Ночь выдалась такая, что в небе висел лишь тонкий серп луны, а на улицах не было ни души.

Отряд во главе с Виреоном пробирался по городу короткими перебежками, пользуясь тем, что облака время от времени закрывали луну.

Хорошо было хотя бы то, что Виреон, судя по всему, точно знал дорогу.

— Виреон. Ты знаешь, куда идти?

— Бывал здесь пару раз, — отозвался южанин. — До войны мы с Извилистым Клинком неплохо ладили.

Элбридж вспомнил двух часовых на стене.

Не заклятые враги. Даже не противники в бою. И всё же Виреон свернул им шеи — без раздумий, одним движением.

«Окажись я на его месте — смог бы так же?»

Умения хватило бы. А вот уверенности не было. Уверенности в том, что ради выгоды ордена можно убивать других людей.

Впрочем, те, кто служил в ордене до него и сгинул в веках, наверняка мучились тем же самым.

Ромбель спросил:

— Дорогу ты знаешь, это хорошо. А где именно держат жрецов — тоже знаешь?

— Разумеется. А как, по-твоему, я узнал, что Извилистый Клинок сегодня снимется с места?

Способ напрашивался только один.

Свои люди в Ордене Извилистого Клинка. Или в самом городе.

Судя по хватке Виреона, для него это было вполне посильно.

Миновав храм Ордена Извилистого Клинка, Виреон повёл их к исполинскому дереву и полез вверх по стволу.

В стволе было просторное дупло — в нём легко поместились бы несколько человек. Внутри спали четверо.

Две жрицы, старый жрец — и мужчина с извилистым мечом.

Паладин с извилистым мечом почуял чужих и рванулся встать.

— Вы...!

Встать он не успел. Виреон левой рукой зажал ему рот, правой вырвал у него же меч и вогнал в сердце.

— ...Кхр-р-р.

Элбридж окинул дупло взглядом.

«Мало. Остальных, выходит, потащили с собой».

Пятеро чужаков появились без предупреждения, а надзиратель уже был мертв. Проснувшиеся жрецы не могли выдавить ни слова — их колотило от ужаса.

Элбридж прошептал:

— Я Элбридж из Ордена Ржавого Щита. Прибыл из восточного Солениона по просьбе жреца Исальвиуса.

Имя Исальвиуса подействовало мгновенно — все трое заметно расслабились.

Виреон, как о чём-то само собой разумеющемся, распорядился:

— Дича. Ромбель. Уводите их и возвращайтесь.

— Слушаюсь.

Помощника Виреона, оказывается, звали Дича.

В отличие от него, Ромбель согласился не сразу:

— А вы что будете делать?

— Скоро Извилистый Клинок вернётся. Мы дождёмся и вытащим паладинов, которых они увели с собой.

— Справитесь?

— Эти парни ушли на вылазку ещё вчера днём. Вернутся ночью ни с чем — значит, будут валиться с ног. Дождёмся, пока уснут, и уведём наших.

Ромбель зацепился за нестыковку.

— Ни с чем? Тебе-то откуда знать?

— Так я и другой стороне шепнул, что Извилистый Клинок готовит налёт. Там наверняка решили подстраховаться, даже если не до конца поверили.

— Ах ты ж хитрожопый... Ладно, понял.

Ромбель похлопал Виреона по спине, взвалил жрецов на закорки и бесшумно полез вниз.

Маркус проводил взглядом растворяющегося во тьме дварфа и произнёс почти жалобно:

— Спрошу на всякий случай... Не лучше ли было мне уйти, а Ромбелю остаться? Он же боец посильнее меня...

Виреон качнул головой:

— Ромбель слишком приметный. Если что-то пойдёт не так, по нему нас и вычислят. И потом, ты же говорил, что служишь Богу Лисьего Дождя?

— Ну да.

— Удача сейчас нужнее нам, чем им.

«Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова — дотошная скотина», — мысленно восхитился Элбридж.

***

Оставшаяся троица укрылась на стропилах храма и стала ждать.

Долго ждать не пришлось: к храму двинулась целая толпа. Хозяева города возвращались.

Позади них плелись люди Струящейся Воды.

«Многие волочат ноги. Вымотались все».

Голоса, доносившиеся снизу, были злыми и раздражёнными.

— Как эти ублюдки из Крадущейся Тени пронюхали?

— Своего человека подсадили, не иначе. Первые проныры на всём юге...

Немного погодя сверху, от деревьев, донёсся крик:

— Кадум убит! Жрецы пропали!

— Всё, теперь точно ясно. Работа Крадущейся Тени. Соглядатай слил наши планы, а потом ещё и жрецов увёл.

— И тех двоих на стене, и Кадума — тоже их люди?

— А чьи же ещё?

— Вот твари...

Их рассуждения складывались одно к одному, вполне убедительно.

Но убедительное далеко не всегда оказывается правдой.

Низкий голос прорычал распоряжение:

— На сегодня всем отдыхать. Хоть с кем в союз войду, а Крадущуюся Тень вырежу под корень. Хоп, Хиша. Сегодня ваша очередь на стене.

