В пять часов вечера Лю Хунчжи неспешно вышел из «Шасяньских закусок», что на первом этаже жилого дома. На этот раз он не просил записать в долг, наоборот – разом погасил все старые счета. Ему даже показалось, что хозяйка посмотрела на него чуть теплее обычного.

У выхода его догнал хозяин заведения и легонько похлопал по плечу.

— Чего? Я еще где-то должен? — усмехнулся Лю Хунчжи.

Хозяин хохотнул:

— Ишь ты! Выиграл, что ли? Голос-то какой уверенный прорезался.

— А то. Деньги – это хребет мужика. У меня сейчас даже яйца золотые, тут хошь не хошь, а спину выпрямишь, — осклабился Лю Хунчжи. — Говори, чего хотел-то?

— Да так, — хозяин вытер руки о фартук, лицо его стало серьезным, почти отеческим. — Ты у меня в долг ешь не первый день. Раз сегодня все вернул, значит, куш сорвал. Я не спрашиваю сколько, дело твое. Но ты бы припрятал, долги свои игровые раздал, да не лез бы снова в это болото. Найди работу нормальную… Родителей пожалей.

— Да понял я, понял, — отмахнулся Лю Хунчжи и зашагал прочь.

Хозяин смотрел вслед его развязной походке и тяжело вздыхал. Подошла жена:

— Горбатого могила исправит. Выиграл копейку и уже королем ходит. Ненадолго это, скоро опять все спустит и в долги влезет.

— Мать его жалко, восьмой десяток разменяла, а все по чужим людям полы моет…

Супруги еще немного посудачили у порога и вернулись к работе. А Лю Хунчжи тем временем отошел подальше, и с его лица сползла маска беспечности. Остались лишь липкий страх и растерянность.

Владельцы закусочной думали, что ему просто подфартило в карты, но только сам Лю Хунчжи знал правду. Он ничего не выиграл. Деньги, которыми он расплатился за еду и закрыл долги, появились у него потому, что вчера… он продал свою жизнь.

С леденящим душу ужасом Лю Хунчжи вошел в дорогой ресторан и, не глядя в меню, заказал стол, заставленный самыми дорогими блюдами и элитным алкоголем.

Еду принесли, откупорили вино. Ароматы кружили голову, но кусок в горло не лез. Трудно наслаждаться радостями живых, когда ты уже, по сути, мертвец.

Официант, заметив его состояние, вежливо поинтересовался:

— Сэр? Что-то не так с блюдами?

— М-м… — промычал Лю Хунчжи, мотая головой. — Я в туалет.

— Конечно, уборная прямо по коридору…

В своей дешевой, засаленной одежде Лю Хунчжи прошел по сверкающему золотом коридору элитного ресторана и скрылся за дверью туалета – самого чистого, какой он видел в своей никчемной жизни.

Нужды у него не было. Он подошел к раковине, включил холодную воду и плеснул в лицо.

Поднял голову. Капли на ресницах дробили изображение. Из зеркала на него смотрел изможденный, желтушный неудачник с редкой, неопрятной щетиной. Брезентовая куртка лоснилась от подозрительных пятен. Официант не вышвырнул его как бродягу только из-за профессиональной выдрессированности.

Глядя на свое расплывчатое отражение, Лю Хунчжи скривил рот и завыл, захлебываясь слезами.

— Мама…

Он закрыл лицо руками, стараясь заглушить рыдания, чтобы их не услышали снаружи.

В памяти все еще стояла вчерашняя ночь и «то событие».

Вчера вечером Лю Хунчжи проиграл последние пятьсот юаней, вырученные за украденный аккумулятор. Его поймали на шулерстве – он прятал карту в трусах, – избили до полусмерти и вышвырнули на улицу.

Голодный, замерзший, избитый, он, шатаясь, побрел по набережной под мост, надеясь выпросить еды у местных бродяг.

Моросил мелкий дождь. Лю Хунчжи смотрел на бурлящую черную воду реки, и вдруг ему нестерпимо захотелось прыгнуть. Он закусил губу и сделал шаг к краю. И тут сзади раздался голос:

— Не спеши прыгать, приятель.

