Виконт Диккенс выглядел совершенно потерянным, словно ему было что рассказать, но он не знал с чего начать. Барон Риверфорд тоже явно хотел сразу же расспросить его подробнее о том, что стряслось в его землях, однако, проявив тактичность, сначала проводил виконта и его рыцарей внутрь замка.

— У меня много вопросов, но сейчас вам нужно отдохнуть. Расскажете всё позже.

Элбридж понял, почему Вальтер называл барона хорошим человеком. Для аристократа такая забота о других была редкостью.

Измотанный виконт и его рыцари не смогли отказаться от предложения. Заодно барон отправил спать и своего сына.

В столовой остались только пятеро: Элбридж, барон и трое его рыцарей. Еда на столе уже успела остыть.

Ещё недавно здесь бушевал спор о том, кто убил тварь.

Но теперь, когда выяснилось, что это было недоразумение, причина для ссоры исчезла сама собой.

— Сэр Вальтер. Прошу прощения.

Уши Освальда пылали, когда он извинялся перед Вальтером.

Ему было стыдно за то, что он так поспешно обвинил старого рыцаря в бесчестии.

Вальтер покачал головой.

— Ситуация и правда выглядела подозрительно. Я тоже, признаться, подумал, что вы решили нагло присвоить нашу добычу… Будем считать, что это результат нашего общего недомыслия, и забудем.

— Понял. Благодарю вас.

Когда конфликт был улажен, барон Риверфорд перешел к главному.

— Похоже, в землях виконта творится неладное. Не могли же виконту и его людям одновременно привидеться галлюцинации.

Вальтер, Освальд и Эберхардт молчали.

Элбридж уже собирался сказать, что подозревает вмешательство демонов, как вдруг в ушах раздался тихий голос Богини.

— Элбридж. Сейчас ничего не говори.

Элбридж склонил голову и прошептал так тихо, чтобы никто не услышал:

— Почему?

— Если скажешь об этом сейчас, вреда будет больше, чем пользы. Подробности обсудим в Соленионе…

Голос Богини становился всё тише, пока не оборвался совсем. Видимо, она истратила последние крохи силы, чтобы связаться с ним.

Элбридж не стал спорить с волей Богини.

***

На следующий день Элбридж получил от Вальтера обещанного коня. Это был гнедой жеребец с лоснящейся шерстью.

— Сэр Элбридж. Я у тебя в долгу. Если будешь проезжать мимо, обязательно заглядывай. Уж тогда я приму тебя как следует.

— Договорились.

Элбридж уже собирался покинуть замок, когда к нему подбежал запыхавшийся Освальд.

— Сэр Элбридж. Вы ведь направляетесь в Священный город Соленион?

— Да.

— Барон просил передать это письмо в Храм Золотого Блюда.

Освальд протянул письмо. Оно не было запечатано сургучом, значит, содержание не было секретным для Элбриджа.

Развернув лист, он увидел, что там описаны события в землях виконта Диккенса.

На душе у Элбриджа стало спокойнее.

Его всё же грызла совесть за то, что он вчера промолчал о демонах.

«Когда они получат это письмо, то поймут, что здесь замешаны демоны».

Элбридж удовлетворенно улыбнулся.

— Хорошо. Я передам его сразу по прибытии.

— А это деньги на дорогу от милорда. И… небольшой подарок от меня.

В кошеле от барона оказалось 2 золотых. Очень щедрая сумма для дорожных расходов.

Но подарок Освальда порадовал Элбриджа куда больше. Это был меч весьма неплохого качества.

Освальд смущенно пояснил:

— Вы вчера сказали, что у вас нет меча. Думаю, он вам пригодится.

— Буду пользоваться им с благодарностью.

— Счастливого пути. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Элбридж кивнул и выехал из ворот замка.

***

Элбридж добрался до Священного города Солениона без приключений.

— …Наконец-то.

Соленион был крупнейшим городом на востоке континента и местом, которое Элбридж мог назвать своим духовным домом.

Он остановил прохожего:

— Где здесь рынок лошадей?

— Вон в той стороне.

Направляясь к рынку, Элбридж с любопытством разглядывал город.

«А он сильно разросся».

В прошлом, Соленион был окружен высокой стеной.

Теперь же за стенами выросло столько зданий, что казалось, будто это они защищают стену, а не наоборот.

И не только размер города изменился. Людей стало в разы больше, а энергия, бурлящая в городе, не шла ни в какое сравнение с прошлым.

На рынке Элбридж продал коня, подаренного Вальтером.

— Конь хороший, но староват. Дам 3 золотых и 10 серебряных.

Элбридж не знал нынешних цен, поэтому торговаться не стал.

Но раз этот торговец предложил самую высокую цену на рынке, значит, не обманул.

«Этого должно хватить на первое время для нужд ордена…»

Купив на рынке бутыль самого дорогого и качественного ароматического масла, Элбридж направился к холму.

