На бегу Элбридж оглянулся назад.

Глубоко в ночных тучах то и дело вспыхивали беззвучные молнии — демоны один за другим уходили в небо. Ни единого раската грома, лишь мертвое, тревожное мерцание.

Внизу, в руинах владений Диккенса, из-за огня, устроенного на бегу Ромбелем, то и дело взметались языки пламени, выбрасывая в воздух клубы едкого дыма.

«Словно настал конец света».

Мир и раньше не был тихой гаванью.

Несколько демонов уже бродили на свободе, а кто-то, возможно, более двухсот лет затаился в тени, выжидая своего часа.

Но этой ночью из замка вырвалось больше десятка древних тварей. Земли континента станут от этого еще более неспокойными.

Заметив мрачное состояние своего паладина, Богиня Ржавого Щита заговорила в его мыслях непривычно серьезным и мягким голосом:

— Элбридж. Мое самое дорогое дитя. Всё это закончилось давным-давно. Ты ничего не мог изменить, и в случившемся нет твоей вины.

— Благодарю за слова, Богиня.

Но разумные доводы редко приносят облегчение. На сердце всё равно было тяжело и муторно.

— Богиня. Зачем Богу Окровавленного Копья понадобилось устраивать подобное?

— Твоя богиня не слишком сильна в мирских пересудах, Элбридж.

— Разве Верховный Бог не карает за такое?

— Верховный Бог карает лишь тех, кто дерзает применить недозволенную силу. Деяния же богов Он на добро и зло не делит.

Элбридж и сам это знал. В этом мире не существовало деления на «добрых» и «злых» богов. Были лишь те, кто держался в установленных Верховным Богом границах, и те, кто переступал эту черту.

Хотелось сплюнуть от бессильной злости и заорать во всю глотку.

Но привлекать внимание разлетающихся демонов было нельзя. Сейчас на кону стояла не только его жизнь.

«Соня».

Элбридж перевел взгляд на девушку, которую тащил под мышкой.

Еще пару минут назад она истошно кричала, а теперь с отсутствующим видом покачивалась на ходу.

И дело было не в усталости или спавшем напряжении.

Она просто не могла справиться с чередой чудовищных потрясений, обрушившихся на нее за одну ночь. За свою недолгую жизнь Соня вряд ли видела хоть что-то отдаленно похожее на эти кошмары. И вряд ли в ее будущем случится день страшнее этого.

«Лишь бы рассудком не тронулась».

За долгие годы Элбридж насмотрелся на тех, кто сходил с ума от увиденного на войне. И прекрасно помнил, как начинается это безумие.

Но видел он и тех, кто проходил сквозь кромешный ад и оставался несгибаемым.

У таких людей всегда было две общих черты: движение и разговор.

В самые черные минуты они заставляли свое тело двигаться и выплескивали всё, что кипело внутри, любому, кто был готов слушать.

Элбридж затормозил и поставил Соню на ноги:

— Соня. Дальше пойдешь сама.

— А?.. Д-да...

Девушка покачнулась, едва не упав, но через пару шагов ее походка выровнялась. Во взгляде затеплился слабый огонек осознанности.

Элбридж не стал тянуть:

— Соня.

— Что?

— Ты понимаешь, зачем твой отец собирал печати?

Соня заговорила быстро, взахлеб, выплескивая накопившуюся боль:

— Из-за мамы. Всё из-за нее.

До вчерашнего дня они были чужими людьми, не теми, кто делится сокровенными семейными тайнами. Элбридж знал о ее матери лишь то, что когда-то она возила маленькую Соню в Соленион на Великий Фестиваль.

— Отец всегда был сдержанным. Спокойным. Особых амбиций у него не было — стараниями великого ничего не добьешься, но и нужды мы ни в чем не знали.

Пограничный лорд — тоже аристократ, и не из последних: владения Диккенса были куда больше крошечного баронства Риверфорд. При желании он вполне мог бы мнить себя местным царьком.

— Когда я уехала учиться магии в Мидлмарч, я навещала дом раз в год. В четырнадцать лет я приехала на каникулы... и узнала, что мамы больше нет. Отец был сам не свой. Чернее тучи.

— Потерять близкого — тяжелый удар.

— Да. Сейчас я бы осталась с ним, поддержала... Но тогда я была совсем юной. Мне было невыносимо тяжело находиться в этой гнетущей тишине, и я просто сбежала обратно в Башню.

Дорогу впереди перерезала стена пламени. Элбридж мягко скорректировал курс, уводя спутницу туда, где пожар еще не успел разгореться, и оглянулся: демоны не преследовали их.

