Он медленно моргнул и выдохнул.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— … Нет, заходи. Просто внутри небольшой беспорядок.

Шерти торопливо отступил вглубь помещения.

Комната, в которой не было окон из-за того, что она находилась в подвале, выглядела слишком уж убогой для наследника герцогства.

— Вау, тут и правда грязно, — без тени смущения сказала Розалин.

Шерти вздрогнул.

— Здесь внизу такой ужасный воздух, что, как только я спустилась, у меня зачесался нос.

— …Должно быть, это остатки моей силы. Вот, выпей противоядие и…

Розалин взяла синий флакон, который протянул ей Шерти Биллион. Она пришла сюда на эмоциях, поддавшись раздражению, и до сих пор не решила, с чего начать разговор.

— Отец.

— …Да?

Заваривая чай, Шерти на мгновение замер и уставился на кончики своих пальцев. Справляться с волнением удавалось с трудом, но он всё же закончил заваривать чай и осторожно поставил чашку перед Розалин.

— В этой комнате пахнет одиночеством, здесь мрачно и душно.

Удар прилетел откуда не ждали.

У Шерти Биллиона отвисла челюсть от внезапных слов Розалин, но выражение его лица осталось неизменным.

— В таком случае просить тебя сопроводить меня на банкет в Императорский дворец будет затруднительно.

— …Что?

— У тебя вообще есть подходящая одежда?

Она относилась к нему как к нищему.

Тем не менее губы Шерти Биллиона дрогнули.

И на то была веская причина — он только что услышал слова, в которые не мог поверить.

— Что ты только что сказала?

— Банкет. Его Величество пригласил меня, так что я обязана явиться. Можешь меня сопроводить?

— …Разумеется. Но ты уверена, что хочешь пойти именно со мной?

На осторожный вопрос Шерти Розалин лишь пожала плечами и кивнула.

— Да, только…

— Только?

— …Если ты переберешься на первый этаж и сделаешь что-нибудь со своим мрачным видом.

— Мрачным видом?..

Лицо Шерти вытянулось, пока он ошеломленно смотрел на неё.

Розалин пожала плечами и, поднимаясь со своего места, добавила:

— Просто на банкете я хочу блистать ярче всех.

Глядя на её хитрую усмешку, Шерти окончательно лишился дара речи. В этой девочке — его собственной дочери — вдруг отчетливо проступили черты женщины, о которой теперь ему оставалось лишь вспоминать.

— Хорошо, что ты согласился. А то я уже думала просить маркиза Герона.

Ш-ш-ш-ш.

Тонкая чайная ложка, которую он держал, растаяла в его руке.

— …Ни за что. Я сопровожу тебя, — сказал Шерти, стиснув зубы.

И вот спустя несколько дней настал день банкета.

***

Императорский дворец регулярно устраивает банкеты — четыре раза в год.

Каждый такой банкет длился четыре-пять дней, в течение которых аристократы заводили полезные знакомства и обсуждали с Императором важные государственные дела.

Конечно, именно на этих банкетах оглашались важные указы, поэтому все титулованные аристократы обязаны были являться туда как минимум со своими наследниками.

— Прибыли Его Светлость герцог Девон Биллион, Его Светлость молодой герцог Шерти Биллион и леди Розалин Биллион!

Естественно, это означало, что герцог дома Биллион тоже присутствовал.

Отец Розалин явился в качестве официального наследника, а сама она прибыла по специальному приглашению Императорского дворца.

Взгляды со всех сторон устремились на них.

— …Шерти Биллион?

— О боже, что здесь делает молодой герцог? Он же совсем не выходит в свет!

— А леди Биллион — та заика? Поразительно, что после позора на собственном дебюте она вообще осмелилась показать лицо.

— Да разве можно вообще назвать это дебютом?

Услышав насмешливый шепот из толпы, Розалин лишь равнодушно окинула зал ледяным взглядом.

Многие лица были ей знакомыми.

Точно так же о ней сплетничали и в её собственном мире.

Сборище неудачников, завидовавших её влиянию, которые она сохранила даже после того, как её изгнали из высшего общества.

Разумеется, Розалин не были интересны неудачники, поэтому она отвела взгляд.

— Но кто эта женщина? Неужели в роду Биллион был кто-то настолько красивый?

— ……Разве они только что не сказали, что она леди Биллион?

— Да ну, быть не может. Та мрачная заика… с нелепым макияжем?

— Вот эта, в ослепительном платье?

— …Постойте, мне кажется, я совсем недавно видела это платье в бутике Флёр. Мне тогда сказали, что оно уже забронировано и не продаётся…

Было неясно, шептались ли они или намеренно говорили достаточно громко, чтобы она услышала.

