Фух.

Только когда остальные шесть волков скрылись в темноте, Элбридж с облегчением выдохнул.

Даже для него одолеть шестерых зверей без единой царапины было бы непросто. Тем более в таком ужасном физическом состоянии, да ещё и с толпой людей за спиной, большинство из которых не умели сражаться.

Пока Элбридж отряхивал пыль с одежды, к нему подошёл Рик, всё ещё не отошедший от возбуждения.

— Эл! Это было потрясающе!

— А, да…

— Но как ты это сделал?

— Да просто… повезло.

— Невозможно, чтобы такое случилось просто по везению…

Рик на мгновение замялся, но потом, словно всё поняв, спросил с хитрой ухмылкой:

— Ты ведь… наёмник, верно?

Когда они договаривались в деревне, Рик слышал, как Элбридж называл себя паладином.

Однако Рик уже решил для себя, что Элбридж никакой не паладин.

Потому что стиль боя Элбриджа кардинально отличался от того, как сражаются святые рыцари.

Рыцари, которых видел Рик, в бою полагались на подавляющую мощь и скорость, усиленную маной.

Они двигались со скоростью, недоступной обычному глазу, и сокрушали противников нечеловеческой силой.

Однажды он видел, как рыцарь в полных латах сбил с ног медведя ударом плеча. Рик слышал, что паладины сражаются примерно так же.

А вот Элбридж, хоть и двигался мастерски, не продемонстрировал ни сверхчеловеческой скорости, ни силы.

Побеждать за счёт техники и мастерства, оставаясь в рамках обычных человеческих возможностей, — это скорее стиль наёмников. Не простого рубаки, конечно, а очень опытного ветерана…

Элбридж не собирался вдаваться в подробности.

— Вроде того.

— Я так и знал. Но в таком молодом возрасте обладать такими навыками… Это впечатляет.

— Не сказал бы, что это так уж впечатляет.

— Излишняя скромность тоже не к лицу. Если ты в одиночку разогнал волчью стаю, имеешь право немного позадирать нос. Твой подвиг вполне достоин рыцаря.

— …Что? Что вы имеете в виду?

Элбридж не смог пропустить слова Рика мимо ушей. Похвала показалась ему странной.

«Охотник на волков» или «Охотник на медведей» — для рыцаря или паладина эти прозвища звучали как оскорбление.

Это означало, что рыцарь настолько бездарен или труслив, что его посылают гонять диких зверей вместо настоящей службы.

То, что Рик хвалил Элбриджа, было вполне понятно, но то, что он при этом сравнивал его с рыцарем, — неестественно.

Человек с таким широким кругозором, как Рик, не мог этого не знать.

«…Хотя, погодите. Может, за двести лет что-то изменилось?»

Пока Элбридж размышлял, Рик продолжал довольно улыбаться:

— Я говорю как есть. В молодости можно позволить себе немного ребячества…

— Нет, я не об этом. Я о словах про «подвиг, достойный рыцаря».

— А что? Что-то не так?

— Ну… Разве рыцари охотятся на волков?

— Обычно, когда волчья стая начинает резать скот или нападать на деревни, жители просят помощи у ближайшего лорда. И лорд, как правило, посылает рыцаря, чтобы разобраться.

Однако, в отличие от слов Рика, в памяти Элбриджа охота на волков всегда была уделом опытных егерей или наёмников.

Называть рыцаря «волчатником» было оскорблением, а отправлять его на борьбу с волками — унижением.

Тогда на кого же охотились рыцари и паладины во времена Элбриджа?

Элбридж ответил:

— Разве рыцари не заняты охотой на магических зверей и демонов?

Когда Элбридж сказал это, несколько человек из напряженной толпы тихонько рассмеялись. Они решили, что Элбридж пошутил, чтобы разрядить обстановку.

Рик тоже расхохотался:

— Чего? Скажешь тоже. Магические звери — это большая редкость… А демоны? Какие ещё, к чёрту, демоны? Где ты видел демонов?

— Как это «где»? Очевидно же…

— Ты, парень, на удивление наивен. Демоны — это сказки, которые выдумали паладины и жрецы, чтобы набить себе цену. Ты хоть раз встречал человека, который видел демона своими глазами?

Элбридж замер.

Даже в прошлом демонов становилось всё меньше. Рыцари и паладины, рискуя жизнями, запечатывали их одного за другим.

И наконец, двести лет назад был запечатан последний Архидемон.

Если люди в этом мире перестали верить в существование демонов…

Если кровь, пролитая рыцарями и паладинами в далёком прошлом, теперь считается выдумкой и бахвальством…

Не означает ли это, что наступил тот самый мир, о котором мечтали погибшие рыцари?

