В прошлом Арма после того, как сказал ей бежать первой, чтобы сразиться один на один с наёмным убийцей, так и не пришёл в назначенное место.

Проще говоря, если не считать человека перед ней, Розалин никогда не видела, чтобы кто-то закрывал её собой. И дело было вовсе не в том, что она была сильной и не нуждалась в защите. Просто никто и никогда не пытался стать её щитом.

Так было и в резиденции герцога, так и за его пределами.

Поэтому она жила, ни на кого не надеясь. Она научилась делать всё сама.

Даже если она плакала, утешить её было некому, а жалобы на трудности лишь сильнее обременяли окружающих.

«Что ж, тогда мне остается только терпеть всё одной».

Так она жила все эти годы.

За те двадцать семь лет, что Розалин прожила в своем мире, она привыкла к абсолютному одиночеству. И в итоге для неё перестало иметь значение, защищает ли её кто-то или нет.

Именно поэтому она оставалась совершенно спокойной даже в те моменты, когда люди тыкали в неё пальцем, называя безжалостной злодейкой, разорвавшей семейные узы и поправшей все законы морали.

И даже когда её заклеймили как преступницу, ложно обвинив в убийстве члена императорской семьи — а точнее, третьего принца, — она смогла выжить.

Год в бегах длился всего двенадцать месяцев, однако за этот единственный год Розалин узнала больше, чем за все предшествующие двадцать шесть лет.

Она получила достаточно медицинских знаний, чтобы самой лечить свои раны.

Она научилась выживать в одиночку, не полагаясь ни на кого.

Она узнала, что красть гораздо сложнее, чем кажется со стороны.

Она убедилась в том, что людей, которым стоит доверять, практически нет.

Она научилась терпеть боль.

Она поняла, что просто терпеть, упорствовать и молчать — это не выход.

Она осознала, что есть вещи, о которых никто не узнает, пока она сама не скажет.

Она выжгла в самой своей сути то, как нужно жить в одиночку.

Она познала пронзительное одиночество.

Она открыла для себя любовь.

Она узнала, что такое потеря...

Она научилась сожалеть.

— Внучка, ты в порядке?

И вот теперь… от этих простых слов у Розалин перехватило дыхание, а в груди защемило. Она давно отказалась от семейных уз...

Почему же эти несколько слов ранили её так глубоко?

Она даже вспомнить не могла, когда в последний раз её кто-то спрашивал, в порядке ли она.

В этот миг Розалин подумала: до этого ей казалось, что её возвращение к жизни — это не хорошо, но и неплохо, — однако теперь она осознала, что это совсем не так.

И в то же мгновение перед глазами Розалин всё поплыло.

Кап, кап.

Из её глаз внезапно хлынули слёзы.

Первым это заметил Девон, который как раз спрашивал о её самочувствии, и окаменел от шока.

Следующим был Шерти, стоявший позади них.

А последним…

— …Мисс Розалин?

Был Арма, заслонивший её собой. Он смотрел на неё, широко распахнув глаза, словно увидел что-то совершенно невозможное.

— Вы… вы в порядке? У вас что-то болит? Я могу… постойте, нет. Я имею в виду… вот, держите…

Арма начал торопливо шарить по карманам в поисках чего-то, чтобы протянуть Розалин, и в этот самый момент…

— Внучка!! Почему ты плачешь?! — истошно заорал Девон, который до этого стоял с разинутым ртом, бесцеремонно отпихнув Арму в сторону.

«Плачет? Кто?» — отрешенно подумала Розалин.

— Это всё из-за этого ублюдка? Тот говнюк сделал тебе больно? Сука, да я этого гребанного урода, блять, с ног до головы по кусочкам изничтожу и наизнанку выверну! Тварь конченная, жить, что ли, надоело, раз совсем страх потерял?!

Вокруг Шерти начал закручиваться неестественный, зловещий вихрь. Даже несмотря на то, что они находились внутри закрытого помещения.

Розалин в панике уже хотела было остановить его, как вдруг…

— Дитя.

Дрожащими пальцами кто-то схватил край её одежды.

— Ты....

Кончики пальцев Шерти слегка дрожали.

Кап, кап.

Розалин заметила падающие на пол капли и лишь тогда поняла, что плачет.