Лю Хунчжи обернулся. Перед ним стоял высокий худой мужчина в дорогом плаще, идеально сидящем по фигуре. Лицо его скрывала жуткая маска демона.

Человек в маске подошел, похлопал его по плечу и прохрипел голосом, словно доносящимся из преисподней:

— Жить не на что или жить не хочется?

Лю Хунчжи опешил:

— А есть разница?

— Огромная, — мужчина в маске по-братски приобнял его, ничуть не брезгуя грязной курткой, и указал на широкую реку. — Не хочется жить – это когда внутри пусто. Как при депрессии: дай человеку хоть горы золота, ему все равно тошно, он просто хочет исчезнуть. А жить не на что – это когда жизнь слишком горькая. Настолько, что смерть кажется слаще.

— Сама по себе горечь еще не страшна. Страшно, когда этой горечи не видно конца и края. Ты не знаешь, за что страдаешь и когда это кончится. У человека нет надежды. И чем мучиться всю жизнь, барахтаясь в дерьме, проще разом все закончить.

— Ты какой из этих?

Лю Хунчжи задумался всерьез:

— Я… наверное, оба сразу.

— Похоже, ты и правда на грани, — усмехнулся человек в маске. — Не прыгай, друг. Раз уж тебе все равно плевать на свою никчемную жизнь, может, я ее куплю? Назови цену.

— А? — Лю Хунчжи застыл. — Ты… ты кто вообще…

— Меньше знаешь – крепче спишь, брат, — покачал головой незнакомец. — Просто ответь: продаешь или нет? Отдашь мне свою жизнь – и я закрою все твои долги. Плюс дам кучу денег сверху, чтобы ты напоследок пожил как король. Ну?

— Решай быстрее, а то я другого найду…

Дождь был несильным, да и выпил Лю Хунчжи немного, но силуэт странного человека в маске казался размытым, зыбким, как клуб дыма.

Словно под гипнозом, Лю Хунчжи кивнул.

Очнулся он уже лежащим на холодном бетоне под мостом. Никакого человека в плаще, никакой сделки по продаже души. Все, что случилось, казалось бредовым сном. Впереди был очередной бессмысленный день.

Так он думал до сегодняшнего обеда, когда в закусочной, чисто ради смеха, выбрал оплату картой, зная, что там по нулям.

Но оплата прошла.

Лю Хунчжи, как безумный, подключился к вайфаю закусочной, скачал банковское приложение, трижды провалил вход по лицу из-за щетины… И когда на экране высветился этот невероятный баланс, его будто молнией ударило.

Он действительно продал свою жизнь.

«Я умру?…» – Лю Хунчжи вернулся в реальность. Дрожащими руками он стер воду с лица. Губы его дергались в нервном тике, пока он смотрел на свое перекошенное страхом отражение.

Он вышел из туалета, вернулся в зал и принялся яростно запихивать в себя деликатесы.

Через несколько минут после того, как Лю Хунчжи покинул уборную, на край раковины бесшумно опустилась красивая бабочка.

— Отлично, еще одна жизнь получена, — Нин Чжэ стоял на том самом месте, где только что рыдал игрок. Его лицо в зеркале начало меняться, черты плыли и искажались – побочный эффект от поглощения слишком большого объема чужой памяти за короткое время. Самоосознание снова пошатнулось.

— Я – Нин Чжэ, — твердо сказал он своему отражению, глядя глаза в глаза.

— Я тоже Нин Чжэ, — повторил он.

— Мы все – Нин Чжэ…

Закрепив разум новым ментальным импринтом, Нин Чжэ обратился в бабочку и вылетел из отеля.

Впереди его ждало опасное дело. Нужно было быть готовым умереть.

Почему он купил жизнь именно у Лю Хунчжи? Никаких высоких мотивов. Просто этот Дух-Игрок годами гнил на дне социальной выгребной ямы. Если он исчезнет, никто и не заметит.

Разве что старая мать поплачет? Кто знает.