— Жители, которые всю ночь не выходили из домов, наконец-то вышли посмотреть альманах. Значит ли это, что приступ змеиного бога закончился? — с любопытством спросила Фэн Юйшу, прислушиваясь к топоту ног внизу.

— Возможно, — Нин Чжэ не стал вдаваться в подробности.

Вероятно, из-за сегодняшнего запрета на жертвоприношения жители, посмотрев альманах, не стали зажигать благовония перед змеиным богом и, тем более, подносить овощи, фрукты или еду на лотосовый постамент, как они обычно делали.

Но вот что было странно: толпа людей, наводнившая храм, посмотрев альманах и не сделав подношений, не уходила.

Они просто стояли на месте, не двигаясь.

— В чём дело? — Фэн Юйшу осторожно достала телефон и взглянула на экран блокировки.

Время — 05:51 утра. Солнце только-только показалось над горизонтом, но вокруг было ещё не очень светло, пасмурно.

Нин Чжэ огляделся. Переплетающиеся улицы и переулки вокруг храма были забиты людьми — и те, что вели к храму, и те, что вели от него. Под хмурым небом везде стояли серые фигуры.

По обеим сторонам улицы за каждой открытой дверью медленно, шаркающей походкой, выходили странные фигуры с лицами, закрытыми жёлтой бумагой.

Их тела были реальными, но словно размытыми, а шаги — синхронными, как у хорошо отлаженных механизмов.

Хэ Шуньшэн, Хэ Юлинь, Хэ… Имена на жёлтых бумажках, закрывавших их лица, были разными. Очевидно, это были разные люди, но все они в одну и ту же секунду опускали одну и ту же ногу на мокрую мостовую.

От этого грандиозного и жуткого зрелища Фэн Юйшу стало не по себе. Она побелела и судорожно вцепилась руками в красную ткань, укрывавшую её ноги.

Но, обернувшись, она увидела, что Нин Чжэ остался таким же, как и всегда.

Его спокойствие пугало. Пустые глаза, как стоячая вода, не выражали ничего. Словно скучающий человек, лениво развалившись на траве, свысока наблюдал за копошащимися муравьями.

Глядя на безразличие Нин Чжэ, Фэн Юйшу тоже постепенно успокоилась.

— Нин… Нин Чжэ, что они собираются делать? — шёпотом спросила она.

Нин Чжэ пожал плечами.

— Полагаю, это жертвоприношение. Или свадьба, или похороны.

— Жертвоприношение? — опешила Фэн Юйшу. — Но ведь сегодня это под запретом!

— Поэтому я и сказал: полагаю.

Нин Чжэ тихо продолжил:

— В такой деревне не так много поводов, чтобы собралась вся община. Либо праздник, когда все вместе веселятся, либо коллективное поклонение богам, либо семейные торжества — свадьбы или похороны.

А поскольку они собрались у храма, вероятность того, что это коллективное жертвоприношение, весьма велика.

Вот только если это жертвоприношение, то всё становится ещё страннее.

«Почему эти люди, рискуя нарушить запрет, решили принести жертву змеиному богу именно сегодня?» — этот вопрос крутился в голове Нин Чжэ.

В этот момент из-за угла улицы выбежали двое детей, держащихся за руки, и опрометчиво влились в толпу.

Острый взгляд Нин Чжэ проследил за ними. Это были мальчик и девочка. Как и у остальных жителей, на их лицах были наклеены высохшие жёлтые листы бумаги с именами.

На лице мальчика: Хэ Цзинъянь.

На лице девочки: Хэ Ийи.

Их появление словно нажало на невидимый переключатель. Как только Хэ Цзинъянь и Хэ Ийи скрылись в толпе, жители, молча стоявшие внутри и снаружи храма, опустились на колени.

Ряды людей падали ниц, словно рисовые колосья под ураганом. Они с силой ударялись лбами о землю в храме, о мокрую грязь на улице. Жёлтые листы бумаги с именами пропитались грязной жижей.

Они склонились в сторону храма. Из-за поклона нижняя часть их лиц, ранее скрытая бумагой, обнажилась. Присмотревшись, можно было увидеть, как их рты открываются и закрываются. Над толпой зазвучало тихое бормотатье:

【Гора Лян смотрит на землю, не ломается, не движется.】

【Старые люди, новые гробы, не похоронены, не перемещены.】

【Белый нефрит без изъяна, полная луна с изъяном.】

Липкое, как грязь, тихое, как дождь, бормотание не прекращалось. В нём сквозил какой-то невыразимый религиозный смысл, от которого становилось не по себе, сознание словно затуманивалось.

Жители произносили слова молитвы очень тихо, почти шёпотом, словно бормоча себе под нос, так что разобрать слова было трудно.

Нин Чжэ попытался сосредоточиться, чтобы разобрать слова. Обрывки фраз становились всё отчётливее:

【Тихо колышется, безмолвно исчезает…】

【Полноводна, как вода, ярка, как солнце…】

【…Ясно, как синие цветы яростно сияют небесным светом…】

【…Далеко, как дым и облака, плывёт дракон…】

Морщины на лбу Нин Чжэ разгладились. Сомнение и настороженность незаметно сменились спокойствием.

Эти туманные, но в то же время ясные слова звучали не в ушах, а прямо в голове. Странные звуки вызывали неописуемое чувство.

Широкое, великое, глубокое, безграничное, ничтожное… Нин Чжэ мог подобрать множество слов, чтобы описать то, что отдавалось эхом в его душе и разуме, но ни одно из них не могло полностью передать суть.

Казалось, что эти малопонятные слова, произнесённые жителями, переставали быть просто словами. Казалось, что некая высшая сущность действительно отвечает на их молитвы.

Тягучее время медленно текло под монотонное бормотание молитв. На часах было 06:30 утра.

Нин Чжэ увидел, что жители, долго стоявшие на коленях и что-то бормотавшие, наконец зашевелились. Десятки людей, стоявших на коленях у входа в храм, встали, освободив место перед входом.

Двое крепких парней вышли из храма, неся деревянный стол, и поставили его на освободившееся место у входа. Если бы не их скованные, как у марионеток, движения, сцена выглядела бы даже торжественно и священно, как и подобает религиозному обряду.

— Это… — Фэн Юйшу инстинктивно плотнее закуталась в красную скатерть. Она узнала стол, который вынесли жители. Это был тот самый жертвенный стол, под которым Нин Чжэ спрятал тело Линь Чжиюаня.

Скатерть теперь была на ней, а стол вынесли на улицу. Значит ли это, что тело Линь Чжиюаня тоже нашли?

— Не паникуй, просто смотри тихо, — Нин Чжэ приложил палец к слегка приоткрытым от страха губам Фэн Юйшу.

Внизу несколько жителей подошли к столу и положили на него три полосы белой бумаги: две длинные и одну короткую.

Затем к столу подошёл лысеющий старик с седой бородой. Ему тут же подали кисть и тушь.

Старик взял кисть и кроваво-красными иероглифами написал на мертвенно-белой бумаге:

Правая парная надпись: 【На столе Ба-змея жемчуг и нефрит вместе свидетельствуют о предках】

Левая парная надпись: 【В зале Лотоса потомки вместе возжигают благовония】

Горизонтальная надпись: 【Да будет род длиться вечно】