Элбридж на миг лишился дара речи.

Если вдуматься, появление таких разговоров было неизбежным.

Оставалось лишь удивляться, как эта простая мысль до сих пор не пришла ему в голову.

Так или иначе, раз уж запахло жареным, нужно было как-то выкручиваться.

И первым делом Элбридж решил пустить в ход актерское мастерство:

— Вот как? И где же, интересно знать, сейчас этот Паладин Безмолвия?

— Вот и мне любопытно.

Матильда не сводила с него глаз. На ее губах играла едва заметная, многозначительная улыбка — с таким выражением лица матери обычно смотрят на сыновей, чью тайну они только что раскусили.

«...»

Матильда собаку съела на общении с самыми разными людьми. Пытаться провести её топорной игрой было дохлым номером с самого начала.

«Ладно, театр отменяется... Придется брать красноречием».

У качественной лжи есть два незыблемых правила:

Первое: никогда не отрицай всё подряд.

Второе: подкрепляй свои слова правдоподобными доводами.

— Матильда. Я понимаю, о чем вы думаете. Но это абсолютно беспочвенные фантазии.

— Неужели? Думаете, беспочвенные?

— Вы же знаете, что именно я нашел то самое место из слухов?

— Да, слышала.

— Так вот, я видел всё своими глазами. В той подземной камере не осталось ни единого следа сэра Элбриджа Первого. Да и странно было бы их там найти: двухсот лет более чем достаточно, чтобы человек завершил свой земной путь и истлел до пылинки.

— Хм-м. Но Паладин Безмолвия не был обычным человеком. Вдруг он до сих пор жив?

Элбридж покачал головой:

— Герои, куда более великие, чем Паладин Безмолвия, не смогли одолеть время. Если, конечно, они не были эльфами или дварфами...

— Но ведь Паладин Безмолвия был запечатан? Раз дело в печати, всё могло пойти иначе, разве нет?

Матильда методично разбивала его аргументы один за другим.

Отступить сейчас означало фактически во всем признаться, поэтому Элбридж упорно гнул свою линию:

— К тому же меня смущает то, как легко пала печать Архидемона. Куда логичнее предположить, что она ослабла именно в тот момент, когда сэр Элбридж Первый испустил дух. Не находите?

Аргументация выглядела вполне стройно. Элбридж выжидающе посмотрел на Матильду.

Но взгляд женщины оставался всё таким же лукавым и недоверчивым.

«...»

Ни игра, ни логика не сработали. Что делать?

К счастью, у работодателя Элбриджа оставался третий способ.

— Кстати, Матильда. Наш Орден наконец встал на ноги, и вам больше незачем оставаться внештатным жрецом. Матильда, не хотите перейти к нам на постоянную службу?

Условия для штатного жреца в ордене среднего звена были куда привлекательнее, чем нестабильные заработки на вольных хлебах.

И расчет оправдался: впервые с начала разговора взгляд Матильды дрогнул.

«В яблочко».

К тому же для Ордена Ржавого Щита это было отличной сделкой. Сейчас на Матильде держалась вся административная работа храма. Заполучить такого ценного специалиста на постоянную службу было огромной удачей. Расходы немного вырастут, но это мелочи.

— Штатным жрецом, говорите...

— Я давно хотел предложить, но всё руки не доходили из-за суматохи. Должность — старший жрец-администратор. Что скажете?

Чин старшего жреца-администратора не давал высокого духовного сана, но при этом считался значимым постом в любом ордене. Для внештатного жреца-администратора это был серьезный карьерный взлет.

Матильда сразу посерьезнела:

— Я приложу все усилия, чтобы эти нелепые слухи не расползались дальше.

Архиепископ Элбридж успешно завербовал союзника.

***

Несколько дней спустя.

Натянув капюшон по самые брови, Элбридж направился к старому кабаку.

Над входом висела вывеска:

[Закопченный чайник].

Скрип—

Внутри царила классическая атмосфера заведения, в которое никто не ходит: полумрак, паутины по углам больше, чем посетителей, а затхлый запах перебивал даже запах выпивки.

В дальнем углу сидели двое мужчин в таких же глубоких капюшонах.

Стоило Элбриджу опуститься на стул напротив, как раздался знакомый голос:

— Ба, кого я вижу! Неужто сам Паладин Безмолвия пожаловал?

Маркус откровенно веселился, ухмыляясь во весь рот.

А вот сидевший рядом Ромбель выглядел так, будто проглотил дохлую крысу.

— Ромбель, ты чего такой кислый?

— Да достали меня эти святоши из Золотого Блюда! С утра до ночи шастают в Магическую Башню и капают на мозги... Тьфу!

