— Проводник? Да без проблем, конечно покажу!

Как и ожидалось, Марта с готовностью пообещала вывести их из Великого Леса, как только они решат проблему.

Отряд Элбриджа отдохнул денёк, а на следующее утро вплотную взялся за изучение чащи.

Вернее, попытался взяться.

— ...Мне кажется, или со вчерашнего дня их стало ещё больше?

Безысходность накрыла их ещё до того, как они перелезли через частокол.

В Великом Лесу и так было не протолкнуться из-за исполинских деревьев. А теперь всё свободное пространство между стволами заполняли жирные туши земляных вепрей.

От одного взгляда на это шевелящееся море мяса накатывала какая-то первобытная тоска.

Элбридж тяжело вздохнул:

— Что ж... Работу надо работать.

Троица морально подготовилась и перебралась через ограду.

К счастью, сегодня вепри были такими же флегматичными, как и вчера.

В этом-то и крылась проблема.

— Похоже, торговцы перестали сюда ездить не потому, что испугались вепрей. Они тупо пройти не могут, — заметил Маркус.

— Согласен.

— И ладно бы их просто много было. Какого чёрта они такие здоровенные?

В холке земляной вепрь был намного выше обычного кабана — почти по грудь Элбриджу и Маркусу.

Идти было можно, но обзор перекрывался больше чем наполовину, что жутко раздражало.

Но для Ромбеля и это было недостижимой роскошью.

— Вы с Элбриджем хоть по сторонам смотрите. А я как из деревни вышел, кроме веприных подмышек да промежностей вообще ничего не видел!

Дварф немного поворчал, а затем, словно его осенило, огляделся по сторонам.

И полез прямо на спину ближайшего вепря.

Элбридж аж вздрогнул:

— Эй, осторожнее! А если он...

— Не дрейфь. Не упаду.

— Да я не за тебя боюсь! Я боюсь, что ты стадо взбесишь!

Ромбель смерил его презрительным взглядом:

— ...Я в курсе. Но, по-моему, им вообще плевать, смотри.

И правда: вепрь даже ухом не повёл, когда на него взгромоздился Ромбель.

Обретя нормальный обзор, Ромбель расцвёл:

— Раз так, давайте разделимся и осмотримся.

— Рискованно.

— Это да. Но если эти свиньи решат взбеситься, нам всё равно конец — хоть вместе мы будем, хоть порознь.

Возразить было нечего. Элбридж и Маркус кивнули.

Ромбель продолжил:

— К тому же мы тут просто топчемся по краям стада, внутрь даже не совались. Так мы ничего не найдём.

Дварф выпрямился на спине вепря и, ловко перепрыгивая с одной туши на другую, ускакал вглубь Великого Леса.

— Я всё разведаю и вернусь! Ждите!

Вскоре его силуэт скрылся из виду.

***

К вечеру Марта спросила:

— А где ваш дварф?

— ...Хороший вопрос.

Ромбель не вернулся даже к ужину.

Лицо Маркуса помрачнело.

— Чтобы Ромбель пропустил кормежку... Что-то тут не так.

— Идём искать.

Оставив нетронутый ужин, Элбридж и Маркус вышли на ночные поиски.

Поскольку Ромбель ускакал в самую гущу стада, они тоже двинулись туда, где концентрация вепрей была максимальной.

— Главное — на поросят не наступите...

Сколько они так бродили? Вдруг Маркус отчаянно замахал руками, подзывая Элбриджа.

Элбридж протиснулся сквозь туши:

— Что там?

— Я только что видел человека! Он проехал верхом на вепре.

— ...Может, это Ромбель?

— Не, для Ромбеля он был слишком высоким.

Силуэт Ромбеля спутать было трудно: Маркус обознаться не мог.

— И что ещё?

— Я только мельком профиль увидел, но... лицо у него было странное.

— Шрамы?

— Нет. Уши длинные.

Элбридж нахмурился. Он сразу вспомнил рассказ Марты об эльфе.

— Насколько длинные?

— Раза в два длиннее человеческих. Я сначала вообще подумал, что это рога.

Лицо Элбриджа стало еще серьезнее.

— Тогда это и правда может быть эльф.

Маркус заметно оживился:

— Эльф? Ничего себе! Редко их встретишь.

— Маркус. Встреча с эльфом — это не всегда к добру.

— Да ладно вам. Все эльфы, которых я видел в Соленионе, были хоть куда. Красавцы, речь и повадки мягкие, благородные...

