Теперь, когда они знали, что печать была снята кем-то намеренно, оставалось выяснить, кто именно это сделал.

А искать следы следовало в одном месте — за стеной каменной камеры.

Элбридж видел два способа добраться до обратной стороны стены.

Первый: проломить стену со стабилизирующим контуром.

Второй: найти вход в туннель с другой стороны.

Ромбель, разумеется, выбрал второй вариант.

— Ты что, хочешь, чтобы нам всё это на головы рухнуло? Будем искать второй вход.

Троица выбралась на поверхность и принялась прочесывать лес вокруг.

И не успело пройти время, за которое выпивают чашку чая, как Ромбель нашел место, похожее на вход.

— По расстоянию и направлению вроде сходится... Должно быть, здесь.

Элбридж вгляделся в землю, но никакого прохода, в который мог бы протиснуться человек, не увидел. Просто слегка просевший грунт, и больше ничего.

— Это, по-твоему, вход?

— Ага. Сделали дело и обрушили туннель за собой. Вон, видишь, кусок подпорки торчит.

Дварф короткой ногой пнул землю в краю провала.

Оттуда и впрямь торчал кусок бревна толщиной чуть больше мужского предплечья.

— Допустим. Но как мы туда попадем, если всё завалено?

— Если обрушили вход, это не значит, что засыпало весь туннель целиком. Тем более там крепи стоят. Погоди-ка.

Ромбель развязал свой вещмешок.

Как и положено дварфу, внутри обнаружилась куча инструментов. Деревянные черенки разной длины, бойки молотков, ножовки... Среди прочего была и разборная лопата.

«...И как ему только не тяжело всё это таскать?»

Ромбель в мгновение ока собрал лопату и, не прося помощи у Элбриджа или Маркуса, принялся остервенело копать землю. Видимо, его задело, что Маркус до этого выступал главным экспертом.

Вжих! Вжих! Вжих!

Скорость, с которой дварф откидывал землю, была пугающей. Элбридж с Маркусом могли только восхищенно наблюдать.

— Теперь я понимаю, как дварфы умудряются вырубать города в цельных горах...

Вскоре перед ними открылась необвалившаяся часть туннеля.

Деревянные крепи по бокам и на потолке выглядели вполне надежно. Угрозы обрушения не было.

Было другое. Из темноты пахнуло невыносимой вонью.

— Эта вонь...

Все трое слишком хорошо знали этот запах.

Пройдя по туннелю около десяти шагов, они наткнулись на три гниющих трупа. Это были еще не голые скелеты, но плоть уже изрядно разложилась, представляя собой весьма тошнотворное зрелище.

— Свидетелей убрали, — констатировал Элбридж.

Они осмотрели небольшую земляную пещеру.

Никаких зацепок. Впрочем, странно было ожидать, что убийцы оставят здесь явные улики.

Естественно, их внимание переключилось на сами тела.

Те, кто их убил, явно постарались уничтожить всё, что могло бы указать на личность погибших. При них не было никаких вещей, кроме истлевшей одежды. И даже она была повреждена: в нескольких местах ткань словно нарочно разрезали или вырвали.

И всё же, некоторые выводы сделать было можно.

— Обувь из воловьей кожи, — заметил Маркус.

Богачи носили обувь из мягкой телячьей, оленьей или ягнячьей кожи. Бедняки предпочитали дешевую козью, хотя она быстро изнашивалась. Воловья кожа занимала место примерно посередине. Погибшие не были богачами, но и последнюю корку не доедали.

— Одежда плотная. Скорее всего, убили зимой или ранней весной, — добавил Элбридж.

Время примерно совпадало: Элбридж освободился от печати прошлой весной.

Но на этом очевидные улики заканчивались. Пока Элбридж и Ромбель размышляли, стоит ли поковыряться в гниющей плоти в поисках других зацепок, Маркус достал перочинный нож и начал вспарывать подкладки курток на трупах.

— Ты что делаешь?

— В зимнюю одежду часто вшивают утепленную подкладку. И заодно... иногда на эту подкладку нашивают знак своего ордена.

На одном из разрезанных кусков ткани, как раз в районе сердца, обнаружился старый лоскут с вышивкой.

Лоскут обветшал, а рисунок поблек, но знак всё еще можно было узнать.

— Орден Медной Чаши.

Орден среднего звена, который стабильно удерживал места в Небесном Совете. Не настолько большой, чтобы след затерялся среди тысяч верующих. Будь это Орден Золотого Блюда, установить личности погибших было бы куда сложнее.

— Нужно поискать ближайшую деревню.

Бог Медной Чаши покровительствовал общинам, бережливости и путешественникам.

Так что жертвы, скорее всего, были родом из небольшой деревни, а не из большого города.

— Маркус. Знаешь тут какие-нибудь деревни поблизости?

— Я много где бывал по работе... Есть тут одно местечко на примете. Давайте туда.

Они молча шагали по лесной тропе.

Элбридж и Маркус погрузились в свои мысли.

Первым тишину нарушил Ромбель:

— Элбридж. О чем думаешь?

