Самым любопытным во всей истории Нисераса было вовсе не то, что он провалил вознесение, и даже не то, что он выгнал демонов с юга копытами земляных вепрей.

Элбриджа зацепило другое: этот эльф получал шанс на вознесение целых три раза.

На Небесах богов было столько, что легко забыть: выбор Верховного Бога — редчайшая возможность.

— Нисерас. До чего же бурную ты прожил жизнь?

— Не столько бурную, сколько долгую. Даже среди эльфов мало тех, кто старше меня.

— Серьёзно?

— Я виделся с некоторыми богами ещё до того, как они вознеслись. Постой-ка... Да я и Богиню Ржавого Щита знал ещё смертной.

Разговор принимал крайне интригующий оборот.

Было раннее утро — время, когда Богиня Ржавого Щита обычно спала.

Элбридж понизил голос до шёпота:

— ...И какой она была?

Задавая этот вопрос, Элбридж был уверен, что Нисерас уклонится от ответа. Обычно подобные расспросы о Небесах или божественности заканчивались туманными фразами о том, что смертным не дано знать небесные тайны.

Но Нисерас оказался исключением из правил.

— Неотступная Скальдрина. Знаменитая была личность.

— ...!

У смертных повелось при вознесении отказываться от мирского имени, поэтому имена богов до их восхождения мало кто знал. Элбридж впервые в жизни услышал настоящее имя своей Богини.

И Нисерас на этом не остановился. Он продолжал делиться воспоминаниями так легко, словно пересказывал сплетни о соседях по деревне:

— В те времена люди любили Скальдрину сильнее, чем любого другого паладина.

— Да ну? Выходит, она была сильнейшей из всех?

— Ну, дралась она умело, этого не отнять. Была ли сильнейшей — не знаю... Но любили её не за силу, а за характер. В отличие от своей суровой, резкой внешности, душой она была мягкой и нерешительной. Слушай, а твоя Богиня сейчас нас не слышит?

Хотя рядом никого не было, Элбридж на всякий случай тоже перешёл на шёпот:

— Не переживай. У Богини сейчас время сна. Но почему такой характер вызывал любовь?

— Потому что там, где обычный рыцарь давно отступил бы, она упрямо стояла до конца.

Верхушка любого ордена вряд ли оценила бы рыцаря, который медлил с решениями и не умел сохранять хладнокровие.

Но для простых людей, стоявших за его спиной, всё выглядело иначе.

Если паладин не отступал даже тогда, когда следовало отступить, порой это спасало тех, кто иначе погиб бы. А значит, у тех, кого защищала Скальдрина, было больше всего шансов выжить.

— Вообще, тех, кто станет богом, видно сразу. Когда я впервые увидел Скальдрину, у меня в голове сразу щёлкнуло: «О, эта девица точно вознесётся...» И надо же — как в воду глядел. Вскоре так и вышло: она вознеслась вместе с подругой.

Рассказ Нисераса был настолько ошеломляющим, что Элбриджа только сейчас накрыло запоздалое беспокойство:

— Нисерас. А тебе вообще можно разглашать такое? Передавать истории о богах смертным — это ведь табу.

— Да какие это истории о Небесах? Я, смертное существо, просто рассказываю историю другого смертного из тех времён, когда она ходила по этой же земле. Как я, даже ногой толком не ступивший на Небеса, могу разгласить небесные тайны?

Это была колоссальная удача. Перед ним сидел эльф, помнивший эпохи, от которых не осталось даже легенд, и готовый свободно об этом говорить.

Вопросов накопилась целая гора.

Но в этот момент в голове Элбриджа всплыл образ Архимага Центральной Башни.

Может, Архимаг отправил его на юг к Озеру Вечности именно ради этой встречи с Нисерасом? Неужели он рассчитывал, что Нисерас прольёт свет на судьбу Леонхарта?

Даже если это просто совпадение — плевать.

Элбридж был уверен, что Нисерас должен знать и о Леонхарте.

— А сэра Леонхарта ты знаешь?

— Леонхарт из Ордена Ржавого Щита? Перекинулся с ним парой фраз, не более. Хотя, постой-ка...

