Соня восхищенно присвистнула:

— Ничего себе! Вот это вы дали жару!

Призрачные рыцари, несущиеся по отвесной стене на призрачных конях, сочась тьмой.

И Элбридж с Ромбелем, взбежавшие по каменной кладке навстречу врагу и разрубившие их в воздухе.

Зрелище было достойно древних героических баллад. Даже жаль, что всё закончилось так быстро.

«...»

Но на лицах самих победителей не было и тени триумфа. Они застыли, словно высеченные из камня.

Маркус, глядя на них, помрачнел еще сильнее:

«Что стряслось?..»

За весь прошедший год Маркус ни разу не видел Элбриджа и Ромбеля настолько напряженными.

Даже перед лицом Черного Великана, даже перед надвигающейся лавиной Стемпида в них оставалась толика невозмутимости. Но сейчас на их лицах не было ни грамма спокойствия.

Вот только Соня, в отличие от наёмника, читать атмосферу еще не научилась:

— Вы чего застыли? Случилось что?

— Да, — глухо отозвался Элбридж.

— И что не так?

Элбридж молча указал взглядом на останки рыцарей.

— А, вы про печать? Сейчас всё сделаю, погодите...

Движения девушки замерли на полуслове.

Только сейчас она заметила расколотые надвое сферы, выпавшие из разрубленных доспехов.

Размер и форма этих шаров были ей слишком хорошо знакомы. А из их трещин тяжелыми, удушливыми толчками уже вываливался густой черный дым.

Причем расколотых сфер было две.

У Сони непроизвольно вырвалось:

— Ох ты ж... твою мать.

Печатать призрачных рыцарей уже не имело никакого смысла.

Голос девушки задрожал:

— Элбридж... Ты же крутой боец, да? Демонов завалить сможешь? Я такие усиления на тебя навешу, закачаешься...

Вместо Элбриджа ответил Ромбель:

— Нет.

Каждый демон уникален и несет в себе собственное искажение реальности.

И два демона на одном поле боя — это не просто угроза, возведенная в квадрат.

Когда демонов двое или больше, исход схватки просчитать невозможно. Теряют смысл любые расчеты, рушатся любые тактики.

Именно поэтому базовый боевой устав категорически запрещал принимать бой против двух и более демонов одновременно.

Не имело значения, сколько у вас бойцов, насколько опытны рыцари и какие именно твари перед вами. Если ситуация не сулила непоправимого ущерба — предписывалось безоговорочное отступление.

Так поступали в древности, когда паладины были на порядок сильнее нынешних.

А сейчас их было всего пятеро.

Элбридж лихорадочно прикидывал шансы:

Какова вероятность, что оба демона окажутся простыми громилами без фокусов, вроде Черного Великана?

«Низкая».

Какова вероятность, что они попадут под настолько благоприятное соотношение сил, как в случае с Белым Демоном в подземельях Башни?

«Ничтожная».

Вывод напрашивался сам собой. Уставы пишут кровью.

«Вступать в бой нельзя».

И всё же сделать шаг назад Элбридж не мог.

«Правильно ли отступать сейчас?»

Они не знали, что именно скрывается в замке виконта Диккенса. Но одно было ясно наверняка: если уйти сейчас и вернуться позже, от зацепок не останется даже пепла.

Ш-ш-ш-р-р—

Пока Элбридж взвешивал варианты, сочащийся из сфер дым начал сгущаться, обретая форму.

Контуры еще дрожали, но силуэты уже угадывались.

«Один вроде бы гуманоидный...»

Человекоподобных демонов пруд пруди, силуэт ни о чем не говорил.

А вот второй демон был совсем иным. Его природу можно было определить по одним только циклопическим очертаниям.

Ромбель ошарашенно выдохнул:

— ...Звездная Волна.

У большинства демонов нет имен собственных. Черный Великан, Белый Демон — не более чем клички, которые им давали выжившие в бою солдаты.

Но в редчайших случаях твари удостаивались настоящих имен.

Исполинский змей, Звездная Волна, был одним из таких.

Чешуя, мерцающая россыпью звезд ночного неба; чудовищные размеры, выделяющие его даже среди высших демонов; относительно кроткий нрав по сравнению с сородичами... и колоссальные разрушения, которые он приносил одним лишь своим присутствием.