В отличие от большинства городов, расположенных на равнине, в центре Солениона возвышался холм.

Он был довольно высоким, но пологим, так что даже ребенок мог легко подняться на вершину. И весь этот холм был застроен храмами различных богов.

Уже у подножия было не протолкнуться от паломников и жрецов.

Элбридж передал письмо барона в храм Бога Золотого Блюда, а затем, расправив плечи, зашагал вверх по склону. У его уверенности была причина.

Храмы в Соленионе строились на холме, чтобы быть ближе к богам.

Естественно, чем больше и влиятельнее был орден, тем выше стоял его храм.

Высокое положение храма было предметом гордости для жрецов и паладинов.

А храм Богини Ржавого Щита находился очень высоко.

Если представить холм как человека, то храм располагался где-то на уровне плеча или уха.

Поднимаясь, Элбридж заметил множество храмов, покрытых пылью и паутиной. Это были святилища богов, утративших былое величие.

Но разрушенных храмов не было. Даже если бог потерял силу, никто не хотел навлекать на себя его гнев, снося его дом.

В итоге пейзаж на холме почти не изменился за двести лет, за исключением одной детали.

Раньше чем выше стоял храм, тем больше там было верующих. Теперь же всё было наоборот.

У подножия толпились люди, а наверху царило запустение.

Элбридж мысленно вздохнул.

«Мир перевернулся с ног на голову. Конец света, честное слово».

Наконец он добрался до храма Богини Ржавого Щита.

Можно было с уверенностью сказать: из всех виденных им храмов этот покрывал самый толстый слой пыли. Казалось, пол устлан серым ковром.

«Надо бы прибраться».

Элбридж наскоро смахнул пыль с пола и алтаря, а затем тщательно протер статую Богини дорогим маслом.

Остатки масла он поставил перед статуей как подношение. И, опустившись на колени, начал молитву.

— О Богиня. Я пришел.

Голос Богини прозвучал так, словно она только этого и ждала.

— Ты пришел, Элбридж.

То ли из-за того, что они были в храме, то ли благодаря подношению, голос Богини звучал гораздо громче и четче, чем раньше.

— Больше ста лет у меня не было ни одного верующего, ни одного подношения. Моя годовая квота силы была не больше зернышка, так что можешь представить, как трудно мне было даже просто поговорить с тобой.

Богиня ворчала. Это звучало почти как жалобы капризного ребенка.

Элбридж почувствовал странное тепло на душе.

— Я тоже просидел в печати целую вечность, так что немного понимаю ваши страдания, Богиня.

— Да. Верно. Ты действительно настрадался. Моё самое дорогое дитя.

Приятно говорить с тем, кто понимает твою боль. На губах Элбриджа сама собой появилась улыбка.

Богиня тут же заметила:

— Не знаю почему, но мне нравится видеть твою улыбку.

— Раньше, чтобы услышать ваш голос, нужно было стать как минимум архиепископом. Я сам слышал его всего дважды в жизни. А теперь мы болтаем так запросто… Странное чувство.

— Это было и для экономии силы, и… тогда мода была такая. Вести себя надменно и величественно, держать дистанцию с верующими, напускать таинственности.

— Поня-ятно. Видимо, мода на Небесах изменилась.

— Честно говоря, мода всё та же. Но, как ты понимаешь, я сейчас не в том положении, чтобы следовать трендам…

— …

Элбридж хотел было еще что-то сказать, но побоялся, что ляпнет что-то совсем уж непочтительное.

Поэтому он сменил тему.

— Богиня. Почему спала моя печать?

— Я сама не знаю. Должно быть, что-то изменилось там, куда не достигает мой взор. Может, срок действия печати истек…

— Архидемон освободился вместе со мной?

— Точно сказать не могу. Но недавний инцидент с тварями — это первое подобное происшествие с тех пор, как Архидемон был запечатан. Возможно, это как-то связано.

Богиня Ржавого Щита не была Верховным Богом, поэтому всезнанием не обладала.

Но даже эта информация была ценной.

Разобравшись с главным вопросом, Элбридж перешел к недавнему.

— Богиня. Почему вы запретили мне говорить о демонах перед бароном Риверфордом?

— Если бы ты заговорил о демонах, люди могли бы догадаться, кто ты. Я боялась, что это навлечет на тебя беду.

— Беду?

Богиня ответила иносказательно:

— Элбридж. Ты был дамбой, которая ценой своей жизни сдерживала Архидемона. Но люди смотрят на дамбу и редко осознают, как она важна, пока река не выйдет из берегов.

— Это неважно. Я привык.

— Главная проблема возникает, когда дамба рушится. Люди видят прорыв, который случился впервые за сотни лет, но не благодарят дамбу за долгую службу. Напротив, они начинают винить её за ненадежность. Люди всегда острее чувствуют внезапное неудобство, чем привычное благополучие.