С каждым шагом шёпот врезался Розалин в уши, отчего на её лице проступила усталость.

 «Я хочу спать».

А всё потому, что сегодня ей пришлось встать в свет ни заря.

Уж неизвестно, как именно отец понял её слова о том, что она хочет выделиться, но с самого утра к ней явился вызванный им визажист.

Платье цвета ночного неба, струящиеся серебряные, словно блестящий шёлк волосы, алые глаза и помада — тоже красная, но чуть менее яркая, чем та, которую она использовала обычно.

Роскошные украшения и безупречная осанка.

Розалин Биллион, которую они помнили, всегда была мрачной особой, которая постоянно ссутулилась, опускала голову и ходила с угрюмым лицом.

Стоило заговорить с ней, как она лишь сверкала глазами из-под лба, крепко поджимая губы, или просто всех игнорировала.

Она не умела наряжаться и не могла ничего сказать в ответ, что бы ей ни говорили.

Поэтому они не сразу узнали в стоящей перед ними леди прежнюю Розалин.

Когда до толпы, наконец, дошло, кто перед ними, у всех вокруг буквально отвисли челюсти от изумления. Розалин лишь недовольно нахмурилась.

— Тц, они своими взглядами в её лице дыру протрут, — процедил герцог Биллион.

Аристократы, до этого нагло разглядывавшие Розалин, вздрогнули и быстро поотворачивались.

Только тогда они заметили герцога Биллиона и, резко придя в себя, толпой ринулись к ним.

— Ваша Светлость, герцог Биллион! Давно не виделись. Как ваше здоровье?

— Ах, Ваша Светлость, вы пришли. Какая честь встретить вас здесь.

— Боже мой, Его Светлость молодой герцог Биллион, сколько лет, сколько зим! Кажется, последний раз мы встречались лет десять назад. Вы помните меня?..

— Я – граф Лойра! Мы когда-то вместе учились в академии, пусть и недолго!..

Вокруг герцога и Шерти мгновенно образовалось плотное кольцо. Когда аристократы придвинулись ближе, Розалин поморщилась от духоты и незаметно отступила.

В мгновение ока герцог и молодой герцог оказались в самом центре толпы, в то время как Розалин ускользнула в укромный уголок.

 «…Ого».

Розалин издалека наблюдала за отцом, вокруг которого уже сгущалась привычная мрачная аура.

Длинные черные волосы Шерти были аккуратно собраны сзади, а убранная набок челка открывала лоб. Он обладал опасной, почти гипнотической красотой.

Непонятно, почему он скрывал такое лицо.

Застегнутая до самого горла рубашка придавала ему строгий, почти монашеский вид, который контрастировал с его суровым лицом, излучавшим порочную притягательность.

Несмотря на возраст, на его лице почти не было морщин. Лишь едва заметно нахмуренные брови выдавали его крайне нервный и вспыльчивый характер.

 «Что ж, его лицо — настоящее произведение искусства».

Даже в поношенной одежде он привлекал бы к себе внимание.

А уж когда на макияж не пожалели денег и одели его с такой иголочки — чего еще можно было ожидать?

«Вообще-то, я не просила его краситься».

Она лишь просила его избавиться от этой мрачной, меланхоличной ауры, но он вместо этого взял и полностью открыл лицо, убрав челку назад.

«Загадка генетики».

Впрочем, она сама была живым тому подтверждением.

Розалин, которая больше всего на свете сейчас хотела остаться незамеченной, скользнула в тихий угол. Но стоило ей прислониться к стене, как сверху на неё упала огромная тень.

Чья-то массивная фигура заслонила ей обзор.

— Хм-м-м~? И кто же это у нас? Неужели юная леди из дома Биллион~? Ох, ох, ох, за то время, что мы не виделись, ты стала настоящей женщиной...

Перед ней стоял знакомый ей мужчина, похотливо причмокивающий ртом.

Вот же ублюдок.

Тот самый, что оскорбил Розалин в её мире.

Барон Гилберт.

— Хм, ну вот видишь, я же говорил! Стоило тебе нарядиться, и какой красивой стала. Эта пышная грудь, тонкая талия — и всё благодаря моим советам, — разглагольствовал мужчина, расплываясь в широкой улыбке и вытирая платком пот со лба.

Увидев лицо, которого давно не видела, Розалин широко улыбнулась.

Ее и без того отвратительное настроение окончательно рухнуло в самую преисподнюю из-за этого ничтожества, появившегося прямо перед ней.