Генри выбрался наружу и направился к ближайшему Монолиту.

Вблизи стало ясно: «зеленые» патроны отработали ровно так, как и предсказывали баллистические таблицы. Каждому входному отверстию на противоположной стороне соответствовало выходное, размером примерно с кулак. Рваные края, от которых по кристаллической броне расходилась паутина трещин, точь-в-точь как на перекаленном стекле от мощного удара.

Внутренняя порода оказалась темнее внешнего панциря, с грубой зернистой фактурой. Она напоминала колотый бетон, разве что куда более плотный и тяжелый.

Понятное дело, он понятия не имел, насколько внутренности бралноров вообще близки к бетону по своим свойствам, но глубина пробития и характер осколков примерно совпадали с его расчетами. Если уж на то пошло, выходные отверстия оказались куда более жуткими, чем он предполагал. А это значило, что «зеленые» пули либо начинали кувыркаться после пробития, либо внутренности этой твари были более хрупкими, чем казалось по ее панцирю. В любом случае, информация полезная.

Хейс подошел, присел на корточки возле одного из выходных отверстий и склонил голову, прикидывая угол.

— Спорю, у местных бы челюсти поотвисали, увидь они такую картину.

— Еще как бы поотвисали, — отозвалась Сэра. Она скользнула взглядом по Хейсу, затем посмотрела на Генри. — Скажи мне, а можно ли убедить господина посла расстаться с парочкой таких «игрушек»? Сдается мне, Гильдия не поскупилась бы, сумей мы договориться об условиях.

Док ответил раньше, чем Генри успел открыть рот.

— Крайне маловероятно. Исторические прецеденты не внушают оптимизма. Всякий раз, когда огромный технологический разрыв в военном деле пытались компенсировать прямой передачей оружия, это дестабилизировало самих получателей ничуть не меньше, чем их противников. — Он осекся, возвращаясь к более простому языку. — Грубо говоря, раздача таких пушек обычно создает больше проблем, чем решает, даже между союзниками. Полномасштабная война с нобианцами могла бы всё изменить, но даже в этом случае цена уступок была бы непомерно высокой.

Генри покосился на Сэру.

— Эй, ищи во всем плюсы. Ты первая и единственная эльфийка в истории, которой довелось пострелять из мифриловой пушки.

Сэра на мгновение задумалась, а затем чуть склонила голову.

— А стану ли я еще и первой эльфийкой, пальнувшей из мифрилового гранатомета?

Вслух Генри этого, конечно, не сказал, но ее растущие аппетиты начинали откровенно пугать. Оставалось лишь надеяться, что в следующий раз она попросит просто цветы.

— Я, э-э… подумаю об этом.

— Полагаю, думать ты будешь очень долго, а ответ в итоге останется прежним, — парировала она.

Генри решил оставить эту шпильку без ответа и направился к первому Мегалиту — тому самому, которого они завалили «синими» патронами.

Тут повреждения говорили сами за себя. Передняя часть туловища представляла собой сплошное месиво: грудная пластина покрылась сетью трещин, усеянная кратерами от попаданий — там, где непрерывный шквальный огонь пуля за пулей откалывал куски брони. Некоторые воронки уходили так глубоко, что Генри мог разглядеть нутро твари с той же плотной слоистой породой. Растрескавшейся, смещенной, но по большей части уцелевшей.

На это ушло чуть ли не по целому магазину на брата, и теперь, глядя на результат, он понимал почему. Панцирь работал как композитная броня — многослойная, с достаточной амортизацией между слоями, чтобы энергия от каждой пули поглощалась и рассеивалась, а не прошивала тушу навылет.

Он обошел тушу сбоку и остановился.

— Сэра, сможешь его перевернуть?

Сэра вытянула руку, и Мегалит перекатился на спину с мерзким скрежетом, рассыпая каменную крошку по скале.

Генри присел и осмотрел тварь снизу. Брюшная броня была тоньше, как и ожидалось, но почти не пострадала. Он проверил бока, стыки под конечностями, заднюю часть торса.

— Никаких выходных отверстий? — раздался из-за спины голос Йена.