— Если кто-то сломал печать, значит, он рассчитывал извлечь из этого выгоду, так?

— Ну да.

— И какая же выгода может быть от распечатывания демона?

Ромбель немного подумал и ответил:

— Может, демонопоклонники какие-нибудь? Этим психам только дай повод демона выпустить.

— В наше время демонопоклонники? Да совсем недавно на востоке большинство людей вообще не верило в существование демонов.

— Тогда... ну, может, расхитители гробниц.

Элбридж покачал головой:

— Нет. Работали профессионалы. Они точно знали, как снять печать. И то, что они вырыли туннель с обратной стороны, а не вошли через склеп... означает, что они догадывались о моем состоянии. Зайди они через дверь — я бы их заметил, вот они и зашли с тыла.

— Для тебя мысль на удивление проницательная.

У Ромбеля была скверная привычка добавлять к комплиментам язвительные шпильки, за которые так и чесались руки ему врезать.

Элбридж повернулся к дварфу. Тот привычно встал в защитную стойку. Но сейчас Элбриджу было не до шуток, поэтому он отвернулся. И не потому, что не сумел бы пробить защиту.

— Ромбель. Кому еще может быть выгоден демон, выпущенный на свободу?

— Да много кому. Тому, кто хочет превратить этот регион в пепелище. Или идиоту, который верит, что демон в награду отсыпет ему сокровищ. Или просто тому, кто хочет, чтобы мир сгорел в аду...

— А если более реалистично?

— Элбридж. Хочешь, скажу кое-что забавное?

— Ну?

— На самом деле, я точно знаю, кто получил самую большую выгоду от твоего освобождения. Я даже знаю, что это за организация.

— И кто же это?

— Ты и твой орден.

Элбридж уже рефлекторно вскинул кулак, но замер на полпути.

Он понял, что Ромбель говорит абсолютно серьезно.

О выгоде самого Элбриджа и говорить не приходилось.

Но и выгода Ордена Ржавого Щита была налицо. Не прошло и года с момента освобождения Элбриджа, как орден-аутсайдер с нулем мест в Совете отхватил себе сразу четыре. Со стороны это выглядело крайне подозрительно. Словно кто-то всё тщательно спланировал, подготовил почву и только потом снял печать.

Голос Элбриджа стал ледяным:

— Ромбель. Ты думаешь, я сам сломал свою печать?

— Нет. Но когда ты впервые объявился и заявил, что печать спала... Больше всего я подозревал твою Богиню.

БА-БАХ!

С ясного неба грянул гром, и ослепительная молния ударила в землю в нескольких шагах от группы.

— ЭЛБРИДЖ! Этот неразумный дварф несет сущую околесицу! Пусть твоя богиня и была безмерно счастлива вернуть своего единственного паладина, но я не из тех глупцов, что ввергают мир в смуту ради личных чувств!

Богиня Ржавого Щита метала молнии в прямом и переносном смысле.

И на этот раз пророчество прозвучало не только в голове Элбриджа — оно прогремело с небес на весь лес.

Ромбель немедленно опустился на колени и взмолился:

— Разумеется! Это было лишь мимолетное сомнение! Я не раз сражался бок о бок с паладинами Ржавого Щита двести лет назад и прекрасно знаю, что Богиня Ржавого Щита решительно не приемлет демонов!

— ...

— Более того, раз я могу произнести это вслух, значит, все мои подозрения давно развеялись! Останься у меня хоть тень сомнения, разве посмел бы я сказать такое перед единственным паладином Богини?

Из-за болтливости Ромбеля ни в чем не повинный Маркус тоже шлепнулся на колени и затрясся от страха.

Голос Богини Ржавого Щита зазвучал еще более сурово и непререкаемо:

— Впредь не смей сомневаться во мне. Дварф Ромбель.

— Разумеется, Богиня!

Когда гнетущее присутствие божества исчезло, Ромбель с трудом поднялся на ноги и тихо буркнул:

— ...Вот ведь... всё слышала.

БА-БАХ!

Еще одна молния ударила прямо перед его носом.

Ромбель снова рухнул на землю:

— Ой, проклятый мой язык! Я, Ромбель, ни секунды не сомневаюсь в Богине! Как бы Вы могли прорыть туннель и сломать печать, если у Вас не было ни одного верующего?! Если на Небесах и есть божество с кристально чистой репутацией, то это Богиня Ржавого Щита!

В словах Ромбеля не было злого умысла.

Но Элбридж чувствовал, что Богиня всё равно уязвлена. Ведь время, когда у нее не было ни единого последователя, она считала самыми темными днями своей жизни.

— ...Добро. Впредь следи за своим языком. Ромбель.

— Слушаюсь!

Богиня Ржавого Щита произнесла свое последнее пророчество тоном, полным ледяного величия, но Элбридж был уверен: сегодня же она побежит жаловаться своей подруге, Богине Весеннего Дождя и Мха.

Элбридж подумал, что следует поскорее раздобыть хорошего пива и поднести его Богине, чтобы немного её утешить.

После двух молний разговор как-то сам собой сошел на нет.

***

Деревня, в которую привел их Маркус, насчитывала от силы сотню жителей.