— Слушаемся.

Шаги расходились в разные стороны. Внутри храма тоже кто-то оставался, но вскоре затихли и они.

А Элбридж со спутниками тем временем спокойно сидели на стропилах, прямо у них над головами, и слушали.

— Замешкаемся — рассветёт. Пора вниз.

Троица спустилась и вошла в комнату, куда согнали жрецов и паладинов Струящейся Воды.

Переход вымотал их так, что они не проснулись, даже когда чужаки вошли внутрь.

— Поднимайтесь.

Их растолкали — тех, кто только что уснул.

Девять человек. Все были одурманены усталостью и сном, но глаза кое-как разлепили.

Элбридж представился:

— Я Элбридж, из восточного Солениона. Прибыл по просьбе господина Исальвиуса, чтобы вытащить вас.

— Исальвиуса?

При этом имени у людей распахнулись глаза.

Похоже, вес в ордене у старика был немалый.

Виреон добавил:

— Исальвиус обратился за помощью к нашему Братству Серебряного Гарпуна. Троих из дупла мы уже забрали. Идите следом. Тихо.

Жрецы и паладины Струящейся Воды молча поднялись и на измученных ногах вышли наружу.

Снаружи было по-прежнему темно, вокруг — ни души. И всё же сердце Элбриджа колотилось как бешеное.

Чего только Элбридж не повидал за свою жизнь.

Но вот выкрадывать людей из лап других людей ему довелось впервые.

«Тихо. Только тихо...»

Когда небо на востоке начало сереть, они добрались до стены.

— Подождите здесь.

Виреон снова полез наверх.

Вскоре он махнул рукой сверху. Поднявшись по внутренней лестнице, они увидели то, что и следовало ожидать: двое обмякших мертвецов.

Они лежали расслабленно — умерли во сне.

Виреон сбросил наружу всё ту же верёвку.

— Спускаемся.

Немного погодя за стеной оказались все.

Паладины и жрецы Струящейся Воды всё ещё стояли, будто оглушённые, не в силах прийти в себя.

— ...Не думал, что выбраться отсюда будет так просто.

— Ещё не выбрались. Шевелитесь.

Отряд Элбриджа и девять спасённых двинулись через Великий Лес.

Когда кто-то из спасённых выбивался из сил, Элбридж, Виреон или Маркус подставляли спину.

«Погоня может сесть на хвост в любой момент. Надо уйти как можно дальше».

Но и когда рассвело, и небо налилось синевой, преследователи так и не показались.

За всю обратную дорогу им попались только земляные вепри, с хрюканьем рывшие землю.

Вепри, разумеется, лишь тупо проводили их взглядом и даже не двинулись навстречу.

***

После того как Виреон и отряд Элбриджа вытащили людей Струящейся Воды, лица у спасённых заметно посветлели.

Если уже сейчас так — Струящаяся Вода и правда может остаться на стороне Виреона.

Но для самого Виреона это было только начало.

— Извилистый Клинок объявил, что хоть с кем объединится, лишь бы ударить по Крадущейся Тени. В союзники они наверняка возьмут Орден Древесного Пня. А те, в свою очередь...

Элбридж слушал вполуха.

По правде говоря, ему было совершенно всё равно, кто возьмёт юг под свою руку.

Пусть только закончится рабство людей Струящейся Воды — и появится повод спокойно двинуться к Озеру Вечности.

Элбридж откровенно не скрывал равнодушия, но Виреон продолжал осыпать его расположением.

— ...Ладно. Это и правда моя забота, не твоя. Может, вместо скучных разговоров разомнёмся?

Виреон по-настоящему проникся Элбриджем после спарринга, который они устроили от нечего делать на следующий день после вылазки.

В рукопашной Элбридж южанину проиграл. Зато с оружием одолел его без особого труда.

Одна победа и одно поражение. Из этих двух Виреона зацепило именно поражение.

После того как Элбридж в спарринге хорошенько прошёлся по нему ударами ножен, Виреон стал смотреть на него сияющими глазами, совершенно не вязавшимися с его звериным обликом.

По одному этому выражению Элбридж понял, что творится у южанина в голове.

Наверняка за всю жизнь у Виреона не находилось никого, кого можно было бы назвать ровней.

— Утром уже махались. Хватит на сегодня.

Понимая, что иначе южанин от него не отстанет, Элбридж ушёл.

Он поднялся на стену и сел, свесив ноги наружу.

Так он и сидел, глядя на Великий Лес, когда рядом как бы сам собой опустился Исальвиус.

Старик начал издалека — с Великого Фестиваля.

— Тогда, в Соленионе, вы мне были до того противны... Кто бы мог подумать, что всё так обернётся.

— Человеческие дела непредсказуемы.

— Я, признаться, думал, что вы откажете мне именно из-за того случая. Наше знакомство, если разбираться, вышло скорее скверным, чем добрым.

— У меня к вам нет обиды. Скорее уж мне самому было неловко.

