В комнате охраны Экопарка Хэнша ночной дежурный Ван Ганьцзюй поднял глаза на часы. Только пробило четыре утра. До пересменки и возвращения домой оставалось еще четыре часа.

На этой неделе была его очередь дежурить в ночную, в следующем месяце переведут в дневную – опять придется перестраивать режим сна.

Работа охранником в экопарке – дело неблагодарное. Территория огромная, а хлопот не оберешься. Несмотря на строгие запреты администрации, то и дело находились туристы, которых жалили ядовитые растения, или смельчаки, лезущие кормить животных в обход правил. И за порядком приходилось следить именно охране.

Зарплата как у сторожа, а пашешь как вол. Иногда еще и помогать смотрителям таскать мешки с кормом и удобрениями заставляют.

К счастью, кражи со взломом в экопарке случались редко. Главная опасность исходила от местных обитателей. Ван Ганьцзюй хорошо помнил 2008 год, когда из-за чудовищного ливня река Тао вышла из берегов. Наводнение перехлестнуло через мост и затопило стоящий у реки экопарк. Внутри царил хаос, водой смыло несколько крокодилов и анаконд, что вызвало жуткую панику в прибрежных жилых районах.

«Хорошо, что за эти годы на верховьях реки Тао построили гидротехнические сооружения, да и уровень безопасности в парке подтянули, – подумал он. — Вся территория теперь накрыта стеклянным куполом, так что побеги животных стали редчайшим исключением…»

Ван Ганьцзюй как раз мысленно радовался спокойствию, когда на одном из мониторов промелькнула юркая черная тень.

— Какого хрена? — Остатки сонливости как рукой сняло. Ван Ганьцзюй резко выпрямился, вглядываясь в экран, где только что было движение. — Птичий сектор?

Весь Экопарк Хэнша был накрыт гигантским куполом из стальных конструкций. Птицы снаружи практически не могли проникнуть внутрь, так что тень, мелькнувшая перед камерой, могла принадлежать только кому-то из местных обитателей.

— Твою мать, эти безмозглые смотрители опять забыли запереть клетки перед уходом? Как вообще можно было упустить такое? — Ван Ганьцзюй, ругаясь сквозь зубы, врубил тревогу, по рации оповестил коллег на дежурстве, накинул куртку и выскочил за дверь.

Ситуация была серьезной. В том секторе содержались неясыти, сапсаны, беркуты и прочие хищники. Если такая тварь выберется, ее не только трудно поймать, но она еще и опасна.

Взрослый беркут вполне способен поднять в воздух человеческого ребенка и сбросить его с высоты, убив на месте.

Вскоре вой сирены разнесся по всему парку. Охрана поднялась по тревоге, экстренно вызвали ответственных смотрителей. Началась немедленная перекличка и сверка количества особей в птичьем секторе – нужно было как можно скорее выяснить, кто именно сбежал.

Но странное дело: смотрители вместе с одетыми в защитную экипировку охранниками проверяли вольер за вольером – неясыти, сапсаны, беркуты, колибри, стрижи… Замки на всех клетках были целы, изоляционное оборудование не имело следов повреждений. Все птицы были на месте. Ни одной не пропало.

— Неужели ложная тревога? Может, какая-то уличная птаха случайно просочилась через щель? — Ван Ганьцзюй перепугался не на шутку. Хорошо еще, что есть запись с камер, иначе его бы точно взгрели за то, что он ни с того ни с сего поднял всех на уши посреди ночи.

Для перестраховки все еще раз тщательно прочесали птичий сектор. Действительно, никаких следов побега.

Коллеги, ворча на паникера Ван Ганьцзюя, приступили к проверке других зон – таков был регламент: при подозрении на побег в одном секторе, полной проверке подлежал весь парк.

Бесчеловечное правило, но у него были свои причины.

Виновника переполоха, Ван Ганьцзюя, разумеется, тоже припахали, отправив проверять сектор кошачьих.