— …Ох.

Увидев бегущие по щекам слёзы, она тихо ахнула.

— Надо же, я впервые за долгое время выбрался на праздничный банкет вместе со своей супругой, и совершенно не могу понять, что за безумие здесь творится.

Кто-то положил руку на плечо Розалин.

— Розалин, ты в порядке?

Теперь появился ещё и маркиз Герон.

В этот момент Розалин серьёзно хотела упасть в обморок. Однако, вопреки её слабому телу, ментальная стойкость Розалин оказалась на удивление стальной...

Так что, к её огромному сожалению, потерять сознание у неё никак не получалось.

— …Маркиз… Герон!.. – прохрипел Шерти.

Поняв, что сама она отключиться не сможет, Розалин достала из кармана рукава маленькую таблетку и засунула её в горло Шерти, который стоял, раскрыв рот от удивления.

— Кха!..

Молодой герцог, который только что пошатывался и едва не устроил полномасштабный разрушительный всплеск Бездны, мгновенно обмяк и отключился.

Вот и всё.

Раз уж сама Розалин упасть в обморок не могла, она решила отправить в обморок кого-нибудь другого.

И это ей блестяще удалось.

***

— Это реальность? – тихо пробормотала Розалин себе под нос, лежа в кровати с прохладным влажным полотенцем на лбу.

Комната поражала своей роскошью: золото слепило глаза, а с потолка свисала неописуемо роскошная люстра, из-за чего хотелось смотреть исключительно вверх.

Гигантская кровать, на которой запросто могли улечься человек пять.

Целая гора разнообразных подарочных коробок у изголовья.

И роскошный букет цветов, который едва вместился в вазу.

Верно.

Сейчас Розалин лежала на гигантской кровати в просторных дворцовых покоях, куда её поселили по распоряжению самого императора.

Причина была довольно банальной.

«Из-за того, что вчера я немного всплакнула, у меня поднялась температура».

Если подумать, в этот период своей жизни она действительно была слаба здоровьем.

Вчера, после того, как банкет столь сумбурно закончился, она почувствовала, что её немного лихорадит, но не обратила на это внимания.

В то время, когда она ушла из дома и жила отдельно от семьи, подобная простуда была бы сущим пустяком.

Может, поэтому?

Оглядываясь назад, ей казалось, что именно в тот период, она была здоровее всего. Подобная лихорадка была для неё лишь доказательством того, что её клетки усиленно борются, а значит — она способна жить и двигаться дальше.

Однако сейчас из-за чрезмерно заботливых опекунов, её закутали в толстое, снежно-белое одеяло, оставив торчать только голову.

«Мне стало бы лучше, если бы я двигалась».

Стоит лишь привыкнуть к такой лихорадке, и она превращается в сущую ерунду.

Если она хочет снова стать независимой, ей придется жить одной, а слегать вот так при каждой простуде — накладно.

Она знала по своему опыту, что к слабому телу просто нужно привыкнуть.

Поэтому после коротких раздумий Розалин села в кровати.

Раз уж она оказалась в императорском дворце, то ей стоит воспользоваться шансом и посетить библиотеку.

Розалин хотела лучше понять текущую политическую обстановку и максимально сократить разницу в знаниях между этим миром и своим изначальным.

Разумеется, даже после приобретения независимости она не планировала снова жить как нищенка, поэтому ей нужно было придумать идею для бизнеса.

«И... мне нужно поскорее поймать виновника дела об исчезновениях».

Однако она не предпринимала никаких действий прямо сейчас лишь потому, что в ближайшее время новых похищений произойти не должно было.

Даже если что-то случится, маркиз Герон сам со всем разберётся.

Сейчас главным вопросом оставался бизнес.

«Шахту Нолан я уже отдала семье…»

В любом случае, это была шахта, с которой Розалин ни за что не справилась бы в одиночку. А поскольку она к тому же не дала ей прибрать к рукам другим, это был вполне достойный исход.

 «Для начала схожу в библиотеку, а там уже подумаю, что делать дальше».

Недолго думая, она накинула на плечи шаль и вышла из комнаты.

Она и представить не могла, что это пустяковое действие перевернет весь Императорский дворец с ног на голову.