— Через год я снова вернулась домой, — продолжила Соня. — Отец вроде бы выглядел как обычно. И вдруг заявил, что сможет вернуть маму к жизни... Кажется, именно тогда он и начал собирать эти проклятые сферы.

— Соня. Мертвых нельзя вернуть.

Душа умершего перерождается в новом теле, начиная новый жизненный цикл. Даже если бы кто-то сумел силой вырвать душу из нового сосуда — как найти ее, если неизвестно, в кого именно она вселилась? Это невозможно.

— Я знала это! Твердила ему! Но отец вбил себе в голову, что если успеет всё подготовить до того, как мамина душа обретет новое тело, то сможет её воскресить.

— Значит, дело было не в жажде получить силу демонов?

Девушка яростно помотала головой:

— Да не было у него такой дури! Отец не был настолько дерзким, чтобы пытаться подчинить демона! Он искренне верил, что эти сферы — просто драгоценные подношения. Он думал, что если соберет их достаточно и принесет в жертву богу, тот сжалится и вернет ему жену!

— Но ты ведь знала, ЧТО спрятано в этих сферах?

— Только в прошлом году узнала, когда в Башне допуск к старым архивам получила! — в голосе девушки зазвенели слезы. — Но было уже слишком поздно...

Расчет Элбриджа оправдался. Словно переполненной плотине открыли новый водосброс — выговорившись, Соня постепенно возвращала контроль над собой. Ее дыхание успокаивалось, а взгляд становился тверже.

Элбридж молча слушал ее исповедь, пока они пробирались сквозь объятые огнем улицы мертвого города.

***

Вскоре они вышли на окраину и воссоединились с остальными.

Ромбель радостно вскинул руку, приветствуя их:

— Ну вот! Я же говорил, Элбридж выберется живым!

Элбридж внезапно замер, прищурившись:

— Ромбель. Чисто из любопытства спрошу... Ты ведь поджигал дома без какого-то скрытого умысла?

— Какой еще умысел? Сам же знаешь: Звездная Волна на дух не переносит огонь!

— ...Ладно. Забудь.

Ромбель просто вспомнил, что Звездная Волна боится пламени, поэтому и начал всё поджигать. О том, что избегающий огня змей ринется прямиком в сторону Элбриджа, коротышка предсказуемо даже не подумал.

Элбридж мысленно выдохнул:

«Впрочем, глупо было ожидать от Ромбеля сложного расчета, о котором я и сам не догадался».

Элбридж повернулся к наёмнику:

— Маркус. Передай Богу Лисьего Дождя мою искреннюю благодарность.

Если бы этот хитрый бог не рискнул вмешаться напрямую, они вряд ли выбрались бы целыми и невредимыми. Сам Элбридж под защитой Богини, может, и выкарабкался бы, но Соня наверняка погибла бы.

Маркус лишь непонимающе захлопал глазами:

— А чего стряслось-то?

— Твой бог потом сам расскажет.

— Ну и ладно. Если так благодарен — загляни потом в храм, сделай пожертвование.

Элбридж усмехнулся. Типичный Маркус.

— Непременно. Кстати... Что-то «воронов» вокруг маловато.

Маркус помрачнел:

— Погибших хватает.

— Что случилось?

— Второй демон, который вместе со змеем вылез... Пронесся над землей вихрем. И пламя от него вспыхнуло с такой силой, будто всё вокруг смолой облили. Те, кто до последнего набивал карманы и не успел выскочить из домов, сгорели заживо. Мы при всем желании не смогли бы их вытащить...

Элбридж оглядел выживших.

Все они только что балансировали на грани жизни и смерти. Но, несмотря на пережитый шок, лица уцелевших «воронов» были на удивление светлыми. Среди них был и пивовар Барт.

Элбридж подошел к нему. Тот бережно сжимал в закопченных пальцах золотое ожерелье:

— Не зря остался до самого конца... Ох, не зря! Стоимости этой вещицы мне с головой хватит, чтобы открыть пивоварню!

— Говорят, цены на драгоценности сейчас сильно упали.

— Ну так построю пивоварню поменьше!

Элбридж заметил, как мелко подрагивают пальцы мужчины. Обычный ремесленник, чудом уцелевший в резне, не мог не бояться. Но жажда жизни оказалась сильнее страха:

— Главное — начать! А уж когда люди распробуют вкус моего пива, отбоя от заказов не будет, мигом расширюсь! Я вот только думаю: мне после пива сразу за вино браться или сначала виски освоить?..