Элбридж понизил голос:

— Послушай, Маркус. Я против иных народов ничего не имею. Но одно скажу точно: нет ни одной другой расы, где разброс между нормальными и ненормальными был бы таким огромным.

— В смысле?

— У тебя есть знакомые, у которых с возрастом характер вконец испортился?

— Полно.

Честные и порядочные люди в наёмники не идут. А если и идут от нужды, то, заработав нужную сумму, быстро бросают это дело. В профессии остаются только те, кого честными и порядочными не назовёшь.

Поэтому большинство старых наёмников — люди со странностями.

— Тот, кто пять лет назад был нормальным парнем, сейчас может оказаться совсем поехавшим. Алкашом, вором, мошенником или заядлым игроком...

— А ещё лет через пять они исправляются?

— Чаще всего становится только хуже. Если, конечно, они доживают. В нашей работе нечасто встретишь человека, который пробыл в наёмниках лет десять и сохранил рассудок. Так вот, Маркус. Эльфы живут больше тысячи лет.

— ...

Смекалистый наёмник сразу всё понял.

Человеческая жизнь — как прямая линия, которую ты чертишь по земле с закрытыми глазами.

В самом начале, в детстве, все линии кажутся одинаково прямыми.

Но чем длиннее линия, тем больше она искривляется. И чем дольше ты живёшь, тем сильнее отклонение. А когда открываешь глаза в старости — видишь кривой, изломанный зигзаг.

Тех, чья линия изогнулась слишком сильно, мы называем чудаковатыми стариками.

А если так бывает даже с людьми, редко доживающими до ста лет, чего ждать от тех, кто живёт больше тысячи?

Но Маркус, хоть и уловил суть, сдаваться не спешил.

— И всё же те эльфы, которых видел я, были само совершенство. Не говоря уже о внешности — манеры у них были лучше, чем у иных аристократов.

— Эльфы — очень закрытая раса. Они никогда не выпустят в большой мир того, кто может опозорить их народ.

— Ну вот! Раз он ушёл с севера и добрался аж сюда, на другой конец континента, значит, он — достойный представитель своего народа, разве нет?

Маркус упорно держался за стереотип о «благородных эльфах».

Но у Элбриджа было своё мнение на этот счёт.

На поле боя, хочешь не хочешь, а все маски слетают. Люди показывают свое истинное, грязное нутро.

И, по опыту Элбриджа, нутро у эльфов было куда причудливее, чем у людей.

Он лишь пожал плечами:

— Я не говорю, что он обязательно плохой или чокнутый. Просто не все эльфы одинаково благородны. Вот и всё.

Хотя в чём-то Маркус был прав.

Откровенно странные эльфы встречались редко. Если у них и ехала крыша, то они показывали это только в экстремальных ситуациях вроде мясорубки на фронте. В обычной жизни они казались образцом благочестия: прожить тысячу лет среди других — это тысяча лет выучки.

— Так в какую сторону он поехал? — спросил Элбридж.

— Туда.

Они снова стали продираться сквозь вепрей, иногда даже перепрыгивая через них.

Один раз Маркус чуть было не пнул поросёнка, но Элбридж среагировал быстро, предотвратив катастрофу.

Через некоторое время в гуще леса замаячил тусклый свет.

— Это что, хижина? — прищурился Маркус.

— Похоже на то.

Деревянная лачуга, окружённая плотным кольцом земляных вепрей, выглядела несколько сюрреалистично.

Они начали осторожно подкрадываться, пытаясь рассмотреть, кто внутри.

Но не успели они заглянуть в окно, как изнутри донёсся бодрый голос:

— О, ещё гости! Кажется, это те самые друзья, про которых ты рассказывал?

— Серьёзно?

Первый голос был незнакомым, а вот второй Элбридж узнал бы из тысячи.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге нарисовался Ромбель.

— Явились?

Лицо Элбриджа рефлекторно перекосило.

— Ты что здесь забыл?! Ночь на дворе!

— Да я прикинул, что возвращаться поздно, решил тут заночевать.

— ...А предупредить?! Мы вообще-то думали, что ты сдох!

— С чего бы это? Я не собираюсь помирать, пока богом не стану!

Ромбель громогласно расхохотался.

И тут Элбридж уловил в его дыхании сладковатый аромат фруктового вина.

«Вот ведь скотина. Мы там его ищем, а он тут бухает!»

