Нин Чжэ сидел на краю кровати, вспоминая Призраков, которых повстречал за последние два дня.

Великая Простота – это неясный, смутный сгусток энергии, бесформенный, не имеющий облика, зарождающийся и исчезающий в пустоте.

Чжао Ю – это старый алманах, который до сих пор лежал у Хэ Няньцзюнь за пазухой.

Тэ Жан – это черный, как чернила, свирепый силуэт, который всегда прятался у трупа под ногами.

Форма Призраков, похоже, связана с правилами, которые они олицетворяют. Исходя из этого, Нин Чжэ попытался мысленно набросать примерный образ того Призрака, о котором говорила Бай Чжи.

— Оно повсюду.

— На него нельзя смотреть прямо.

— С теми, кто на него посмотрит, что-то случится, и мне нужно быть осторожной.

Все эти условия были слишком абстрактны, и Нин Чжэ никак не мог понять, как же выглядит этот Призрак.

— Бай Чжи, как думаешь, откуда взялся этот Призрак? — спросил Нин Чжэ. — Мы только что покинули поселок Губэй, отъехали и пяти километров не успели, как на нас уже охотятся. Тебе не кажется, что это слишком большое совпадение?

Подтекст слов Нин Чжэ был очевиден: он полагал, что Призрак, который сейчас на них охотится, – это не беспризорный дух вроде Великой Простоты или Змеиного Бога, а некая сущность, которую, как и Тэ Жана, кто-то создал, использует или контролирует.

Бай Чжи кивнула:

— Я тоже думаю, что это не совпадение, но, боюсь, всё не совсем так, как ты себе представляешь.

— Посмотрим, — ответил Нин Чжэ, взглянув на часы. Было 19:11 вечера, солнце вот-вот должно было зайти.

Подумав немного, Нин Чжэ поднялся с кровати и подошел к окну.

— Что ты собираешься делать? — настороженно спросила Бай Чжи.

— Пока солнце не село, пойду предупрежу остальных на заправке, чтобы прятались в помещении, — ответил Нин Чжэ.

— Это опасно, и они тебе не поверят, — покачала головой Бай Чжи.

— А мне всё равно, поверят они или нет, — развел руками Нин Чжэ. — Их жизнь меня не волнует. Мне просто нужно хоть немного облегчить свой моральный груз.

— У тебя ещё и мораль есть? — Бай Чжи нахмурилась.

— Человеку положено иметь хоть какую-то мораль, — Нин Чжэ усмехнулся, покачав головой. — Пусть даже притворную.

Иначе чем он будет отличаться от Призрака?

Как только он это произнес, тело Нин Чжэ исчезло, обратившись в тонкую струйку дыма. На подоконник вскочила черно-белая сорока, отодвинула штору головой и проскользнула через щель в решетке.

Через несколько минут Нин Чжэ вернулся.

— Ну, как? Они тебя послушали? — с любопытством спросила Бай Чжи.

— Вовсе нет, — Нин Чжэ, хлопая крыльями, приземлился на изголовье кровати, принял свой облик и продолжил:

— Ты ведь знаешь, заправки, как и больницы, пожарные части и прочее – это объекты жизнеобеспечения. Они работают круглосуточно. Как я могу одним своим словом заставить их просто закрыться?

— Я же говорила, что это бесполезно, — Бай Чжи посмотрела на него так, словно он сам виноват, что её не послушал.

— Бесполезно, но я должен был попытаться, — безразлично ответил Нин Чжэ. — Послушают они или нет – не важно. Но то, что я их предупредил, – вот это важно.

Бай Чжи надула щеки:

— Ну просто не понимаю тебя…

Нин Чжэ всегда поступал странно, и его действия было невозможно предугадать.

Солнце на горизонте уже садилось. Свет, проникавший сквозь занавески, становился тусклым. Если Бай Чжи не страдала манией преследования и не выдумала Призрака, который за ними гонится, то вскоре снаружи должно было произойти нечто ужасное.

Они сидели, прижавшись плечами, и в молчании ждали, пока что-то случится.

Но спустя долгое время в комнате по-прежнему было тихо. Снаружи доносился только шорох ветра, проносившегося сквозь живую изгородь, а заходящее солнце заливало землю золотистым светом.

— Кажется, ничего не произошло? — прошептал Нин Чжэ.

