Отряд Элбриджа прибыл в баронство Риверфорд.

Как и год назад, на холме лениво вращались лопасти мельницы.

Ромбель огляделся:

— Спокойное местечко.

Так было год назад, так было и сейчас.

Но Элбриджу показалось, что лица местных жителей стали чуть мрачнее.

— Замок вон там.

Элбридж повел спутников за собой.

Они не договаривались о встрече, но это был самый быстрый способ поговорить с бароном.

И тут им немного повезло. По пути к замку они наткнулись на знакомого старого рыцаря.

Элбридж подошел и протянул руку:

— Сэр Вальтер. Давно не виделись.

Но Вальтер смотрел на него с легким подозрением:

— Прошу прощения, мы знакомы?

— Это я, Элбридж. Мы вместе охотились на волка.

Вальтер недоверчиво прищурился, но тут заметил стоявшего рядом Маркуса.

Наёмник уважительно поклонился, и только тогда старый рыцарь просиял, крепко пожимая руку Элбриджу.

— Это же прошлой весной было? Невероятно... Тебя просто не узнать. Тогда ты был тощий, как скелет — без слез не взглянешь, а сейчас вон какой статный юноша... Маркус! И тебя рад видеть.

После Элбриджа Маркус тоже обменялся рукопожатием со старым рыцарем.

В отличие от многих рыцарей, Вальтер общался с наёмником совершенно свободно и без тени превосходства. Таким он был раньше, таким и остался.

Вальтер вызвался проводить их к замку. По пути он спросил:

— Сэр Элбридж. А что у вас там в ордене стряслось?

— Вы о чем?

— Как это о чем? Взять и разом получить четыре места в Совете — это не шутки. Наверняка совершили что-то выдающееся, не иначе.

Вальтер был вторым в мире верующим Ордена Ржавого Щита. Хоть сам он об этом и не подозревал.

— Это всё благодаря вам, сэр Вальтер.

— Да брось ты! Чего я такого сделал? Глупости какие.

Вальтер рассмеялся, решив, что Элбридж просто шутит.

Но в этом мире бывают люди, само существование которых уже меняет судьбы. Вальтер был именно таким человеком.

— К барону идете?

— Да...

— Отлично. Я вас провожу. Гляжу, у нас сегодня еще два высоких гостя. Жрец Золотого Блюда и брат из Стальной Наковальни.

Брови Ромбеля слегка дернулись, но устраивать скандал он не стал. Он прекрасно понимал, что Вальтер сказал это без злого умысла.

— Сэр Вальтер. Как вообще обстановка в ваших землях?

— Честно говоря... Не так спокойно, как раньше. Заметили частокол на окраине?

— Заметил.

Во владениях барона Риверфорда не было крепостной стены.

Вокруг самого замка была выстроена внутренняя стена, но толку от нее было мало — слишком уж низкая. Говорили, будто барон начал строить ее ради престижа, но бросил затею из-за недовольства жителей.

В общем, еще год назад границей между баронством Риверфорд и диким полем служила лишь воображаемая линия.

А теперь всё изменилось. Земли были обнесены оградой из заостренных кольев.

— Твари стали часто захаживать. Народ волнуется. Этот частокол тоже из-за них поставили.

— Частокола от Тварей маловато будет.

Вальтер хмуро кивнул:

— Прошлой осенью сэр Освальд погиб в бою с Тварью.

Голос Вальтера звучал на удивление спокойно.

За этот год он еще больше постарел, но не одряхлел — наоборот, стал выглядеть только крепче. Сражения и смерть выковывают из выживших сталь.

— Теперь у барона осталось только два рыцаря?

— К счастью, барон вывернул наизнанку свою заначку и нанял странствующих рыцарей и наёмников, так что мы пока держимся. Но надолго ли хватит денег... Эх. И чего это я разнылся перед гостями.

Старый рыцарь смущенно усмехнулся.

Вскоре они подошли к замку.

Видимо, из-за нехватки людей стражи у ворот не было. Вальтер довел их прямо до кабинета лорда и постучал:

— Милорд. К вам гости.

— Пусть войдут.

Порядки в баронстве были простые: вот и вся церемония приёма.

Увидев вошедших, барон Риверфорд слегка удивился:

— Кто эти господа?

— Это сэр Элбридж, милорд. Мы встречались прошлой весной.

— Элбридж... Тот худой паренек? Ого, давненько не виделись! Как поживал?

За этот год у барона изрядно прибавилось седины.

Сразу видно, сколько бессонных ночей ему пришлось пережить.

— А кто с тобой?

— Это наёмник Маркус. А те двое...

Хайнц шагнул вперед:

— Епископ Хайнц, глава Восточной епархии Ордена Золотого Блюда.

Барон Риверфорд от неожиданности чуть не опрокинул чернильницу.

Епископ Хайнц обладал властью не меньшей, чем многие знатные дворяне. Сравнивать его с мелким бароном на окраине было бессмысленно.

