещё парочку где-нибудь припрятал.
— Да пошёл ты, я взял только то, что мне причиталось за всю ту чёртову работу, которую я на тебя делал.
— Ага, как же. Я и так тебе за неё нормально заплатил.
Двое нежелательных друзей продолжали работать, не переставая препираться. К тому времени, как утренняя роса намочила сорняки снаружи, доставлявший всем неприятности дом с привидениями исчез в подпространстве.
Внезапное исчезновение дома с привидениями заставило Шастиль паниковать ещё сильнее прежнего, но это уже совсем другая история.