После недолгих раздумий Элбридж спросил:

— И правда, я никогда не встречал того, кто видел демона лично. Вы тоже не встречали?

И, слегка напрягшись, стал ждать ответа Рика.

— Вот именно. Демоны — это байки для пьяниц и хвастунов. Или бредни недотёп, которые увидели какого-нибудь монстра и приняли его за демона.

Элбридж невольно улыбнулся.

Потому что именно эти слова он хотел услышать больше всего на свете.

***

Пока они беседовали, спереди послышались шаги.

Обернувшись, они увидели наёмников. Троих из охраны каравана, идущего впереди.

Среди них был и тот самый наёмник со шрамом на переносице, который ранее отшил Элбриджа.

— Что случилось? — спросил Рик.

Наёмник со шрамом ответил:

— У нас тут была небольшая стычка с волчьей стаей. Мы подумали, что они могут напасть на вашу группу, но, к счастью, всё обошл…

Договаривая фразу, наёмник заметил труп волка. Одна его бровь изумлённо поползла вверх.

— А этот волк… почему он мёртв?

— Этот парень его прикончил. Мы чуть не попали в переплёт, нам очень повезло.

Рик указал на Элбриджа. Наёмник со шрамом выглядел удивлённым.

— В одиночку завалил волка?

— Да.

— Ого. Оказывается, ты мастер, хоть по виду и не скажешь.

Элбридж слегка кивнул:

— Просто повезло.

— Бездарностям удача не улыбается. Тем более против такого здоровенного зверя… Что ж ты в деревне ерунду нёс? Представился бы сразу наёмником, глядишь, и пошёл бы с нами в охране.

Элбридж неловко улыбнулся, а наёмник со шрамом задумчиво потёр левое предплечье.

— Хотя нет, если бы ты пошёл с нами, эти люди могли бы пострадать. Выходит, всё к лучшему… В любом случае.

Наёмник снова обратился к Рику:

— Наш наниматель велел передать: из-за волков может случиться беда, так что эту ночь лучше провести всем вместе.

Элбридж вспомнил толстого управляющего караваном. Вопреки алчной внешности, он оказался довольно заботливым человеком.

Впрочем, для главы каравана это было ещё и разумное решение. Чем больше людей, тем меньше вероятность, что волки решатся напасть снова.

«Весьма мудрый человек. Не зря он возглавляет караван…»

***

Группа Рика и Элбриджа, насчитывающая около сорока человек, присоединилась к каравану.

Оказавшись под защитой вооружённых наёмников, люди наконец расслабились, и на их лицах появилось облегчение.

Путники разожгли костры и улеглись спать.

Наёмники каравана установили очередь дежурства, и первым на пост заступил тот самый наёмник со шрамом.

Он с наслаждением потянулся и присел на корточки у костра.

Элбриджу не спалось, поэтому вместо того, чтобы лечь, он подсел к костру напротив наёмника.

Наёмник добродушно заговорил:

— Видно, судьба такая, а? Зови меня Маркус. И не держи зла за то, что я наговорил тебе в прошлый раз.

Элбридж коротко кивнул:

— Хорошо, Маркус. Мы проведём вместе только эту ночь, а завтра снова разойдёмся?

— Наш наниматель — мужик добрый, вряд ли станет мелочиться из-за такого. Но даже если разойдёмся, с завтрашнего дня особо волноваться не о чем.

— Почему?

— Наниматель послал человека к местному барону. Говорят, они с ним в хороших отношениях… К завтрашнему вечеру прибудет рыцарь, так что о волках можно забыть.

Как и Рик, Маркус, похоже, не считал ситуацию, когда рыцарь охотится на волков, чем-то из ряда вон выходящим.

Элбридж спросил:

— Маркус. А часто бывает, что стаи волков нападают на людей? Рик… то есть наш лидер говорил, что волки не нападают на большие группы.

Элбридж плохо знал повадки волков. Естественно, ведь он на них почти никогда не охотился.

— Нет, не часто. Волки с удовольствием нападают на одиночек, но если людей больше десятка, они становятся осторожными.

— Значит, старина Рик не ошибся.

— Рик в этих краях давно торгует, опыт у него огромный. Он не может не знать повадок волков.

— Вы, похоже, знакомы с ним.

— Ещё бы. Старина Рик таскался за моим караваном раз шесть или семь, не меньше. Правда, ночуем вместе мы впервые…

По словам Маркуса, торговцы не очень-то любили старика Рика, который вечно пристраивался им в хвост.

Элбридж легко мог это понять. С точки зрения торговца, Рик, следующий за ними как бродячий пёс в поисках объедков, наверняка вызывал раздражение.