Нисерас прищурился, пристально разглядывая Элбриджа:

— Так это про тебя он говорил. Тот, кто мог вознестись — и не вознёсся. Теперь я понимаю, почему он так сказал. Ты действительно из тех, кто достоин взойти на Небеса.

— Я?

— Я же говорил: таких видно сразу. Рано или поздно ты получишь свой шанс на вознесение. Если не в этой жизни, так в следующей.

Нисерас произнёс это не как догадку, а как неопровержимый факт.

Сердце Элбриджа заколотилось как сумасшедшее.

«Я... стану небесным богом?»

— Конечно, не прямо сейчас, — добавил Нисерас. — Врата Небес становятся всё уже. Тебе понадобятся куда более выдающиеся навыки и великие деяния. Надеюсь, ты не считаешь, что достиг своего предела?

— ...Разумеется, нет.

В последнее время из-за того, что уровень современных паладинов упал ниже некуда, Элбридж редко задумывался об этом. Но он лучше всех знал: ему ещё расти и расти.

Даже если не принимать в расчёт его возраст, Элбридж был превосходным бойцом, но к числу тех, кого называли величайшими, всё же не принадлежал. По крайней мере, по меркам той ушедшей эпохи.

Нисерас пошарил в кармане:

— Героев всегда ждут испытания. Элбридж, если наступит самый тёмный час, когда помощь будет жизненно необходима, — позови меня. Это будет выгодно нам обоим. Ты кризис переживёшь, а я получу свой четвёртый шанс взойти на Небеса.

Нисерас достал из кармана серебряную монету с выбитым на ней профилем его собственного лица.

Зачарованная вещь, без сомнений.

«И где он только такую штуку отчеканил...»

Принимая монету, Элбридж спросил:

— Так твоей целью тоже всегда было стать богом?

— Да. Я стану богом полукровок и гибридов. Богом брошенных, не принятых ни своими, ни чужими.

Элбридж и раньше догадывался, что Нисерас — полукровка. Чистокровные эльфы крайне редко покидают свои северные леса.

Вдруг Нисерас спросил:

— Кстати. Если ты тот самый парень, которого запечатали вместе с Архидемоном... какого чёрта ты разгуливаешь на свободе?

— Печать спала примерно в это же время в прошлом году.

— И кто её снял?

— Не знаю. Может, её кто-то снял, а может, она разрушилась сама собой.

Нисерас нахмурился:

— Нет. Если живого человека использовали как Ядро печати, печать может исчезнуть лишь в двух случаях. Первый: если ты от всего откажешься и примешь смерть. Второй: если кто-то снимет печать. Исключений нет.

Элбридж узнал то, о чём прежде даже не подозревал. Его глаза расширились, а выражение лица Нисераса стало ещё мрачнее.

— Ты что... только сейчас это узнал?

— Да.

— Элбридж. Это известно любому толковому магу. Если ты до сих пор этого не знаешь, значит... ты даже не пытался выяснить, кто снял печать.

И это была правда. Чистейшая.

Оказавшись на свободе, Элбридж поначалу задумался, почему печать спала, но за целый год так и не попытался выяснить причину своего освобождения. Ни единого раза.

Элбридж попытался оправдаться, но его голос звучал неуверенно:

— У меня хватало забот. Орден стоял на грани гибели... Да и не мог я спокойно раскрыть, кто я такой...

— Нет. Дело не в этом, — перебил его Нисерас. — Ты не идиот, Элбридж. Освободившись, ты первым делом должен был задуматься, почему это произошло. Причина, по которой ты до сих пор не попытался её найти, всего одна.

— ...И какая же?

— Ты просто остался доволен тем, что освободился. Тебе не хотелось думать о том, почему с тебя сняли печать. Так ведь?

В груди у Элбриджа всё оборвалось.

Точно такое же чувство он испытывал в далёком детстве, когда взрослые ловили его на месте преступления.

Видя, что Элбридж потерял дар речи, Нисерас сделал знак вепрю.

Земляной вепрь, на котором сидел Элбридж, послушно присел, позволив ему спокойно спуститься на землю.

Нисерас бросил на прощание:

— Нужна будет помощь — подай знак, Элбридж.