— Ни единого, — ответил Генри, выпрямляясь. — На самом деле, не похоже, что мы нанесли ему такой уж критический урон. Отсюда вопрос: как мы вообще его завалили?

Он перевел взгляд на второй Мегалит. Точнее, на то, что от него осталось. Осколки брони разлетелись в радиусе двадцати метров, а самый крупный уцелевший кусок едва ли тянул на половину торса.

— Ну, по крайней мере, с этим, — сказал он, кивнув в сторону обломков, — всё предельно ясно.

Хейс почесал затылок.

— Может, просто повезло, и мы зацепили какой-нибудь орган. Или нанесли такую внутреннюю травму, что там внутри что-то тупо отказало.

— Он еще пару секунд разглядывал тело. — Хотя, хрен его знает, что вообще считается внутренней травмой для живого камня. Я даже в душе не чаю, есть ли у них органы.

— Гильдия так до конца и не прояснила этот вопрос, — задумчиво произнесла Сэра. — Бралноры чем-то напоминают големов — по крайней мере, по своей структуре. Но у них нет того самого ядра, которое вдыхает жизнь в конструкты. Что именно поддерживает в них жизнь... или как поразить их изнутри — врать не буду, я не знаю.

Генри мысленно поставил галочку. Это сходилось с тем, что он читал в отчетах Гильдии: люди и раньше раскалывали бралноров, но не находили внутри ничего, кроме, собственно, камня. С другой стороны, у них не было электронных микроскопов.

— Что ж, — подытожил он, — может, доктор Пердью разберется, когда доберется до образцов. Начинаем сбор. Мне нужен материал с обоих Мегалитов и как минимум с двух Монолитов. Если у кого-то есть вопросы — обращайтесь к Сэре или Доку.

Вопросов ни у кого не оказалось, так что все без лишних разговоров взялись за дело, вытаскивая оборудование из тележки-хранилища.

Добыча ресурсов заняла добрую часть часа. Сэра взяла на себя ворочание тяжестей, пока остальные орудовали плазменными резаками вдоль естественных стыков брони, делая надрезы там, где панели накладывались друг на друга, или там, где кристаллическая структура намекала на то, что кусок отделится ровно.

Уцелевшие секции отходили широкими плитами. Сэра вытягивала их, а парни занимались укладкой. Каждый такой кусок весил примерно как двадцатикилограммовый блин от штанги, только вот из-за неровной формы складывать их в стопки было тем еще геморроем.

С кристаллами на спине пришлось повозиться подольше. Они сидели в неглубоких впадинах вдоль спинного хребта, и чтобы вырезать их целиком, приходилось ювелирно проходиться плазменным резаком по основанию на минимальной мощности, чтобы не пустить трещины.

Внутренние поперечные срезы оставили напоследок. Сэра намертво фиксировала каждую тушу, пока остальные вырезали куски из неповрежденных зон с целой структурой породы. Пердью для работы понадобятся чистые слои, а это было максимумом чистоты, который вообще возможен в полевых условиях.

Естественно, всё это время они не затыкались, обсуждая винтовки. Каждому было что сказать — про отдачу, баллистику, причуды зачарования, сохранение пристрелки. И, что удивительно, в этот раз к ним присоединился даже Йен, который без умолку трещал о своих идеях для новых зачарований.

Закончив, они отделили материалы Мегалитов от добычи с Монолитов, загрузили всё в тележку-хранилище и свернулись.

Рон повел головной MRAP на северо-запад, ко второй точке. Дорога — если это месиво вообще можно было так назвать — тянулась по дну долины, а затем уходила вверх, вдоль равнины талых вод ледника. По мере того как они набирали высоту, ледяной шельф занимал всё больше и больше места в лобовом стекле.

Издали ледник казался Генри внушительным, но вблизи это было нечто совершенно иное. Его фасад возвышался на пару сотен футов над равниной отвесной стеной бледно-голубого льда, испещренной трещинами и линиями давления. Казалось, вся эта колоссальная масса всё еще находится в движении. Технически, по геологическим меркам, так оно и было — просто человеческий глаз эту скорость уловить не мог.