Элбридж сменил тему:

— И всё же, волки оказались трусливее, чем я думал.

— Почему?

— Вы же сказали, что они отступают, если людей больше десятка. А судя по той стае, что я видел, даже двадцать обычных людей могли бы легко на них поохотиться.

Маркус озадаченно склонил голову.

— Ну… Эта стая была какой-то странной.

— Странной?

— Говорят, на холодном севере волки сбиваются в большие стаи, но здесь, на востоке, такого не бывает.

— А как они живут здесь?

— Восточные волки живут семьями: пара родителей и выводок щенков. Иногда к ним прибивается ещё какой-нибудь одиночка… Но чтобы взрослых особей было больше трёх-четырёх — это редкость.

Два взрослых волка.

В таком случае естественно, что они не нападают даже на десяток людей. Восток — не голодный север, добычи хватает, так что волкам нет нужды так рисковать.

— Значит, нам чертовски не повезло. Семь взрослых волков без щенков. С чего бы им так сбиваться в кучу?..

Услышав бормотание Элбриджа, Маркус произнёс:

— На самом деле, есть у меня одна догадка.

Элбридж внимательно посмотрел на него, а Маркус зачем-то поворошил костёр веткой. Искры, словно желая стать звёздами, взметнулись в ночное небо.

— Догадка?

— Пару месяцев назад среди наёмников поползли слухи, что в этих краях видели магического зверя. Сначала я думал, брехня. Магические звери — такая редкость, их раз в несколько лет не встретишь…

Элбридж подумал:

«Похоже, магических зверей и правда стало очень мало».

Двести лет назад такие монстры не были редкостью. Рыцарям и паладинам приходилось носиться по всему свету, сбивая ноги, чтобы истреблять их.

Маркус продолжил:

— Но время шло, и тех, кто видел монстра, становилось всё больше.

— Хм. И какая связь между монстром и волками?

— Говорят, тот магический зверь — волчьего типа.

— …

Монстры бывают разные.

Есть те, кто изначально рождён чудовищем, а есть обычные животные, искажённые маной и превратившиеся в тварей.

И животные, ставшие монстрами, естественно, подчиняют себе сородичей в округе.

Поведение монстров отличается от поведения обычных зверей, поэтому и животные под их началом часто ведут себя странно.

Увидев кислое лицо Элбриджа, Маркус расхохотался:

— Ха-ха, да не дрейфь ты. «В этих краях» — это понятие растяжимое, до того места отсюда дней десять пути, не меньше.

— А, ну да…

Элбриджа это не слишком успокоило.

— К тому же, с позапрошлой зимы я служу Богу Лисьего Дождя. Сам знаешь, в жизни наёмника часто бывают моменты, когда жизнь висит на волоске. Но с тех пор как я начал молиться, Бог Лисьего Дождя дарует мне невероятную удачу. Благодаря этому я до сих пор жив-здоров.

С этими словами Маркус снова закатал левый рукав, демонстрируя предплечье.

Там красовалась татуировка в виде дождевых капель — символ Бога Лисьего Дождя [1]. На душе у Элбриджа стало ещё тревожнее.

— …

Бог Лисьего Дождя — божество удачи.

Правда, двести лет назад он не был особо популярен. Даже азартные игроки чаще молились Богу Золотого Блюда, дарующему богатство, а не Богу Лисьего Дождя.

«Кажется, в те времена у него было всего одно место в Небесном Совете, да и то с трудом удерживаемое…»

Элбридж спросил:

— Маркус. А сколько мест в Небесном Совете сейчас занимает Бог Лисьего Дождя?

— В этом году вроде восемь? Если считать по количеству мест, он где-то на десятом месте. Крепкий середняк, уважаемое божество.

— Вот как…

Ответив так, Элбридж мысленно тяжело вздохнул.

Он понял, какую именно «удачу» уготовил Бог Лисьего Дождя для Маркуса.

И было ещё кое-что, чего Маркус не осознавал.

Чтобы удача проявила себя во всей красе, сначала должна нависнуть смертельная опасность.

«…Прибавилось же мне головной боли».

---

Примечание

[1] Лисий дождь (Yeoubi): Корейское название для солнечного дождя (дождь, идущий при свете солнца). В русском языке этому явлению соответствует «Грибной дождь» или «Слепой дождь». В корейском фольклоре говорят, что в такие дни лиса выходит замуж за тигра (или просто лисья свадьба), а облака плачут, потому что им грустно (или потому что лиса плачет). Поскольку это явление редкое, красивое и немного мистическое, оно ассоциируется с непредсказуемой удачей.