В глубине души Элбридж горячо болел за следователей Золотого Блюда. Из-за странного плана дварфа ему самому последние дни приходилось не слаще.

— Скажи спасибо, что только капают. Будь я на месте Епископа Хайнца, я бы к тебе уже наемных убийц подослал.

Ромбель недовольно огрызнулся:

— Ага, разбежался я им помирать... И вообще, Элбридж, нечего на меня всех собак вешать!

— Это еще почему?

— Я ведь не просто взял и пустил слух, никого не предупредив! И то, что народ начнет припоминать Паладина Безмолвия, проглядел не я один. Ты, Маркус, Богиня Ржавого Щита, Бог Лисьего Дождя — вы все это проморгали! Так что вина общая, ясно?

В ответ на демагогию дварфа в голове Элбриджа тут же раздалось возмущенное пророчество:

— Элбридж. Передай этому неразумному дварфу: твоя богиня не олицетворяет мудрость, ее истинное величие раскрывается в иных деяниях!

Элбридж слово в слово передал слова Богини. Маркус тут же вставил свои пять медяков:

— Бог Лисьего Дождя просил передать: он мудрость тоже не олицетворяет, но прекрасно знал, что всё так и выйдет.

— Так какого хрена он нас не предупредил?! — взъелся Ромбель.

— Сказал, так будет веселее...

Лицо Элбриджа слегка перекосило. Бог Лисьего Дождя определенно страдал специфическим чувством юмора.

«Хотя, может, дело было не в простой прихоти. Возможно, он решил, что такая шумиха выгоднее его ордену...»

В этот момент в голове Элбриджа снова прозвучал голос Богини:

— Элбридж. Скажи им, что твоя богиня на самом деле тоже обо всем догадывалась.

Видимо, ее божественное самолюбие было задето.

Но Элбридж благоразумно промолчал, решив, что для достоинства Богини будет лучше не передавать эти слова.

Ромбель пододвинул стул поближе:

— Элбридж. Как там вообще обстановка в городе?

Элбридж пожал плечами:

— Получше, чем пару дней назад. Спасибо Маркизу Солениону. Ну и Матильде тоже.

Во время памятного ужина Маркиз Соленион пообещал спутать карты любопытным дворянам, сфабриковав фальшивые исторические свидетельства и портреты Паладина Безмолвия.

Эта предусмотрительность, о которой Элбридж уже успел забыть, на днях сработала в полную силу.

Особенно помог старый потрепанный пергамент с портретом: на фальшивке Паладин Безмолвия был изображен с большим шрамом на лице и куда более грубыми чертами, чем у Элбриджа. Спутать их было невозможно.

Люди, искренне верящие, что они первыми докопались до истины, всегда кричат громче всех. Те, кто видел поддельный портрет, теперь на каждом углу с пеной у рта доказывали, что Элбридж — никакой не древний герой. Сработало именно так, как и рассчитывал Маркиз.

— И что, народ перестал сомневаться? — спросил дварф.

— Куда там. Портрет видела лишь часть горожан... Только сегодня десятки людей в лоб спросили меня, не Паладин ли я Безмолвия.

— А почему бы просто не выйти и не сказать: «Да, это я, великий Элбридж, двести лет жертвовавший собой ради всех вас!» Звучит же потрясно!

Элбридж криво усмехнулся:

— Ромбель, сегодня какой-то псих пытался поджечь наш храм. Твердил, будто я пренебрег долгом и выпустил демонов на волю... Скажи я правду — число поджигателей вырастет раз в двадцать.

Было бы здорово, если бы люди принимали правду целиком или отвергали её полностью. Но толпа устроена иначе: она выдергивает из истины самые удобные куски и верит только в то, что ей выгодно.

— М-да уж... — Ромбель сокрушенно почесал затылок.

Видимо, дварфу всё-таки было немного совестно за кашу, которую он заварил.

— Но вечно скрывать это не выйдет, Элбридж. Ты слишком громко о себе заявил.

— Знаю. Я и сам удивлен, что до сих пор держусь. Но пока нужно стоять на своем.

— И долго?

— Пока люди не перестанут сомневаться в моих намерениях.

Когда настанет этот день? Наверное, только тогда, когда он перебьет или запечатает всех демонов до единого. Либо когда погибнет в бою.

Скрип—

Дверь трактира отворилась, и внутрь вошел еще один человек в надвинутом капюшоне. Оглядевшись, он быстрым шагом подошел к их столику и сел.

— Не так уж давно мы виделись.

Это был Епископ Хайнц, глава Восточной епархии Ордена Золотого Блюда. Именно он назначил им встречу в этой глуши, заявив, что у него есть срочные вести.

— Что за срочность? Нашли что-то? — подался вперед Элбридж.