Свет играл на нем по-разному в зависимости от угла обзора: ослепительно-белый там, где поверхность была шершавой, и глубокий сине-зеленый там, где лед был гладким, со свечением где-то в глубине, которое явно возникало не только от отражения. Может, какое-то фоновое взаимодействие с маной, а может, просто особенность поведения ледникового льда в атмосфере с высокой магической насыщенностью. Генри попытался сделать фото, но даже после танцев с бубном вокруг экспозиции результат выглядел блекло по сравнению с тем, что он видел своими глазами через стекло.

Проехав пару миль, Генри заметил у дальней кромки леса на юге какое-то стадо — четвероногие твари с темной шерстью, размером примерно с лося, которым было абсолютно по барабану на проезжающие MRAPы. Либо они привыкли к шуму, либо были достаточно крупными, чтобы никого не бояться.

Вторая точка с бралнорами находилась еще милях в четырех выше по склону, там, где отступающий ледник вырезал широкую котловину, окруженную голыми скалами и осыпями из валунов. Рон сбавил ход, когда они подъехали к редкой полосе деревьев, отмечавшей границу между тундрой и камнем, и припарковался под их укрытием.

Генри схватил оптику и принялся осматривать скалы точно так же, как на первой точке: медленно, сектор за сектором, давая глазам привыкнуть к камуфляжу бралноров, прежде чем начинать подсчет.

Ушла где-то минута, но он их вычислил: пять Монолитов, разбросанных редкой группой по нижним скальным выступам, и один Мегалит, пристроившийся у основания более крупной скалы чуть поодаль. У Мегалита была такая же полосатая броня, как и у тех, на первой точке, но, насколько он мог судить, этот был слегка покрупнее.

— Пять Монолитов, один Мегалит, — передал Генри по рации.

Повисла пауза.

— И всё? — разочарованно протянул Хейс.

— И всё.

— Твою мать, это даже на нормальное родео не тянет. Вы оставили мне «лягушатник».

В эфире раздался голос Йена, как всегда невозмутимый:

— Не всё так плохо. Команда капитана не тестировала «синие» на Монолитах. Можем устроить проверку здесь — посмотрим, как быстро они слягут от патронов среднего уровня.

Хейс раздумывал ровно полсекунды.

— А, черт с ним. Пожалуй, это хоть немного скрасит веселье.

Генри обернулся в кресле.

— Сэра, подкинь-ка дрон. В этот раз мы на прикрытии.

Аппаратура уже была у Сэры в руках.

— О, с превеликим удовольствием.

Генри поднял руку.

— А, постой. Может, сначала сделаешь траншею?

Сэра кивнула. Она отложила пульт на сиденье, выбралась наружу и закончила с траншеей к тому моменту, когда Генри закончил проверять картинку с боевого модуля (RWS). Она забралась обратно и взяла управление на себя.

— Готово.

Тем временем Хейс вывел свою группу на позицию — на уступ метрах в четырехстах от цели. Расклад был таким же, как на первой точке: химзащита надета, винтовки заряжены. Док и Йен залегли по обе стороны от Хейса с интервалом в пять метров.

— Прикрытие на позиции, — передал Генри. — Работайте, как будете готовы.

— Принял, — ответил Хейс. — Сначала работаем «синими» по Монолитам. Идем слева направо.

Первый же залп дал ответ на вопрос, до которого Генри так и не добрался на первой точке: что «синий» состав делает с целями Седьмого

Ранга. И ответ, как оказалось, звучал так: разносит в хлам. Пуля Хейса ударила в центр масс ближайшего Монолита, и та тварь просто рассыпалась — броня брызнула осколками наружу, торс раскололся по десятку линий разлома, и то, что осталось от тела, грудой обломков рухнуло на землю.

Двум другим повезло не намного больше.

— Охренеть, дайте две! — радостно рявкнул Хейс.

Оставшиеся Монолиты отреагировали мгновенно — и совсем не так, как цели Генри. С другой стороны, первые мишени Генри не разлетались на куски в буквальном смысле слова. Двое выживших почти синхронно рванули с места, в панике бросившись врассыпную от места взрыва.

Им это не помогло. Хейс, Йен и Док оперативно положили двух оставшихся. «Синие» патроны просто не замечали броню Монолитов; на этом ранге и о бое-то говорить не приходилось.