Барон Риверфорд вскочил из-за стола:

— Ох, прошу, присаживайтесь, Епископ Хайнц! Какими судьбами в наших скромных краях?

— Архиепископ Элбридж сообщил мне, что виконт Диккенс должен находиться в ваших землях.

— ...Архиепископ?

Взгляды барона Риверфорда и Вальтера скрестились на Элбридже. Тот слегка смутился.

— Сэр Элбридж, вы же были паладином?

— Так уж вышло.

Архиепископ ордена среднего звена тоже был фигурой, чья власть легко затмевала влияние мелкого лорда.

А уж в эти смутные времена влияние главы боевого ордена и вовсе взлетало до небес. К тому же Элбридж не был обычным архиепископом — он был живым символом и сердцем Ордена Ржавого Щита.

Барон напрягся еще сильнее:

— Я-ясно... А позвольте узнать, зачем вам виконт Диккенс?

Епископ Хайнц ответил прямо:

— Виконт Диккенс подозревается в том, что он снял печать Архидемона.

На секунду барон даже не понял смысла этих слов.

А когда до него дошло, его глаза едва не вылезли из орбит:

— Вы серьезно?!

— Пока что он лишь подозреваемый.

Маркус с небрежным видом добавил:

— Пока что.

У барона Риверфорда затряслись руки. Чернильница всё-таки опрокинулась, и черное пятно начало медленно расползаться по столу. Но лорду было не до этого.

— Я... я, конечно, давно знаю виконта... Но чтобы он сотворил такое? Да никогда! Я понятия не имел! Честное слово!

— Не сомневаюсь. Где он сейчас?

— Он вернулся в свои земли.

Элбридж нахмурился:

— Разве вы не говорили, что все жители его земель бесследно исчезли?

Сам Элбридж там не бывал, но сомневаться в этой информации не приходилось. В отличие от него, Золотое Блюдо наверняка посылало людей, чтобы проверить, правду ли писал виконт в своем донесении.

— Виконт... сказал, что попытается как-нибудь восстановить свои владения.

Бред. Восстановить опустевшие владения силами одного лорда невозможно.

Подозрение Элбриджа крепло.

Элбридж повернулся к барону:

— Выделите нам одного проводника.

***

В качестве проводника барон выделил им сэра Вальтера.

Этот жест как нельзя лучше показывал, насколько лорд был напуган новостью о Диккенсе.

И всё же, гонять седого старика в такую глушь было немного неловко.

— Сэр Вальтер. Не тяжело вам?

— Я рыцарь! Я всю жизнь тренировался. Для меня это плевое дело.

— Но раньше вы всегда были на коне.

Вальтер смущенно усмехнулся:

— Барон выскребает последнюю медь, чтобы оплатить охрану. Как я мог остаться в стороне? Я продал своего коня и вложил деньги в общую казну.

— Похоже, вы очень уважаете барона Риверфорда.

— Скорее... я им дорожу. Иногда мне кажется, что он мне как сын. Я ведь помню его еще совсем мальчишкой.

— Я ему об этом не скажу.

— Да он и сам всё знает.

Старый рыцарь добродушно прищурился, и в уголках его глаз собралась сеть глубоких морщин.

— Недавно барон предложил мне оставить владения и вместе уехать в Соленион. Сказал, что иначе нас в любой момент могут смести Твари.

Такой крупный город, как Соленион, вполне способен отбить даже атаку демона.

А вот баронство Риверфорд — другое дело. Не нужен никакой демон: появись здесь несколько сильных Тварей, и владения, скорее всего, исчезнут. Такой конец был вполне возможен.

Однако решение уйти далось барону непросто. Труднее всего отказаться именно от того, что всегда считал само собой разумеющимся.

— И почему вы до сих пор здесь?

— Потому что местные уперлись.

Барон Риверфорд казался мягкотелым и нерешительным человеком, но в нем скрывался неожиданный стержень.

Сама мысль о том, чтобы увести всех жителей и бросить землю, была нетипична для аристократа. А то, что он отступил, услышав отказ крестьян, — тем более.

— Большинство из них никогда в жизни не покидали баронство. Они намертво вросли в эту землю и уходить не желают.

— Они же погибнут.

— Я так им и сказал. А барон ответил: «Гибель идет медленнее стариковского шага».

Знаменитая максима.

[Гибель идет медленнее стариковского шага. Но глупцы, вместо того чтобы бежать от неё, закрывают глаза.]

Барон Риверфорд видел приближающуюся гибель. И он был готов от нее сбежать.

Но его люди предпочли закрыть глаза и остаться.

И тогда лорд не бросил их. Он решил зажмуриться вместе с ними.

Возможно, выдающимся правителем барон Риверфорд не был. Но хорошим господином — безусловно.

— Буду молиться, чтобы земли Риверфорда выстояли в этой буре, — искренне произнес Элбридж.