— Простите мою тупость, но как это относится ко мне?

Богиня помедлила с ответом. Словно человек, которому трудно произнести неприятную правду.

— …Элбридж. Людям проще обвинять, чем благодарить. Беды, которые принесут демоны, будут велики. И люди, помнящие мирное время, обязательно захотят найти виноватого. И этим виноватым станешь ты.

Элбридж не понял логики.

— Я ничего плохого не сделал. Я даже не мог ничего сделать. Вы же знаете.

— Я знаю. Элбридж. И верю, что большинство людей тоже поймут. Но будут и те, кто усомнится: не пренебрег ли ты своим долгом?

— …

Другими словами, кто-то может решить, что демоны вернулись потому, что Элбридж не остался сидеть в печати вечно.

Абсурд. Но Элбридж понимал, что опасения Богини вполне реальны.

В мире было много тех, кто уважал паладинов.

Но немало было и тех, кто их ненавидел. Из зависти к тому уважению, которым пользовались святые рыцари.

Ослепленные завистью, они выдумывали любые небылицы, чтобы очернить героев.

Со временем они начинали верить в свои выдумки, считая, что «прозрели истину», в отличие от «глупой толпы».

Таким людям не нужны факты и логика.

Придумать удобный вывод и подогнать под него аргументы — это так легко и приятно.

Хуже всего, когда такие люди собираются в стаи. Их подозрения и фантазии растут как снежный ком.

Они требуют объяснений, но слушать их не собираются.

Голос Богини был полон горечи:

— Более того, найдутся те, кто решит: если ты исчезнешь, исчезнут и демоны. Как в давние времена находились безумцы, кричавшие, что демоны существуют только потому, что есть паладины.

— …Я понял.

— Вот и хорошо. Будь осторожен и не раскрывай свою личность без крайней нужды.

Плоды самопожертвования не всегда сладки. Так было и в далеком прошлом.

***

Когда Элбридж с мрачным лицом подметал храм, снаружи послышались шаги.

Топ-топ.

Сердце Элбриджа забилось быстрее.

«Сюда никто не ходит… Неужели уже пришел первый желающий вступить в орден?»

Если слухи о демонах поползли по городу, это вполне возможно.

Для Элбриджа это была отличная новость. Больше верующих — больше силы у Богини, а значит, и у него.

Конечно, пара новичков не вернет Богине место в Совете, но лиха беда начало.

Богиня тоже возбужденно заговорила:

— Паладин, а по совместительству Архиепископ и Верховный Кардинал Элбридж! Если он хочет вступить, хватай его и не отпускай! Твоя Богиня готова с радостью принять даже одного-единственного верующего…

— Понял, Богиня.

— Кстати, я тут подсмотрела у Богини Оливкового Дерева одну гениальную схему удержания паствы. Называется «Пирамида»! Суть в том, что ты обещаешь огромные награды в будущем за привлечение новых…

Топ-топ.

Шаги приблизились, и в дверях показался человек.

К удивлению Элбриджа, это был рыцарь в доспехах. Причем молодой, ровесник Элбриджа (внешне).

Богиня пришла в экстаз.

— Если удастся завербовать рыцаря — это джекпот! Грядут времена, когда нужна сила!

Любая продажа начинается с первого впечатления.

Элбридж, стараясь оправдать ожидания Богини, приветливо спросил:

— Добрый день. Что привело вас в чертоги Богини Ржавого Щита?

Незнакомый рыцарь оглядел пыльный зал и хмыкнул.

— Да так, просто решил посмотреть, кто это забрел в наши Трущобы…

— …Трущобы?

— Ну, храмы на верхотуре. Сюда же нормальные люди не ходят. А, я из соседнего храма. Служу Богу Окровавленного Копья.

Элбридж сник. Ну конечно.

— Ясно. Значит, вы не вступать пришли.

— Вступать?

— Да. У нас сейчас период набора новых послушников.

— Хм.

Молодой рыцарь смерил Элбриджа взглядом.

— А может, ты к нам перейдешь?

— …Что?

— Богиню Ржавого Щита выпнули из Совета больше ста лет назад. Может, тебе лучше послужить Богу Окровавленного Копья? Всем от этого будет польза.

В ушах Элбриджа зазвучал панический голос Богини:

— Элбридж! Не слушай шепот дьявола! Я подам официальную жалобу на Бога Окровавленного Копья! Как смеет этот нечестивец переманивать моего единственного Архиепископа прямо в моем же храме?!

Элбридж опешил от такой наглости и застыл столбом.

Молодой рыцарь истолковал его молчание по-своему и добавил заговорщическим тоном:

— Ты же знаешь, наш Бог Окровавленного Копья в этом году отхватил целых два места в Совете! Он настоящая шишка здесь, в Трущобах. Ну как, заманчивое предложение?

Элбридж подумал:

«…Откуда вылез этот придурок?»