Из-за всей этой каменной мясорубки Мегалит мгновенно всё понял и пришел в полнейшее бешенство. Он отлепился от скалы и перешел в полноценный спринт прямо к уступу — Генри искренне считал, что бралноры на такое физически неспособны. Земля содрогнулась так сильно, что он почувствовал вибрацию даже сквозь шасси MRAPа.

— Переходим на «красные», — скомандовал Хейс, уже действуя на опережение. — Огонь по моей команде.

Три «красные» пули одна за другой ударили в Мегалит. Первая снесла правую переднюю лапу точно так же, как выстрел Генри на первой точке: полное структурное разрушение ниже сустава. Вторая прошила грудную пластину навылет, выйдя через спину, а третья расколола остатки верхнего торса на две половины, которые кубарем разлетелись в разные стороны и, скрежеща, замерли.

Эхо еще пару секунд гуляло по котловине, а затем наступила тишина.

— Это что сейчас было, сто метров за пять секунд? — подал голос Йен.

Хейс шумно выдохнул.

— По ощущениям еще быстрее.

— Если честно, жутковато, — сказал Генри. — Прикиньте, если бы он использовал эти валуны как укрытие и сократил дистанцию, пока мы магазины меняем.

— Что ж, полагаю, это большая удача, что эти камни... ну, тупые как пробки, — заметил Док.

Хейс усмехнулся.

— Меня устраивает. Тупые и прямолинейные — это всяко лучше альтернативы.

Генри похлопал Рона по плечу и сказал в микрофон:

— Мы спускаемся; подтягивайтесь к нам, как закончите.

Они подогнали MRAPы вниз и принялись за разделку второй партии. Благодаря «синим» патронам добраться до внутренних срезов стало проще, так как большинство туш уже было вскрыто. К сожалению, обратной стороной медали оказался удар по их кошельку — а именно, по кристаллам. Сэре удалось спасти пару целых кусков с Мегалита, но с Монолитами в этом плане всё было плачевно.

Где-то на середине работы Хейс отложил плазменный резак и потянулся.

— Блин. Шесть мишеней — это как-то не тянет на полноценные пострелушки.

Генри закончил срез и тоже убрал инструмент.

— Если у тебя прям так сильно чешутся руки, вон там есть парочка валунов. — Он указал на скопление камней за дальним гребнем.

Хейс обдумал предложение, хотя и без особого энтузиазма.

— Не так уж весело палить по тому, что просто тупо стоит на месте.

— Ну да, либо это, либо мы едем кататься в поисках новых бралноров, а мне бы не хотелось так сильно испытывать удачу в такой глуши.

Хейс пожал плечами.

— Ну, всяко лучше, чем сидеть без дела. Может, и прогуляюсь туда, как только мы... — Он осекся.

Генри проследил за его взглядом к дальнему гребню. Там что-то сдвинулось.

Первой мыслью был камнепад — и по звуку было очень похоже: по котловине прокатился глубокий, скрежещущий гул. Вот только камнепады не идут вверх, а облако каменной крошки поднималось, вместо того чтобы оседать. То, что Генри принял за естественное нагромождение валунов, начало разрывать само себя; камни отделялись друг от друга, а вся эта колоссальная масса приходила в движение, перестраиваясь во что-то, у чего были ноги.

Эта хреновина вымахала высотой этажей в восемь, а по занимаемой площади смахивала на многоквартирный дом. Ее конечности были такой толщины, что каждая, наверное, весила больше танка «Абрамс», а кристаллы на спине — точно такие же, как те, что он всё утро выковыривал из Монолитов, — были размером со средний седан каждый.

Честно говоря, у него ушло до смешного много времени на то, чтобы сложить два и два, учитывая, что он убил весь день на препарирование уменьшенных копий вот этого. Перед ними возвышался бралнор-Гиголит Девятого Ранга.

— Тебе вот обязательно надо было накаркать, Хейс, — выдал Рон.

Хейс неловко оскалился.

— Бля, ну откуда мне было знать-то?

— Всем по машинам! — рявкнул Генри, уже срываясь с места. — Валим отсюда к чертовой матери.