Хайнц кивнул:

— Есть зацепка.

Всё-таки в поисках сведений ничто не заменит огромную паству.

— Примерно в то же время в соседней деревне кто-то пытался найти людей для такой же работы. На нем не было рясы Золотого Блюда, но описание телосложения совпадает со словами Дитера: крупный мужчина. И говорил он по-старомодному.

Информация была крайне любопытной.

Но Элбриджа больше зацепило другое: тон Хайнца.

Еще недавно Епископ Хайнц держался с ним на равных, а теперь говорил с едва заметной почтительностью. Слухи докатились и до руководства Золотого Блюда.

Впрочем, сейчас было не до чинов.

— Это всё?

Хайнц покачал головой:

— Конечно нет. Мы нашли человека, который едва не взялся свести заказчика с исполнителями. Отдельно разыскали и того, кто привез заказчика в деревню на повозке. Так мы выяснили, откуда он приехал... Из владений виконта Диккенса.

Диккенс. Знакомое имя.

«Где я его слышал?..»

Пальцы Элбриджа отбили по столу мерную дробь: тук-тук-тук, тук-тук-тук.

И тут память услужливо подбросила воспоминание.

Сразу после пробуждения.

Когда они со старым рыцарем Вальтером убили стального волка и прибыли в замок барона Риверфорда.

Тогда к барону прибыл виконт Диккенс и сообщил, что все жители его владений бесследно исчезли.

Тот, кто сломал печать Архидемона, прибыл из земель виконта Диккенса. Странное совпадение.

«Но ведь земли Диккенса уничтожил Черный Великан...»

Тот самый демон, который напал на Соленион в конце прошлого года.

Когда они рассчитывали маршрут Черного Великана, точкой отсчета как раз служило время падения владений Диккенса.

Мысли лихорадочно цеплялись одна за другую. В памяти всплыли слова самого виконта:

«А там никого».

«Простите? Как никого?»

«Буквально. Никого. Ни стариков, ни детей, ни мужчин, ни женщин. Ни крестьян, ни торговцев, ни моих вассалов, ни даже моей семьи. Все исчезли. И что самое жуткое — ни следов крови, ни пожаров, ни признаков бегства. Просто пустота».

Во владениях Диккенса не осталось ни следов убийства, ни следов нападения.

Но если бы по ним прошел Черный Великан, там остались бы разрушенные здания и явные следы боя.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Пальцы Элбриджа продолжали методично выстукивать ритм по столешнице.

Картина мира начала стремительно перестраиваться.

«А что, если на земли Диккенса напал вовсе не Черный Великан?..»

Пока не всё сходилось. Но чутьё велело Элбриджу не отмахиваться от этой мысли.

И как раз перед ним сидел человек, который мог подтвердить или опровергнуть одну важную деталь.

Элбридж поднял глаза на Хайнца:

— Епископ Хайнц.

— Слушаю вас.

— Прошлой зимой ваши паладины сражались с Черным Великаном при Эшфене?

Сам Элбридж в той битве не участвовал. Но он хорошо помнил, как Феликс из Окровавленного Копья ярился из-за того, что Золотое Блюдо заставило их впустую тратить время в Эшфене.

Хайнц кивнул:

— Да, сражались.

— Я слышал, что, пока паладины спасали жителей, люди с клеймами погибали.

— Верно. Когда клеймо выгорало дотла, они умирали в страшных муках.

— Скажите... Их тела исчезли?

Хайнц ненадолго задумался и покачал головой:

— Нет. Их похоронили. Исчезли ли тела позднее, уже под землей, я, конечно, не знаю... Но к чему вы клоните?

Вместо ответа Элбридж прикрыл глаза.

Жертвы Чёрного Великана не исчезали. Их хоронили. А во владениях Диккенса не осталось ни одного тела.

Виконт Диккенс — дворянин и рыцарь.

Крупное телосложение. Старомодная речь. Сила, которой хватило бы без труда справиться с тремя обычными людьми.

Человек, снявший печать.

Карета, выехавшая из владений виконта Диккенса.

Люди виконта Диккенса, исчезнувшие без следа, в отличие от жертв Черного Великана...

И владения Диккенса, опустевшие вскоре после того, как Элбридж освободился от печати...

Тук.

Палец замер. Дробь оборвалась.

— Виконт Диккенс был первой жертвой демонов... но, похоже, он же и наш подозреваемый.

Потери виконта были настолько чудовищными, что никому и в голову не пришло его подозревать.

Но поджигатель редко уходит с пожара без ожогов, а на руках убийцы почти всегда остаются порезы.

Элбридж поднялся со стула:

— Отправляемся в баронство Риверфорд. Барон, скорее всего, всё еще заботится о виконте Диккенсе.