Том 3. Интерлюдия.

* * *

— Отрубить руку!

Он отрубил руку вороватому ребёнку. Нужды в воровских руках не было.

— Вырвать язык!

Он вырвал язык лжецу. Нужды во лживых языках не было.

— Отрубить ноги!

Он отрезал ноги человеку, неспособному работать. Нужды в бесполезных ногах не было.

Пролилось много крови.

Это было необходимо для поддержания порядка. Это было необходимо для установления мира.

Он убивал обитателей иного мира из страха перед их непохожей внешностью. Он убивал бесполезных стариков. Он убивал родителей, которые не могли держать своих детей в узде.

Чем больше проливалось крови, тем послушнее все становились. Чем больше проливалось крови, тем больше он терял свою человечность.

Лишь люди были послушны и истинно набожны.

Здесь и сейчас вера была залогом выживания.

Поэтому он вешал их для острастки, но вскоре у него закончились верёвки. Жёсткие правила, призванные поддерживать необходимый для выживания порядок, в конце концов, по сути своей, исказились и извратились.

Он осознавал, что теряет рассудок из-за экстремальных обстоятельств, и всё же не мог остановить уже запущенный механизм, как бы неправильно это ни было.

Так не должно было быть. Но было уже поздно. И потому он упорствовал: всё во имя мира.

Это была судьба.

Он хотел, чтобы они были здоровы, искренни и счастливы, и ради этого он направлял их. Потому что они бы не выжили, если бы не сплотились.

— Трудитесь во благо всех.