Это была чистая правда. Элбридж не питал к Исальвиусу ни особой приязни, ни вражды.

Да и сейчас он пришёл на юг не из чистого человеколюбия. Ему нужен был предлог, чтобы добраться до Озера Вечности, да и людей Струящейся Воды было немного жаль. Вот и всё.

— Кстати. Вы, кажется, говорили, что ваши прихожане живут возле Озера Вечности?

Элбридж исподволь перевёл разговор в нужное русло.

Так будет проще уйти к озеру, когда всё закончится.

— Да, верно.

— Но разве жрецы и паладины обычно не держатся поближе к своей пастве?

— Тут... есть причины.

Исальвиус горько усмехнулся.

— Юг — не та земля, где легко жить. И берега Озера Вечности не исключение. Наши прихожане всегда живут в нужде. Им не хватает самого необходимого.

Скудная жизнь. Жрецы и паладины на чужбине. Дар исцеления.

Дальше можно было не объяснять.

— Значит, вы вышли на заработки.

— Да. Мы лечим людей, на вырученные деньги покупаем необходимое и отправляем к Озеру Вечности. И на восток мы, по правде говоря, сунулись по той же причине. Закрепись мы в богатых восточных землях — денег выходило бы куда больше...

Элбридж подумал: то, как живёт Исальвиус, слишком не похоже на нравы нынешнего века.

— И ради этого стоит оставаться в Ордене Струящейся Воды?

Он постарался задать вопрос осторожно, чтобы старик не понял его превратно. Исальвиус и не понял.

— Вам известно, что южные ордена по большей части почитают своих предков?

— Слышал краем уха.

Это была одна из главных особенностей южных орденов.

Человек совершает нечто великое и возносится; его род основывает орден и служит вознёсшемуся. Орден строится на крови, и потому жрецы с паладинами на юге стоят вровень с аристократией.

Южан это не смущало. Ведь паладин — родня самому богу.

— Южные боги берегут своих верующих, потому что их связывает кровь. Или хотя бы общая родина. Но Бог Струящейся Воды был иным. Он не смотрел, кто откуда родом, — он обнимал своей любовью каждого.

До сих пор это звучало как проповедь из любого ордена. А дальше пошли странности.

— Каждый верующий нашего ордена за жизнь получает пророчество несколько раз. Знаете, когда я услышал своё первое? Я признался соседской девчонке, и она мне отказала. Тогда Бог Струящейся Воды снизошёл до пророчества и утешил меня: не убивайся.

Такое трудно было даже вообразить.

Боги берегут пророчества, а если и снисходят до них, то обращаются к Архиепископам.

Бог, говорящий с рядовым верующим, — редчайшая редкость.

На вопрос «почему» обычно отвечали примерно одинаково.

Дабы слово божье имело вес.

Дабы сберечь хоть немного божественной силы и раздать верующим побольше.

Дабы не заводить любимчиков.

В этом смысле Бог Струящейся Воды был богом крайне необычным.

Если пророчества по нескольку раз получает каждый верующий...

— Когда родилась моя дочь, пророчество получили и я, и моя жена. И это не мимолётный интерес, не прихоть. Бог Струящейся Воды помнит все наши мелкие, ничтожные истории и смотрит на нас с теплотой. Он бог — и он же отец всем своим верующим.

Молчавшая до сих пор Богиня Ржавого Щита снизошла до пророчества:

— Возлюбленное дитя моё. Твоя богиня тоже не уступит.

— Богиня Ржавого Щита тоже не уступит, — передал Элбридж дословно.

Богиня застыдилась.

— Твоей богине не было нужды, чтобы ты передавал это Исальвиусу. Элбридж...

Исальвиус, разумеется, не знал, что услышал пророчество.

Он мягко улыбнулся:

— Значит, вам это ведомо, сэр Элбридж. Бог, что искренне любит и бережёт своих верующих, куда более достоин почитания, чем бог, отпускающий силу по счёту, будто в лавке. Печально лишь, что почти все боги слишком заняты, чтобы уделять внимание пастве.

Дар исцеления Бога Струящейся Воды уступает дару Богини Весеннего Дождя и Мха.

Если рассуждать трезво, его верующим было бы разумнее перейти в Орден Весеннего Дождя.

Но Бог Струящейся Воды добавил к слабому дару любовь и внимание — и до сих пор удерживает своё единственное место в Совете.

Внимание и любовь, что бог с недосягаемых Небес обращает к земному существу, — переживание такой силы, что человек ни разу за всю жизнь не посмотрит в сторону другого ордена.

Что вместо того, чтобы отвернуться от рухнувшего ордена, он выберет тернистый путь и станет поднимать его заново.

Элбридж вспомнил день, когда впервые услышал голос Богини.

Тот короткий разговор он помнил отчётливо и двести лет спустя. И знал, что не забудет до самой смерти.

Оттого он и задался вопросом — впервые в жизни.

По какой причине боги берегут свои пророчества и не спешат показывать любовь к тем, кто в них верит?