— Возможно, уже произошло, просто ты не знаешь об этом, — тихо сказала Бай Чжи. Очевидно, она была очень уверена в своём «ощущении».

— Ладно, я тебе верю, — Нин Чжэ покачал головой. Учитывая, что в прошлый раз она точно описала правила Тэ Жана, излишняя осторожность не помешает.

Солнце постепенно опустилось за горизонт. Из-за гор взошел тонкий серп луны. Время показывало 19:31, но на заправке всё ещё было тихо.

Возможно, даже… слишком тихо.

— Ты что-нибудь заметила? — снова тихо спросил Нин Чжэ.

Бай Чжи склонила голову:

— Что?

Нин Чжэ выдохнул и произнес:

— Мы приехали сюда в 18:10. С того момента прошло больше часа. И ни одна машина не заехала на эту заправку.

Конечно, поселок Губэй – это небольшой городок, а не мегаполис, где все ездят на машинах. Но вчерашние громкие новости об усадьбе Бишуйвань должны были увеличить, а не уменьшить поток машин, въезжающих и выезжающих из города.

Однако прошел уже час, и Нин Чжэ не слышал ни звука проезжающего транспорта, не говоря уже о тех, кто заехал бы заправиться. Здесь было даже тише, чем обычно в поселке Губэй.

Всё как сказала Бай Чжи: в момент, когда село солнце, «что-то» произошло.

Но никто из них не знал, что именно. В комнате царила мертвая тишина.

Наконец тишину нарушил звонкий стук в дверь.

Дон-дон-дон.

— Господин Чжан, вы ещё не ужинали? Мы тут себе немного шашлыка и ледяного пива приготовили, не хотите присоединиться? — Донесся снаружи голос младшего работника заправки. Вероятно, из-за щедрой платы Нин Чжэ за аренду, сотрудник был очень любезен.

Дон-дон-дон. Он снова постучал.

Нин Чжэ подошел к двери и ответил:

— Нет, спасибо, я не голоден. Вы ешьте.

— Да не стесняйтесь же! Даже если у вас нет аппетита, не морите голодом девушку, что с вами! — настойчиво уговаривал его работник. — Молодым людям нельзя не есть! Вот моя дочка всё твердит, что худеет, ничего не ест – и в итоге организм себе испортила, цикл нарушился… Раз уж девушка с вами, позаботьтесь о ней, верно, господин Чжан?

— Она очень устала в дороге и сейчас уже спит. Лучше её не будить, — негромко ответил Нин Чжэ. — Ешьте без нас. Я тоже собираюсь ложиться.

— Ладно. Жаль, я даже специально приготовил местных речных креветок. Вам не повезло…

Голос работника постепенно удалился.

Отказавшись от приглашения на шашлык, Нин Чжэ вернулся к кровати. Бай Чжи всё ещё сидела там, не проронив ни слова.

— Ты думаешь, он странный? — спросил Нин Чжэ.

— Не знаю, — покачала головой Бай Чжи.

— Хорошо.

Похоже, особые способности Бай Чжи ограничивались лишь «знанием о существовании Призрака» и «предсказанием неясных правил». Ожидать от нее чего-то большего было бы слишком самонадеянно.

Они некоторое время просидели в тишине. Бай Чжи начало клонить в сон, и веки невольно опускались.

Нин Чжэ спал с полуночи и до сегодняшнего полудня, поэтому недостатка в сне не испытывал. Но Бай Чжи – другое дело. С тех пор, как Фэн Юйсоу разбудила её вчера рано утром, она не сомкнула глаз. Она просидела у кровати Нин Чжэ весь день, и теперь, когда наступила ночь, её редкая до того сонливость превратилась в острую потребность.

— Если хочешь спать, приляг, — сказал Нин Чжэ. — Я покараулю.

Бай Чжи покачала головой, ничего не ответив, но глаза ей всё сложнее было держать открытыми.

Нин Чжэ больше ничего не сказал, зная, что долго она не продержится и рано или поздно заснет… Но тут тишину в комнате нарушило жужжание, заставившее её в тревоге вздрогнуть.

Звук исходил из-под юбки Бай Чжи. Она достала телефон, разблокировала экран, и ее утомленное лицо тут же приняло удивленное выражение.

— Что случилось? — спросил Нин Чжэ.

— Мама… ответила на моё сообщение, — прошептала она.

(конец главы)