Барт оправится. С таким упрямством люди всегда встают на ноги. Доказательством тому были его грандиозные планы на будущее, которыми он увлеченно делился посреди пепелища.

***

Без лишних происшествий отряд покинул пылающие земли Диккенса.

Старый рыцарь Вальтер крепко пожал Элбриджу руку:

— Похоже, здесь наши дороги расходятся.

— Возвращаетесь к барону Риверфорду?

— Да. Нужно спешить. Я обязан еще раз поговорить с бароном и убедить его увести людей в Соленион.

Вальтер своими глазами увидел демонов. Теперь он больше не мог оставаться в спасительном неведении. Рано или поздно это решение созрело бы — но теперь Вальтер не станет медлить.

— Буду ждать нашей встречи в Соленионе, сэр Вальтер.

— До встречи.

Старый рыцарь зашагал на запад. Вслед за ним начали разбредаться и «вороны»: кто-то направился в родные края, кто-то — в Соленион, кто-то — на север или в центральные земли...

У заставы остались только четверо: Элбридж, Ромбель, Маркус и Соня.

— Соня. Ты вернешься в Центральную Башню?

Маги всегда были ценными специалистами, а Соня вполне годилась для работы. Да, без отцовского кошелька учиться будет сложнее, но прокормить себя она сможет без труда.

Девушка ответила жестко, без тени сомнений:

— Нет. Я иду к Окровавленному Копью.

В ее глазах горело только одно: месть.

— В Соленионе есть их храм. Отведи меня туда.

Элбридж и сам не собирался оставлять это без последствий. Одно дело — терпеть нищих соседей по Трущобам, и совсем другое — знать, что эти соседи подставили под удар весь континент.

В голове роились тяжелые вопросы: зачем боевому ордену понадобилось выпускать демонов? Действовал ли виновник в одиночку или это был приказ верхушки? И если это заговор — сколько паладинов в нем замешано?

***

Спустя несколько дней отряд вошел в ворота Священного города Солениона.

Маркус сразу нахмурился, оглядывая улицы:

— Что-то здесь неспокойно. Воздух аж звенит.

Город гудел, как потревоженный улей.

Большинство прохожих просто узнавали Элбриджа издалека, с почтительным любопытством, но одна фигура в толпе была знакома ему не только по слухам — Вивека, паладин Ордена Весеннего Дождя и Мха.

— Элбридж!

Она подбежала к ним частым, торопливым шагом, но, заметив стоявшую рядом Соню, сбавила ход и нахмурилась:

— А это еще кто?

— Знакомый маг.

— А... Понятно. Да я просто так спросила, без всякой задней мысли...

Вивека смутилась. Когда-то Элбридж четко очертил между ними границу, и девушка достойно приняла отказ. Но ревность всё равно проскользнула в ее голосе.

Элбридж перевел тему:

— В городе неспокойно. Что стряслось?

Вивека тут же подобралась и гордо расправила плечи:

— Еще бы не неспокойно! Позавчера у самых стен объявился демон! До жилых кварталов его не допустили, мы приняли бой на подступах и сумели запечатать тварь. Я, между прочим, тоже отличилась!

Она с гордостью продемонстрировала глубокую царапину на нагруднике — как это обычно делали старые паладины былых времен.

— Потери велики?

— Среди горожан потерь нет, но паладинов полегло больше десятка. В основном из боевых орденов. Но для победы над демоном, считаю, мы отделались меньшей кровью, чем ждали!

— Из Окровавленного Копья многие погибли?

— Еще бы! Без тебя их паладины — главная боевая сила города.

— ...Ясно. Позже поговорим, Вивека.

Элбридж повел спутников вверх по холму, в район Трущоб.

Они миновали полуразрушенный фасад храма Ржавого Щита, но заходить внутрь паладин не стал. Его путь лежал дальше — прямо к святилищу Окровавленного Копья.

Вокруг здания было непривычно пусто. Ни оруженосцев, ни паломников.

Внутри чувствовалось присутствие только одного человека.

Элбридж толкнул тяжелую створку и переступил порог.

В полумраке алтарного зала, прямо на каменном полу, неподвижно сидел широкоплечий мужчина в помятых, покрытых засохшей гарью латах.

Старший паладин Ордена Окровавленного Копья. Корвин.

Элбридж не стал тратить время на приветствия:

— Корвин. Полагаю, ты знаешь, зачем я пришел.

Корвин медленно поднял тяжелый, воспаленный взгляд:

— Еще бы мне не знать.