Но, несмотря на скромные размеры, здесь было полно повозок, телег, а также стоял добротный постоялый двор с собственной конюшней и складом.

Маркус пояснил выбор маршрута:

— Эта деревня живет за счет проезжих торговцев, рабочих, наёмников и путешественников. Сюда частенько заглядывают в поисках работы... Это одно из немногих поселений неподалеку от каменной камеры, где легко было нанять людей. Возможно, есть какая-то связь между этой деревней и трупами.

Троица направилась к постоялому двору.

Поскольку Орден Медной Чаши покровительствовал путешественникам, многие трактирщики почитали именно этого бога. Да и отряду не помешало бы снять комнаты.

На доске объявлений перед входом Маркус заметил любопытный пергамент.

— Дополнительные выборы... Впервые такое вижу.

На пергаменте говорилось, что Небесный Совет проводит внеплановое голосование, чтобы заполнить образовавшуюся вакансию.

Очевидно, речь шла о месте, которое освободилось после падения Бога Струящейся Воды.

— ...Нас это не касается. Вакансия открылась на юге, вот пусть юг ее и заполняет, — пожал плечами Ромбель и толкнул дверь.

Они сразу же встретились взглядом с хмурым трактирщиком.

Несмотря на то, что к нему завалились сразу трое клиентов, на его лице почему-то мелькнуло разочарование.

Элбридж оглядел зал.

За столами было полно торговцев и работников; несколько человек выпивали.

Троица уселась за длинный стол напротив хозяина.

Тот покосился на входную дверь и спросил:

— Ужинать будете?

— И поужинаем, и переночуем. Комнаты хватит одной.

— Добро. Когда пойдёте наверх, тогда и расплатитесь — за ужин и за комнату.

Трактирщик махнул рукой в сторону кухни.

Раз хозяин не спросил, что им подать, кормили здесь, похоже, всех одним и тем же.

Элбридж скосил глаза на соседние столы.

Все ели: вареную картошку, похлебку из репы, куски сыра и темный хлеб.

Маркус положил на стойку несколько монет:

— Налейте-ка нам по кружке пива. Кстати, хозяин. Какому богу молитесь?

— Я? Богу Медной Чаши.

— А нет ли среди ваших прихожан кого-нибудь, кого давно не видно в деревне?

Трактирщик хмыкнул:

— В этой деревне Медной Чаше молюсь только я и моя жена.

— Вот как.

«Значит, промахнулись». Только Элбридж успел об этом подумать, как трактирщик, ставя перед ними пиво и тарелки с едой, добавил:

— Точнее, так стало с тех пор, как мой сын ушел из дома.

Троица напряглась.

Заметив это, хозяин спросил:

— Что, еда не по вкусу? Другой нет.

— А... Нет, еда отличная. Просто вспомнил кое-что из своей практики. Я ведь тоже наёмник.

Услышав это, трактирщик оживился:

— Всю жизнь ныл, что не хочет до старости торчать в трактире... А потом приятель нашел ему работу — он и ушел. Наслушался наёмничьих баек, вот дурь в голову и ударила.

— Бывает. Молодая кровь, все хотят мир посмотреть. А давно он ушел?

— В позапрошлом году, поздней осенью... Или в начале зимы? Где-то так.

Элбридж и его спутники многозначительно переглянулись.

Утверждать, что сын трактирщика — это один из тех трупов, было рано. Но сроки совпадали пугающе точно.

— ...Я сам по молодости в наёмниках побегал, — вздохнул трактирщик, снова бросив взгляд на дверь. — Знаю я эту жизнь. Из всего года хороших, сытых дней наберется от силы с десяток. Работа собачья, платят меньше, чем обещают... Пора бы ему уже взяться за ум и вернуться.

Но входная дверь оставалась закрытой.

Троица молчала.

«Не вы ли пришили к подкладке одежды сына знак ордена?» — этот вопрос вертелся на языке у каждого из них.

Но никто так его и не задал.

Иногда в этом мире есть вещи, о которых лучше не знать.

Пожалуй, жить, поглядывая на дверь и ожидая возвращения сына, было лучше, чем принять его смерть. Тем более никто не мог с уверенностью сказать, что сын хозяина — один из тех троих.

— А тот друг, который нашел вашему сыну работу, где он сейчас? — спросил Маркус.

— Так они вместе ушли. А что?

— Да думали, может, у него еще какая выгодная работенка на примете есть. Нам бы по пути.

— Спросите вон у того. Обычно это он приносит сюда работу.

Трактирщик кивнул в сторону блондина, сидевшего в компании наёмников.

Хотя «блондин» — это сильно сказано. Волосы у него были блеклыми и тусклыми, как старая солома.

Маркус подошел к их столику, и несколько наёмников тут же его узнали:

— О, Маркус! Какими судьбами? Где пропадал?

— Ого, Маркус! Гляжу, меч новый справил? Деньжат подбил?

Маркус ничего не ответил, плюхнулся рядом с блондином и обнял его за плечи.

Блондин немного растерялся:

— ...Ты кто?

Маркус спокойно произнес:

— Поговорим о работе?