С утверждением Виреона о том, что количество мест в Совете не отражает реальную силу паладина, Элбридж был полностью согласен.

Ему ли не знать. Он до тошноты насмотрелся на никчёмных сопляков, которые раздувались от гордости только потому, что носили герб гигантского ордена.

Но если есть те, кто тянет средний уровень вниз, неизбежно найдутся и те, кто тянет его вверх.

Паладины прошлого — вот кто это был.

Ветераны из орденов среднего звена и выше — или же те, кто даже в гигантском боевом ордене выделялся особо.

Хрясь!

Элбридж с размаху вогнал ножны меча в живот противника. Паладин Серебряного Гарпуна согнулся пополам, исторгая содержимое желудка.

— Бле-э-э... Кха! Кха!

Это был четвёртый.

Элбридж обвёл взглядом толпу и спросил:

— Желающие ещё есть?

У многих горели глаза, они нервно дёргались, но вперёд никто не выходил.

Глава Братства, Виреон, с самого начала жёстко приказал: безнадёжным не лезть.

«Удивительные ребята. Смотрят, как я укладываю четвёртого, — и всё равно рвутся в бой. Восточные и с места бы не сдвинулись: побоялись бы уронить лицо перед толпой».

Причина явно крылась в разнице менталитетов.

Судя по тому, что Элбридж видел до сих пор, южане были попросту задиристее и воинственнее восточных.

Виреон с довольным видом хлопнул в ладоши.

— Отлично. Вы доказали свою квалификацию. Мы выделим вам жильё.

Строй паладинов — в Серебряном Гарпуне их называли Апостолами — рассыпался, и Виреон лично вызвался проводить гостей.

Элбридж втайне надеялся пожить в домике на ветвях, но, к его сожалению, Виреон повёл их туда, где деревьев было поменьше.

Элбридж внимательно изучал провожатого.

Тот был выше него больше чем на голову — настоящий исполин.

Но при таких габаритах в нём не было ни грамма неповоротливости. Упругая, хищная мускулатура выдавала в нём идеального бойца.

Ромбель не выдержал:

— Эй. Эти твои паладины... а, нет. Апостолы, что ли? Неважно. Ты же знал, что они Элбриджу не ровня. Зачем было стравливать их?

Ещё до начала поединка дварф подметил, что взгляд Виреона надолго задержался на нём и Элбридже. Значит, он прекрасно понял их уровень.

Как Виреон оценил их, так и Элбридж с Ромбелем оценили его: этот парень не был обычным громилой. В нём чувствовалась аура настоящего мастера. Элбридж даже подумал, что Виреон куда ближе к ветеранам ушедшей эпохи, чем нынешние паладины, забывшие, что такое бой. Пожалуй, он дотянул бы и до Паладина прошлого.

На вопрос дварфа Виреон ответил:

— Поражение учит лучше любой победы. Проблема лишь в том, что в процессе обучения высок риск сдохнуть...

— Логично.

— А тут вы. Вы могли показать моим людям новые приёмы, могли их размазать. Но при этом я знал, что вы их не убьёте. Стал бы я упускать такой шанс?

Оправдание звучало так, словно он просто хотел потренировать своих людей.

Но Элбридж чуял в его словах фальшь.

— А если бы мы просто разозлились и ушли?

— Вы бы этого не сделали.

— Нет. Могли бы запросто.

— Вы хотите собрать паладинов и жрецов Струящейся Воды здесь, в моём замке, а потом увести их к Братству Чёрного Топора. Так что просто так вы не уйдёте.

Это был удар в самое больное место. Группа Элбриджа на секунду потеряла дар речи.

Виреон обернулся и широко ухмыльнулся.

Элбридж понял: южанин просто бросил удочку, проверяя догадку. И их реакция дала ему стопроцентное подтверждение.

Отпираться не было смысла.

— Как ты узнал? — спросил Элбридж.

— На юге всякий знает, что Струящаяся Вода давно кормится возле Чёрного Топора. Вы могли идти прямо к ним. Раз вместо этого припёрлись к нам — причина может быть только одна.

Пальцы Элбриджа медленно легли на рукоять меча.

«Убить его прямо здесь? Успею ли я прикончить его до того, как сбегутся его люди? И смогу ли разобраться с последствиями?»

Пока Элбридж размышлял, Виреон махнул рукой:

— Своим я болтать не собираюсь. Используй меня — насколько сумеешь.

— Использовать тебя?

— Ну да. Вы ведь за этим пришли?

Элбридж всё ещё не мог до конца разгадать его мотивы.

— Какой тебе резон брать на себя такие риски?