Пока Элбридж прикидывал, что делать с Ромбелем, из-за спины дварфа вышел хозяин хижины.

Длинные платиновые волосы, точёные черты лица и вытянутые уши. Эльф, как и думали.

Эльф с лучезарной улыбкой протянул руку Элбриджу и Маркусу:

— Привет! Тебя как... Ромбель говорил. Элби? Элкус?

Вот так сразу — и сразу за руку?

Среди эльфов такая открытость — огромная редкость. Настороженность Элбриджа немного улеглась.

Он пожал протянутую руку:

— Элбридж.

— Точно! Рад знакомству, Элбридж. А можно узнать, из какого ты ордена?

— Я паладин Ордена Ржавого Щита.

— Отлично. Прошёл.

— ...?

Элбридж понятия не имел, что значит «прошёл», но враждебности в голосе эльфа не было ни капли.

Эльф потянул его за руку в хижину. Внутри пахло сытной, жирной снедью.

Эльф протянул руку Маркусу:

— Раз он Элбридж, значит, ты Маркус?

— Э-э... Ну да.

— И из какого ты ордена?

— Бог Лисьего Дождя. Я не паладин, наёмник.

— Отлично. Маркус тоже прошёл. Сегодня прямо гость на госте! Меня зовут Нисерас.

Нисерас подтащил к столу два стула-чурбака и весело рассмеялся:

— С тех пор как я поставил эту хижину, трое гостей разом — это впервые. Хотя хижина и не то чтобы старая... Элбридж, Маркус, ужинали?

Говорил он так просто и запанибрата, словно они были старыми друзьями.

Маркус покачал головой:

— Нет ещё.

— Да? Погоди немного. И давай попроще, церемоний я не люблю. Сыт по горло тем, что со мной обращаются как со старцем.

Нисерас бросил на сковородку кусок сливочного масла и начал жарить мясо.

В этом не было ничего странного. Вопреки людским стереотипам, меньше половины эльфов были вегетарианцами. А для такого крепкого парня, как Нисерас, вероятность оказаться вегетарианцем была ещё ниже.

Пока они рассаживались, Ромбель принёс две деревянные кружки, поставил их перед Элбриджем и Маркусом и налил обоим фруктового вина.

В воздухе разлился сладкий, пьянящий аромат.

Маркус даже занервничал.

Среди всех алкогольных напитков мира эльфийское фруктовое вино считалось абсолютным шедевром. За эту выпивку можно было выручить больше золота, чем она весила.

Пока Маркус осторожно потягивал вино и ахал, Элбридж принялся отчитывать дварфа:

— Ромбель. Молча пропал, а теперь сидишь тут и неспешно надираешься. Как думаешь, что я должен чувствовать?

— Если бы ты был таким же великодушным дварфом, как я... ты бы подумал: «Какое счастье, что мой друг в безопасности и хорошо проводит время».

Элбридж раздумывал, не явить ли «великодушному дварфу» кулак человека мелочного, когда Ромбель заговорщически прошептал:

— Элбридж. Я тут не просто так прохлаждаюсь. Ты хоть представляешь, как Нисерас управляется с этими вепрями? Завтра с утра он пообещал увести их от деревни. Мы закроем заказ одним махом.

Точно. Маркус же говорил, что эльф ехал на вепре верхом.

Элбридж тихо пробормотал:

— Значит, Нисерас — друид.

Среди эльфов встречались одарённые, способные легко приручать животных и общаться с ними. Друиды.

И тут Элбридж вспомнил слова Виреона. Земляной вепрь — это гибрид Твари и кабана.

— ...Я слышал, что друиды не могут приручать Тварей. Видимо, раз вепрь наполовину животное, с ним всё-таки можно договориться.

Но тут эльф, не отрываясь от сковородки, весело бросил:

— А? Ха-ха. Я не друид.

Больше всех удивился Ромбель.

— Что? Ты не друид?!

— Конечно, нет. Не всякий эльф, что мяса не ест, — друид. Но всякий друид мяса не ест.

И то верно.

Было бы странно общаться с животными, а потом их же есть.

— Но вепри же тебя слушаются!

— Ну да. А вот другие звери — нет.

Получается, Нисерас — друид по земляным вепрям?

Да не бывает такого на свете.

Ромбель спросил прямо:

— Тогда почему они тебя слушаются?

— Потому что я их создал.

— ...?

Нисерас гордо поднял большой палец и заявил:

— Я первый, кто додумался свести кабана с Тварью.