***

Когда Элбридж вернулся в деревню, стадо земляных вепрей уже бесследно исчезло.

Ромбель и Маркус проснулись, а староста Марта уже приготовилась вывести их из Великого Леса. Она даже собрала еду в дорогу для всех троих — обе руки были заняты свёртками.

— За мной! — бодро скомандовала она.

Несмотря на то что они пробыли в деревне от силы пару дней, Маркус и Марта успели сблизиться до неприличия.

Пока они напропалую флиртовали и перешучивались, Ромбель поравнялся с Элбриджем:

— Ты куда утром ходил?

— Да так. Прошёлся, воздухом подышал.

Элбридж ответил машинально, но в его голове роились мысли.

«Неужели я и вправду просто остался доволен тем, что освободился?»

Отрицать это было трудно.

Бесконечное ожидание без ясного конца было мучительным.

Элбридж уже не мог сосчитать, сколько раз пожалел, что добровольно вызвался стать Ядром печати. Он продержался лишь потому, что ему не хватило духу всё бросить.

Потому и замешательство в день, когда печать спала, длилось недолго.

Слова Богини о том, что он сделал достаточно и теперь может отдохнуть, втайне его обрадовали.

На словах Элбридж утверждал, что не отвернётся от долга и восстановит Орден. Но на деле именно это и стало самым надёжным бегством.

Разве не объявил он, что займётся Орденом, лишь бы не смотреть на более серьёзную проблему?

Он не пытался взглянуть в лицо беде, нависшей над миром.

Не трогал вопросы, которые сулили новые неприятности.

Не искал решения всерьёз.

Просто твердил себе, что занят делами Богини и Ордена, и наслаждался возвращённой жизнью.

Грудь сдавило. А в голове, наоборот, прояснилось.

Элбридж вознёс молитву:

— Богиня.

— Я внимаю тебе, Элбридж.

— Похоже, в ближайшее время у нас прибавится работы.

— Разве доселе ты не был занят? Ни разу не видала я, чтоб ты отдыхал. Не стряслось ли чего?

— Пока я странствовал по Великому Лесу, мне довелось многое увидеть и пережить. И я вспомнил, сколько всего ещё должен сделать.

— Ты и без того хорошо справляешься, а потому не надрывайся. Человек подобен тетиве: перетянешь — непременно случится беда.

— Я приму Ваши слова к сердцу, Богиня.

Но, вопреки мнению Богини, Элбридж считал весь минувший год отдыхом.

Теперь пришло время натянуть тетиву на лук.

Положение Ордена немного выправилось. Пора было отложить ближайшие заботы и заняться более серьёзной проблемой.

— Пришли! — крикнула Марта.

Всего за полдня пути под её руководством Великий Лес остался позади, и перед ними распахнулись бескрайние зелёные просторы.

Она от души сжала Маркуса в объятиях и помахала остальным:

— Будете на юге — обязательно заходите! А уж ты, Маркус, просто обязан вернуться!

Она приложила пальцы к губам и послала уходящему наёмнику воздушный поцелуй.

Маркус, расплывшись в довольной улыбке, помахал ей в ответ:

— Подкоплю деньжат и вернусь за тобой, только жди!

Судя по всему, за этот короткий срок их отношения шагнули далеко вперёд.

— ...

Как ни странно, они неплохо смотрелись вместе. И всё же Элбриджа с Ромбелем эта картина слегка раздражала.

— Так, посмотрим, — Маркус сверился с положением солнца.

Их путь, естественно, лежал на восток, в Соленион.

— Нам туда. Идём.

Но Элбридж даже не сдвинулся с места.

— Нет. Сначала мы навестим одно место.

— Навестим? Хотите заглянуть в какой-нибудь горный город? Или в Мидлмарч?

Элбридж покачал головой:

— В то самое место, где меня двести лет держала печать.

Отдых окончен.

К счастью, прошлый год не прошёл даром.

Кое-какое влияние.

Надёжные товарищи.

И сила выстоять в бою.

Минимальная подготовка завершена.

Пришло время раскопать всю правду с самого начала.

В конце концов, все ответы должны были находиться именно там.

— Для начала я выясню, кто снял печать с Архидемона.