Глядя, как материализуются две гигантские фигуры, Маркус нервно переступил с ноги на ногу:

— Сэр Элбридж. Я слышал, прикрывать отход — ваша главная специальность... Кажется, пришло время блеснуть талантом.

Предложение уносить ноги было более чем разумным.

Но Элбридж, помедлив мгновение, покачал головой:

— Мы должны проверить замок. Даже если это самоубийство.

Кто собирал сферы? Кто взломал печать Архидемона? Кто заманил виконта Диккенса в ловушку?

Все ответы были там, в цитадели.

Да, это был призрачный шанс. Но упустить его Элбридж не имел права.

Маркус аж взвился:

— Это безумие!

— Знаю, что безумие. Но не я один считаю, что мы обязаны войти внутрь.

Элбридж встретился взглядом с Соней.

Девушка видела две разбитые сферы, но всё равно спросила, сможет ли он победить. Она отчаянно хотела попасть в замок, невзирая на смертельный риск.

Соня хрипло спросила:

— Прорвемся?

— Гарантий, что мы вернемся живыми, нет.

Соня зажмурилась, стиснув зубы. Теперь речь шла не о простом выживании.

— ...Срань господня. Плевать, хоть сдохну, зная правду. Вперед!

Но прежде чем они успели сорваться с места, вмешался Ромбель:

— Соня! Подожги вон то деревянное здание!

— Зачем?!

— Нам надо не просто смыться, а вывести людей! Если хотим спасти «воронов», придется жечь!

— Да при чем тут огонь и эта... Звездная Волна?!

— Змей ориентируется по перепадам температур! Он ненавидит огонь и теряется посреди пожарищ!

План дварфа был прост: ослепить чудовище стеной огня.

Двести лет назад при появлении Звездной Волны первым делом поджигали всё вокруг.

К тому же дым и пламя среди ночи станут ясным сигналом для мародеров, рыщущих по городу: пора бросать хабар и делать ноги.

Соня вскинула жезл и выкрикнула заклинание. Деревянная крыша ближайшей усадьбы с треском занялась алым пламенем.

Ромбель рявкнул:

— Элбридж, Соня! Надеюсь увидеть вас живыми! Маркус, Вальтер — за мной!

Дварф оторвал часть горящей крыши и побежал, размахивая ею как факелом и поджигая соседние строения на ходу.

Грамотное разделение сил. Безупречная оценка обстановки.

Элбридж криво усмехнулся:

«С Ромбелем всегда чертовски удобно работать».

Элбридж повернулся к Соне. Девушка послушно развела руки, готовясь запрыгнуть к нему на спину:

— Давай.

Но сажать ее на закорки Элбридж не стал.

Вместо этого он сгреб девушку в охапку и зажал под мышкой, как тюк с соломой.

— ...?!

— Держись.

Элбридж оттолкнулся от земли. Соня, болтаясь у него под мышкой, видела лишь мелькающие перед глазами камни.

Внутренняя стена приблизилась с пугающей скоростью — и они взмыли вертикально вверх.

Ему не нужны были ни лестницы, ни веревки. Торчащий обломок кладки, щель толщиной в палец, выбоина в граните — этого было достаточно. Элбридж взлетал по отвесной стене с невероятной лёгкостью. Соне казалось, что они не карабкаются, а летят.

Пара мгновений — и они оказались на гребне парапета.

Земля внизу казалась далекой и смертоносной — высота в несколько человеческих ростов.

Соня в панике выдохнула:

— Стой, погоди-и-и!..

Но Элбридж, даже не сбавив темпа, шагнул в пустоту.

— А-а-а-а!

Земля стремительно неслась навстречу. В ушах выл ветер. Холодный воздух обжигал легкие, густые волосы девушки хлестали по лицу.

Никогда в жизни Соня не испытывала ничего подобного — это было дико, страшно и абсолютно безумно.

От ужаса или от дикого прилива адреналина сердце колотилось где-то в горле.

Она заставила себя вскинуть голову: впереди высился темный силуэт замка. Чуть выше — суровый профиль Элбриджа. А над ними — разорванное тучами ночное небо.

Оно казалось невыразимо прекрасным. Мгновение, которое выпадает раз в жизни.

Странное, пьянящее чувство восторга затопило грудь. Никаких гарантий выжить этой ночью не было, но Соне почему-то стало невероятно хорошо.

Шлеп.

Приземление вышло на удивление мягким.