— Расклад на юге сейчас такой... Если грубо — у нас пятисторонняя война. Сил одного моего замка не хватит, чтобы и инициативу захватить, и Струящуюся Воду подмять. Но с вами — шансы есть. Прежде чем решать, кому достанется куш, давай сначала увеличим банк.

Смысл был прост: Виреон хотел, чтобы они собрали для него как можно больше людей Струящейся Воды.

А вот останутся ли эти люди у Серебряного Гарпуна, или Элбридж уведёт их к Чёрному Топору — это вопрос для следующего раунда.

— То есть ты предлагаешь просто отложить резню на потом?

— Может и так. Но есть большая вероятность, что Струящаяся Вода решит остаться с нами. Мы, знаешь ли, парни не промах. Куда надёжнее Чёрного Топора. Станем для них отличными новыми партнёрами.

Элбридж мысленно поаплодировал.

Виреон обладал не только чудовищной силой и трезвым расчётом, но и чутьём на момент, когда стоит поставить всё на смелый ход.

Останутся ли лекари у него? Или обе стороны будут ждать удобного случая ударить в спину?

Кто знает. Но прямо сейчас их интересы совпадали.

Сотрудничать с Серебряным Гарпуном и спасти максимум людей.

— Сотрудничать будем. Но... я не хочу убивать людей из других орденов.

Виреон оскалился:

— Без проблем. Мне полномасштабная война тоже ни к чему. Победа, купленная ценой собственной силы, не стоит ничего.

Виреон остановился. Перед ними стоял небольшой одноэтажный дом.

В перенаселённом городе, где каждый дюйм на счету, получить отдельное жильё без соседей за стенкой — неслыханная роскошь.

Когда Виреон ушёл, Ромбель переступил порог и хмыкнул:

— Элбридж. Я-то думал, что после того как ты отлупишь его подчинённых, он сам выйдет на арену. Но он так и не вмешался.

— Ага.

— И заметь, его люди ни капли в нём не разочаровались.

Это означало одно из двух. Либо Апостолы Серебряного Гарпуна не верили в победу своего вожака, либо... они были абсолютно уверены в его мощи.

И, судя по реакциям, второй вариант был ближе к истине.

Элбридж искренне признался:

— При удобном случае я бы с ним с удовольствием скрестил клинки.

***

Виреон пришёл просить о помощи гораздо раньше, чем они ожидали.

На второй день их пребывания в замке он объявил:

— Выдвигаемся сегодня ночью. Готовьтесь.

— Уже?

— Сегодня ночью Орден Извилистого Клинка пойдёт в набег на Чёрный Топор. А мы войдём в опустевший замок, заберём людей Струящейся Воды и тихо уйдём.

— То есть пойдём малой группой?

— Да. Я, один мой человек, ты и дварф...

Виреон с сомнением покосился на Маркуса.

Он так и не понял, на что способен этот наёмник.

Элбридж подсказал:

— Если сомневаешься — бери. Как минимум, под ногами мешаться не будет.

— Добро. Значит, пятеро. Берите по минимуму. Крупных стычек избегаем, работаем скрытно.

Лицо Маркуса выражало сложную гамму чувств.

С одной стороны, его тащили в дело, куда он лезть совершенно не хотел. С другой — Элбридж и Виреон фактически признали его полезным, и это грело душу.

Ночью пятеро выскользнули за ворота.

Против обыкновения, Элбридж шёл без доспехов, налегке.

Ночной Великий Лес был куда громче дневного.

Цвирк-цвирк, цви-и-ирк—

Пение птиц, стрекот насекомых, шелест листьев под запоздалым ночным ветром — все эти звуки разносились далеко вокруг.

Время от времени во тьме шевелилось нечто крупное, обозначая своё присутствие.

Шурх.

— Ч-что это?! — Маркус в панике выхватил меч, заметив во тьме тушу размером с хорошую телегу. Или даже карету.

Помощник Виреона отозвался:

— Не атакуйте. Это земляной вепрь.

— Земляной вепрь?

— Самая частая Тварь на юге. Из десяти встреченных Тварей восемь будут земляными вепрями.

Маркус ошарашенно переспросил:

— Вы хотите сказать, что у вас тут один вид Тварей так расплодился?

— Да. Они очень плодовиты. По шесть-семь детёнышей в помёте.

Эта информация перевернула представления о мире не только Маркуса, но и Элбриджа с Ромбелем.

— Погодите. Твари... размножаются?!

— Да. Точного происхождения никто не знает, но мы полагаем, что Твари скрещивались с обычными кабанами и вывели новый вид. Считай, наполовину Твари.

— Никогда о таком не слышал...

— И повадки у них где-то посередине между Тварью и лесным зверем. Обычная Тварь кидается на человека сразу, а земляной вепрь нападает первым редко. Хотя по размерам с обычным кабаном и рядом не стояли...