— Да обратит Богиня Ржавого Щита свой взор на наши земли.

Богиня наверняка будет смотреть за Вальтером. Просто одного ее взгляда недостаточно, чтобы одолеть все невзгоды.

***

Следующей ночью.

В непроглядной тьме Вальтер указал куда-то вперед:

— Там земли виконта Диккенса. Давненько я здесь не бывал.

В любом нормальном городе или даже мелкой деревушке ночью горят хотя бы несколько окон.

Но владения Диккенса зияли кромешной пустотой. Словно город накрыли черным саваном: ни единого огонька.

Ветер донес из темноты крик ночной птицы. Ночь была не столько безмятежной, сколько жуткой.

Сквозь крик птицы прорвалось пророчество Богини:

— Того и гляди здесь объявится призрак.

— Богиня, откуда в мире взяться призракам?

— Это лишь оборот речи, Элбридж. Уж твоей богине лучше прочих ведомо, что призраков не существует.

Элбриджа больше несуществующих призраков тревожило то, что Богиня до сих пор не спит.

Если она перепутает день с ночью, может случиться беда: в решающий момент Элбридж рискует остаться без её дара.

— Богиня, ночь уже глубока. Не пора ли Вам почивать? В последнее время Вы ложитесь всё позже.

— Не тревожься, Элбридж. Твоя богиня может не смыкать глаз день-два кряду без всякого ущерба для себя.

— ...

— Раз уж так вышло, разумнее будет не ложиться вовсе, а завтра лечь пораньше.

План звучал так, будто он с самого начала обречен на провал, но дальнейшие нравоучения могли счесть за богохульство. Элбридж решил больше не молиться.

Вспых.

Вокруг стало немного светлее. Вальтер зажег фонарь.

— Старею, в темноте совсем слепой стал.

Не успел свет разгореться в полную силу, как из мрака донесся резкий крик:

— Туши свет! Живо!

Вальтер не стал гасить фонарь, а поднял его повыше, чтобы разглядеть кричавшего.

В тусклом круге света мелькнуло лицо молодой женщины.

— Гаси, кому говорят!

В ее голосе было столько отчаяния, что Вальтер поспешно погасил фонарь.

Она приблизилась. Маркус крикнул в темноту:

— Эй, вы кто такие? Говорили же, что в землях Диккенса ни души не осталось!

В ответ из темноты раздалось:

— Вы что, первый день тут?

— Типа того.

— Считайте, что я вам жизнь спасла. Тьфу ты...

Судя по шагам, она подошла еще ближе.

— Не дергайтесь. Хабара тут на всех хватит.

— Какого еще хабара?

— Вы же в земли Диккенса мародерить пришли?

До Маркуса дошло, и он уточнил:

— А ты, значит, воровать пришла?

— Чего дурачка включаешь? Тут вокруг города таких, как мы, десятки шляются. Не строй из себя святошу.

Там, где исчезают хозяева, появляются мародеры. Это закон природы.

Странно было лишь то, что спустя целый год после исчезновения жителей мародерство всё еще продолжалось. Обычно такие города обносят подчистую за месяц-другой.

Не дождавшись ответа, женщина продолжила:

— Не напрягайтесь. Как я уже сказала, тут всем хватит.

Тут Маркус задал главный вопрос:

— А свет-то зачем тушить?

— Ах да, вы же новенькие. Зажжешь свет — появится призрачный рыцарь.

— Призрачный рыцарь?

— Из-за них город до сих пор не обобрали. По улицам бродят призрачные рыцари. Особенно остро они реагируют на свет. Понятно?

— Хм.

— В общем, вам еще учиться и учиться. Хватит шляться поодиночке, вступайте в нашу группу. У нас на карте отмечено, что уже обобрали, а до чего еще не добрались...

Она не успела договорить. Из темноты донесся тихий стук копыт.

Цок-цок, цок-цок.

— Твою ж мать..!

Женщина мгновенно развернулась, бросилась прочь и скрылась во мраке.

А вот отряд Элбриджа остался стоять на месте, вглядываясь в ту сторону, откуда доносился звук.

Цок-цок, цок-цок.

Стук копыт нарастал.

«Вот и он».

Во тьме вырисовалась массивная, громоздкая фигура. Но из-за кромешной ночи разглядеть детали было невозможно.

Элбридж вслушивался в звук копыт, чтобы точно определить расстояние до цели.

«Три. Два...»

Но прежде, чем он успел сказать «один», инстинкты ветерана взвыли, посылая сигнал тревоги быстрее, чем сработал разум.

Атаковать первым вслепую — значит открыться и подставиться под удар.

Но Элбридж знал по опыту: в такие мгновения пренебрегать чутьем неразумно.

«Сейчас!»

Элбридж рубанул мечом во тьму. И тут же...

Хряск.

Острие меча вонзилось во что-то твердое.