Соня, всё так же вися у него под мышкой, ткнула пальцем вперед:

— Туда! Давай к главному входу!

Ее голос звенел от странного возбуждения.

«Чего это она такая веселая?..» — подумал Элбридж, но послушно рванул в указанном направлении.

Массивные кованые двери замка приближались. Тратить время на ручки и задвижки Элбридж не стал.

Каждая секунда была на счету.

БАМ!

Удар кованого сапога вынес створки внутрь.

— Налево! — скомандовала девушка.

Они пронеслись по широкому коридору и свернули:

— Последняя дверь в конце!

Кабинет виконта.

Элбридж затормозил перед тяжелой дубовой дверью и наконец опустил Соню на ноги.

Девушка покачнулась, восстанавливая равновесие:

— Быстро...

Она потратила месяцы, пытаясь пробиться к этому замку, а с этим монстром в латах долетела за пару минут.

И вместо досады на душе стало удивительно легко.

Они переглянулись, одновременно перевели дух и толкнули дверь.

Элбридж ожидал услышать скрип ржавых петель, привычный для заброшенных строений.

Но дверь подалась абсолютно бесшумно. И само ощущение от нажима было странным — податливым, упругим.

Инстинкты взвыли. Элбридж отдернул руку, схватил Соню за шиворот и оттащил на два шага назад.

Створка приоткрылась. И за ней предстало нечто невообразимое.

Пространство, бывшее когда-то роскошным кабинетом лорда, теперь заливал тусклый бледно-розовый свет.

«...Живая плоть».

Стены, пол, потолок — всё помещение было выстлано слоем пульсирующей человеческой плоти.

Зрелище было чудовищным даже для видавшего виды паладина.

Но самое жуткое заключалось в другом: эта органика дышала. Она едва заметно, волнообразно шевелилась, словно заявляя свои права на жизнь.

— Это что еще... — прошептал Элбридж.

Он толкнул дверь шире и заглянул внутрь.

Мебель в кабинете наполовину утонула в наплывах живого мяса. А в стены и потолок, словно наросты, были впаяны десятки хрустальных сфер — больших и малых. Больше десятка.

Они казались неотъемлемой частью этого кошмарного организма.

«Коллекция виконта уцелела не целиком, но большая часть на месте. Слава небесам».

Они осторожно ступили внутрь.

Соня, побелев как полотно, тихо выдавила:

— Отец... он в другой комнате?

В ее голосе звучал не вопрос. В нем звенел ледяной, животный ужас.

Элбридж прекрасно понимал, о чем она думает. В его голове крутилась та же самая дикая догадка.

Оставалось лишь молиться, чтобы это оказалось игрой больного воображения.

Но секундой позже, возле книжного шкафа, наполовину поглощенного плотью, Элбридж наткнулся на то, чего меньше всего хотел бы видеть.

— Соня.

— Что?

— Какого цвета были глаза у твоего отца?

— ...Карие.

Из мясного наплыва на стене на них смотрел человеческий глаз.

Карий. Живой.

Глаз медленно повел зрачком и моргнул веком. Чуть выше из бугристой кожи торчали остатки брови.

Соня на негнущихся ногах подошла ближе и заглянула в зрачок.

Глаз медленно перевел взгляд с Элбриджа на девушку. Веко задрожало, часто-часто захлопало.

«Он жив. Он узнал её».

Соня протянула дрожащую руку и кончиками пальцев коснулась пульсирующей кожи вокруг глазницы:

— Папа... Господи, что с тобой произошло?..

Слез не было. Но Элбридж был уверен: человек, запертый в этих стенах, сейчас беззвучно рыдал.

Глаза Сони налились кровью. Она до хруста сжала челюсти, сдерживая рвущийся наружу крик. Она понимала: если заплачет сейчас, отцу станет только больнее.

Пока дочь прощалась с отцом, Элбридж бегло осмотрел остальную комнату.

У дверного косяка он нашел второй глаз. В углу под потолком темнели две крошечные ноздри.

А под засыпанным пылью и наполовину сгнившим ковром посреди комнаты обнаружился человеческий рот.

Элбридж откинул ткань сапогом. Губы виконта зашевелились.

Голосовых связок не было, не донеслось ни звука.

Но по движениям губ всё и так было ясно.

Губы беззвучно сложились в слова:

Соня.

Я люблю тебя.

Беги.

И в ту же секунду замок содрогнулся от мощнейшей встряски.