— Бог Богатства? — Взгляд Нин Чжэ застыл, в памяти всплыла парная надпись у главного входа в свайный дом.

*«Двери встречают счастье весны, лета, осени и зимы»*

*«Дом принимает богатство востока, юга, запада и севера»*

*«Безграничное долголетие»*

— Надпись у входа – дело рук твоего отца? — спросил он.

— Да, он написал её собственноручно на Праздник Драконьих Лодок в этом году, а мы с братом наклеили, — кивнула Ши Южоу.

— Вот как… — Нин Чжэ отвел взгляд от статуэтки ребенка-бога и снова окинул взором обстановку кабинета.

Письменный стол с «четырьмя сокровищами кабинета», чайный столик из массива, деревянный стеллаж с антиквариатом, картины на стенах, полки с аккуратно сложенными старинными книгами… и пять плетеных кресел, сделанных из гибкой лозы какого-то растения.

Совершенно обычный кабинет, ничего примечательного. Разве что компьютера нет, что для современного человека редкость, но старик Цзи Бочан явно не гнался за современностью.

Нин Чжэ подошел к столу, вытянул из-под пресса незаконченный лист:

«Пусть лучше еда будет без мяса, чем жилище без…»

— …чем жилище без бамбука, — закончил Нин Чжэ оборванную фразу.

Литераторы ассоциируют бамбук с силой духа. Это стихотворение Су Ши «В павильоне Зеленого Бамбука монаха из Юйцяня» – классика: «Без мяса человек худеет, без бамбука – становится вульгарным. Худобу можно исправить, вульгарность – неизлечима».

— Вы что-то поняли? — Ши Южоу подошла к нему, в её голосе звучала надежда.

В завещании говорилось, что стоит Е Яо и остальным оказаться в кабинете, как они сами поймут, что делать. Видя, как человек в маске демона глубокомысленно бродит по комнате, она решила, что он, вероятно, разгадал тайну посмертных странностей отца.

Нин Чжэ погладил бумагу кончиками пальцев, затем присел на корточки, изучая плетеное кресло.

— Интересно… — внезапно произнес он.

— Что? — опешила Ши Южоу.

— Твой отец намекает, чтобы я нашел его труп… И желательно, прихватив с собой тебя или твоего брата. — Нин Чжэ покачал головой и положил лист обратно под пресс. — Сегодня уже поздно. Я вернусь завтра днем, при свете виднее.

Отец оставил намек? Ши Южоу окончательно растерялась. Она в упор не видела никаких подсказок. Но вежливость взяла верх, и она окликнула Нин Чжэ, который уже направился к выходу:

— Господин Е Яо, если не брезгуете, присядьте, выпейте чаю перед уходом.

— Нет. Горчит. — Бросил Нин Чжэ, не оборачиваясь, и начал спускаться по лестнице.

Ши Южоу застыла, а потом до неё дошло. Она в панике метнулась к столику: чайные листья, брошенные в воду еще в начале разговора, варились всё это время! Несколько минут кипячения превратили напиток в темно-бурую жижу, по виду напоминающую лекарственный отвар.

И на вкус, должно быть, такую же.

— А-а-а… какой позор, какой позор… — Ши Южоу закрыла лицо руками, краска стыда залила её щеки и уши.

— Сестра, ты чего? — знакомый голос раздался от двери.

Ши Южоу открыла глаза. На пороге стоял красивый юноша – её брат-близнец Цзи Юньин.

Рядом с ним находился интеллигентного вида молодой человек лет двадцати пяти: чистое лицо, мягкие черты, идеально сидящий черный френч и очки в золотой оправе с толстыми линзами.

— Юньин, ты вернулся? А это… — Ши Южоу задумалась, вспоминая список. — Господин Лань Шивэнь? Вы совсем не похожи на фото, простите, не узнала сразу.

Молодой человек в очках задержал взгляд на девушке и мягко улыбнулся:

— Я просто нефотогеничен. Как говорят девушки – «не выхожу на снимках»? Не берите в голову.

После обмена любезностями Цзи Юньин заметил свежесваренный чай на столе:

— У нас гости?

— А? — удивилась Ши Южоу. — Разве вы не встретили господина Е Яо на лестнице? Он только что вышел, вы должны были столкнуться.

Лань Шивэнь нахмурился и переглянулся с Цзи Юньином. Оба покачали головами:

— Нет. Мы никого не видели.

Это было странно… Ши Южоу была абсолютно уверена, что Нин Чжэ только что покинул кабинет. Но брат и гость утверждают обратное.

…Неужели он не спустился вниз?

Леденящий холод пробежал по спине девушки. Она схватила телефон и открыла приложение с камерами наблюдения. На экране фигура в длинном плаще и маске демона неспешно брела по извилистой дорожке усадьбы в сторону ворот.

— Нет, господин Е Яо всё-таки ушел… — Холод отступил, но чувство необъяснимой тревоги осталось.

— Давайте лучше обсудим завещание господина Цзи Бочана, — Лань Шивэнь явно не хотел углубляться в эту тему. Он подошел к столику и сел в плетеное кресло.

Цзи Юньин взял новую чашку, налил гостю ароматного (как он думал) чая и начал рассказ:

— Завещание отца довольно странное. Он велел нам оставить все его личные вещи как есть…

— Пф-ф-ф! — Лань Шивэнь едва не выплюнул чай обратно.

— Что случилось? — удивился Цзи Юньин.

Лань Шивэнь посмотрел на чашку с адским варевом, потом на Ши Южоу, которая стояла поодаль, спрятав руки за спину и отводя взгляд, и всё понял.

— Ничего… Господин Цзи был очень добр ко мне. Его внезапная кончина стала ударом, я всё еще не могу прийти в себя. — Лань Шивэнь мужественно допил остатки горечи и вымученно улыбнулся:

— Хороший чай.

Пока брат с сестрой пересказывали Лань Шивэню содержание завещания, Нин Чжэ перемахнул через забор усадьбы и углубился в лес, словно что-то выискивая.

В левой руке он держал фонарик, правой сорвал широкий лист с дерева, внимательно его изучил, прошел пару шагов и сорвал другой лист для сравнения.

Обойдя усадьбу практически по кругу, Нин Чжэ убедился в своей догадке.

— Цзи Бочан спрятал и свой труп, и Призрака, которым управлял… Он хочет, чтобы другие Возвышенные нашли его.

И желательно – прихватив с собой Ши Южоу и Цзи Юньина.

— Старый лис, — усмехнулся Нин Чжэ, не особо впечатленный.

Его совершенно не интересовало решение проблем Цзи Бочана. Пусть хоть он сам сдохнет, хоть его дети, хоть весь Юньду вымрет – Нин Чжэ плевать.

Его волновало только одно: что Цзи Бочан знал о той сущности, которая способна накладывать ментальный импринт – о Призраке, которым владел Юй Цзыцянь?