— Хм. Значит, просто большая свинья. Ничего страшного.

Виреон, слушавший разговор, тихо рассмеялся:

— Я бы не обольщался. Обычно они не угрожают, но именно земляные вепри убили на юге больше всего людей.

— Вы же только что сказали, что они не нападают первыми?

— Очень редко они сбиваются в гигантские стада и сносят всё на своём пути. На юге мы называем это Стампидой.

Стампида.

Маркус прищурился, пытаясь прикинуть во тьме размеры зверя.

— Стадо... Это голов тридцать-сорок?

— Нет. От нескольких тысяч. И до нескольких десятков тысяч.

Маркус не понимал, шутит Виреон или нет, и попытался разглядеть в темноте его лицо.

Виреон усмехнулся. Даже в сумраке его белые зубы блеснули отчётливо.

— Я же сказал: земляной вепрь — самая многочисленная Тварь юга. И она же убила больше всего людей.

— Я даже представить себе такое не могу...

— А ты посмотри на его размеры. Когда десятки тысяч таких туш дуреют и несутся вперёд, от стен и всего прочего не остаётся ничего. Знаешь, почему на юге нет таких огромных городов, как в других краях? Из-за них. Построишь большой город — первая же Стампида сотрёт его в пыль.

Он-то думал, города здесь крохотные из-за густого леса. А оно вот как — из-за свиней.

Даже в темноте было видно, как Маркуса перекосило.

— А эта Стампида... часто бывает?

— Нет. Примерно когда я проходил обряд совершеннолетия, один город исчез. Это был последний раз. Стена того города до сих пор стоит неподалёку, хочешь покажу?

— ...Нет. Обойдусь.

Вопреки звериной внешности, Виреон оказался редким болтуном и всю дорогу травил байки: как месяц бродил по лесу, пытаясь найти его край; о диковинных Тварях; о нелепых обычаях чужих орденов; о том, какие придурки сидят в Чёрном Топоре и как в Струящейся Воде умеют выцыганивать деньги.

Бывают люди, которые расскажут ту же самую историю, что и все, — но так, что заслушаешься. Виреон был из таких.

«Родись он на востоке — вышел бы отличный наёмник с подвешенным языком».

Маркус, тоже мастер потрепать языком, в долгу не остался и выдал в ответ истории из своей наёмничьей жизни на востоке.

Когда в отряде двое таких болтунов, атмосфера не станет тяжёлой при всём желании.

Пятеро брели, переговариваясь, будто вышли на пикник, и шли так довольно долго — пока Виреон не вскинул руку, останавливая всех.

— Ладно. Остальное дорасскажете на обратном пути.

Перед ними высился замок, чуть поменьше, чем у Серебряного Гарпуна.

«Значит, это гнездо Ордена Извилистого Клинка».

Стены были высотой примерно в пять-шесть человеческих ростов.

Виреон повернулся к Элбриджу:

— Ты говорил, тебе не по нутру убивать людей?

— Да.

— Мне тоже. Положим ровно столько, сколько придётся, и тихо уйдём.

С этими словами Виреон отцепил кривой меч и гарпун и положил на землю, опасаясь, что металл блеснёт в лунном свете.

— Без оружия справишься? — спросил Элбридж.

— Легко. Я, вообще-то, рукопашник. Вот с железом у меня как раз похуже.

Ночные облака, подхваченные ветром, наползли и закрыли ярко-жёлтый полумесяц.

Виреон пружинисто подпрыгнул на месте пару раз, а затем оттолкнулся и рванул вперёд.

Тых!

Мгновенно оказавшись у стены, он полез вверх, словно дикий зверь. Используя только руки и ноги, он карабкался быстрее, чем человек по приставной лестнице.

Элбридж невольно восхитился.

«Быстро. Как белка по дереву».

За пару вдохов Виреон добрался до верха.

Луна всё ещё была скрыта. Виреон беззвучно, как призрак, скользнул к двум клюющим носом часовым и свернул им шеи.

Ромбель одобрительно крякнул:

— А парень-то хорош. Даже в старые времена таких поискать надо было.

— Не зря он так в себе уверен.

Сверху сбросили верёвку. Четверо оставшихся подошли к стене и поднялись по ней.

Наверху Виреон ухмыльнулся:

— Так, работаем максимально тихо и быстро.

Виреон, его помощник, Элбридж и Ромбель спрыгнули внутрь.

Четверо рухнули с изрядной высоты — и не раздалось ни единого звука.

Атмосфера словно требовала прыгнуть следом, и Маркус уже дёрнулся, но тут Бог Лисьего Дождя снизошёл до пророчества:

— Маркус. Не дури, спустись просто по лестнице.

— Слушаюсь.

Истинно верующий Маркус безупречно следовал божественным пророчествам.