В зоне его ответственности содержались сибирские лесные кошки – древняя рабочая порода, которую местные жители когда-то давно приручили для охраны посевов. У них была долгая история одомашнивания и стабильная генетика: густая шерсть позволяла выживать в суровые холода, а характер был относительно спокойным и дружелюбным к людям.

Поэтому он и решился пойти на проверку в одиночку, хоть и в защитном снаряжении.

— Ноль-ноль-четыре, ноль-двадцать-шесть, ноль-пятнадцать… Так, хорошо, все на месте. — Он медленно продвигался по вольеру, сверяя номера на ошейниках кошек со списком, и вскоре закончил обход. Ошибок не было.

Проверять смирных животных было просто. Коллегам, ответственным за сектор львов и тигров, приходилось куда хуже – они даже зайти внутрь не смели, осматривали все снаружи в бинокли. Ван Ганьцзюй мысленно посочувствовал им.

Он уже закончил осмотр и собирался уходить, когда со стороны искусственного пруда донесся всплеск воды, будто что-то туда упало.

— А? — Ван Ганьцзюй нахмурился и осторожно двинулся к воде.

Он ведь только что все проверил. Все лесные кошки кучковались у лазалок на деревьях, у пруда никого не должно было быть. Откуда звук?

Крадучись подойдя к кромке воды, он посветил фонариком вниз. Пруд был пуст. Лишь одинокий резиновый мячик покачивался на поверхности – видимо, он и упал, создав шум.

— Я совсем чокнулся. От каждого шороха шарахаюсь, — с досадой вздохнул Ван Ганьцзюй и выключил фонарь. В спокойной глади воды отразился силуэт изможденного мужчины.

— Тебе надо выспаться, — сказал Ван Ганьцзюй своему отражению, покачал головой, запер ворота и ушел проверять следующий сектор.

Через несколько минут после его ухода спокойная гладь пруда снова пришла в движение. Из ледяной воды тихо показалась голова анаконды. Длинное извивающееся тело выползло на мягкую прибрежную траву.

Несколько кошек на лазалках заметили движение и с любопытством потянулись ближе.

Но не успели они подойти, как трехметровая гигантская змея рассыпалась в туманную дымку и исчезла. На ее месте возникла пушистая сибирская лесная кошка с яркими глазами, спокойно сидящая на траве.

Эта кошка проигнорировала любопытные взгляды сородичей. Ловко, одним рывком, она добежала до угла стены, где ее роскошная шерсть снова растворилась, превращаясь в прекрасную солнечную бабочку, которая тут же вылетела в вентиляционную трубу.

Позади остались лишь несколько сибирских лесных кошек, которые, совершенно не понимая, что только что произошло, лежали на траве и хлопали глазами.

Бабочка, шатаясь, пробиралась через вентиляцию. Крылья хлопали неровно, то быстро, то медленно, словно она была пьяна. Она тыкалась в стенки трубы, как безголовая муха.

Но Нин Чжэ сегодня везло. Пролетев, спотыкаясь о воздух, довольно долгое время, он наконец-то благополучно покинул Экопарк Хэнша.

Едва вылетев за ограду, головокружительно красивая бабочка мгновенно превратилась в измученного юношу. С глухим стуком он рухнул на землю, обхватил голову руками и болезненно сжался в комок.

Бай Чжи, послушно ждавшая его в машине, издалека заметила странное состояние Нин Чжэ. Она отложила дробовик, осторожно подошла, присела рядом и легонько похлопала его по дрожащему плечу:

— Ты в порядке? Что случилось?

— Ничего… Я в норме. — Нин Чжэ жадно хватал ртом воздух. Темно-зеленая змеиная чешуя и призрачная дымка то проявлялись, то исчезали на его ключицах. — Уходим. В больницу… Я получил право на одну ошибку. Пришло время… время выйти на прямой бой с тем трусом, что прячется за кулисами.

Хотя ценой этой «ошибки» вполне мог стать он «сам».