Элизабет вздрогнула и обернулась.

— Ваша Светлость… – Когда он вошёл? Ещё мгновение назад в комнате никого не было, к тому же она не слышала посторонних звуков.

“Что делать, если меня поймают?”

Встревоженный взгляд девушки скользнул по лицу герцога. Взгляд мужчины, стоящего у двери, был спокойным и невозмутимым, из-за чего невозможно было понять, о чём Кардейл думает. Поэтому ей становилось лишь страшнее. Кончики пальцев Элизы заледенели, а тело начало дрожать.

“Меня нельзя было попадаться.”

Она крепко сжала подол ночных одежд. Девушке хотелось разрыдаться от досады. Птица, должно быть, прилетела очень давно, а она всё это время безмятежно спала.

— Я, я… – Из едва приоткрывшихся губ вырвалось лишь местоимение.

Звук шагов заставил Элизабет вздрогнуть, стоило герцогу вплотную подойти к ней. Когда рука мужчины потянулась к девушке, та слегка отпрянула, однако ладонь Кардейла всё же скользнула ей за спину.

Послышался щелчок закрывшегося окна, а за ним и задвинутой щеколды.

— Не открывай окно.

Сердце Элизы пропустило удар, а сухие, потрескавшиеся губы задрожали. Что ей следовало сказать? Даже если придумает оправдание, сможет ли избежать наказания? Девушка в страхе затаила дыхание.

— Снаружи дует холодный ветер, – произнёс герцог.

Элизабет слегка приоткрыла рот, но затем вновь сомкнула губы. Вместо бездумных речей, она решила внимательно наблюдать. Неужели этот мужчина действительно ничего не заметил? Её сердце продолжало колотиться от напряжения и тревоги.

— Болит? – Большая ладонь обхватила её щёку, и только тогда девушка пришла в себя, быстро покачав головой.

— Н-нет… Ах!..

Кардейл слегка надавил на щёку, и от покалывающей боли Элиза раскрыла рот.

— Ты лжёшь.

— Мгх!..

Один палец проник между её зубами, и девушка забилась как пойманная птица, поражённая стрелой. Элизабет не могла ни укусить, ни ответить как следует. Она понятия не имела, что за странные вещи происходили прямо сейчас, и почему она так сильно нервничает.

“Ванесса о таком не рассказывала…”

Девушку охватило странное чувство стыда, но вместе с тем и странное чувство возбуждения. Палец Кардейла скользил внутри её рта, словно исследуя. Зубы, нёбо, мягкие стенки щёк и даже нежную кожу под языком. Всё это время она оставалась совершенно неподвижной, словно лишённая контроля над собственным телом.

Элиза ощутила, как, по какой-то причине, учащается дыхание, по телу разливается приятное тепло, а на щеках расцветает румянец. Когда девушка больше не могла этого терпеть, палец мужчины выскользнул. Но облегчение было мимолетным, потому что губы герцога тут же накрыли её.

— Мгх!..

Язык, пытавшийся проникнуть внутрь, был довольно настойчив.

— Открой рот.

Дело было не в том, что Элизабет намерено решила не размыкать губ, а в том, что она просто не поспевала за его стремительными действиями. Однако вместо того, чтобы дождаться, пока рот девушки приоткроется, Кардейл слегка прикусил её губу.

— Ах!.. – Из-за лёгкой боли губы Элизы разомкнулись с коротким восклицанием, и язык мужчины проскользнул внутрь.

Напористые ласки последовали незамедлительно. Язык герцога скользил по её мягкими губам, и это было крайне непристойно. Влажные звуки не прекращались ни на миг. Где-то внутри Элизабет начало разгораться пламя. Складывалось ощущение, что девушку плавили на медленном огне до тех пор, пока всё её тело не стало мягким.

“Тело будто тает…”

Она постоянно напоминала себе о своем месте и о том, какую цену придётся заплатить. Поэтому, каким бы варварским ни было поведение герцога, она должна была принять всё. Нет, ей было должно умолять его об этом. Поэтому, было бы куда более правильно, испытывай она неподдельный ужас, претерпевая боль. Но каким-то странным образом, ничего подобного не происходило. Возможно, столь напористый поцелуй и вызывал толику страха, но это не было отвращением.

“Как странно…”

Большая рука обхватила её затылок, а чужие губы не отстранялись ни на мгновение. Кардейл ещё долго целовал девушку, словно стараясь поглотить её целиком, прежде чем отпустить. Внезапно Элизабет с раскрасневшимся лицом посмотрела на герцога. В её голубых глазах промелькнуло предвкушение, но этот слабый огонёк мгновенно погас.

Мужчина выглядел спокойным настолько, что было трудно поверить в то, что всего мгновение назад он целовал её с такой страстью. Из-за этого Элиза смутилась. Девушке было ужасно неловко от того, что она единственная столь взволнована. Даже принимая во внимание то, что перед отъездом в особняк герцога ей было велено оставить всякую стыдливость.

Лицо продолжало пылать. И чтобы хоть как-то скрыть покрасневшее лицо и собственные мысли, Элизабет опустила глаза.

— Подними голову. – Прозвучал над ней низкий голос с ноткой неудовольствия.

Девушка сжала ладони и медленно подняла голову, но так и не нашла в себе сил встретиться взглядом с герцогом, поэтому сосредоточилась на области возле его подбородка. В этот же момент Кардейл сам приподнял её лицо. Короткая попытка избежать зрительного контакта была тщетной. Лицо этого мужчины было таким же холодным и бесстрастным, как и всегда. Но его глаза были такими же пылающими, как их цвет. Они словно хотели пронзить Элизабет насквозь и обнажить все её мысли.

— Элиза.

— Да…

— Подумай о том, что тебе нужно делать дальше.

Её большие круглые глаза наполнились тревогой. Элиза долго молчала, произнеся наконец лишь короткое «да». Только тогда герцог отпустил её, и, словно закончив все свои дела, без сожаления покинул комнату.

— …

Напряжение мгновенно спало. Тело девушки потеряло всякую силу, ноги подкосились, и Элиза припала к окну. По спине разлилась приятная прохлада, исходившая от стекла.

— Слава богу… – С губ девушки вырвался глубокий вздох.

Причина, по которой герцог ничего не спросил про птицу и не стал её допрашивать, вероятно, заключалась в том, что он ничего не заметил. И Элизабет была рада, что её не поймали.

Однако кое-что так и осталось странным. Девушка приложила руку к сердцу, которое продолжало бешено колотиться. Это из-за сильного волнения? Или же остаточный страх? Она не понимала, почему сердце отказывалось утихать.

***

Она солгала.

А Кардейл был тем, кто терпеть не мог обмана, и это было тем, что он никогда не прощал. Однако, когда длинные серебристые ресницы затрепетали, словно крылья бабочки, он решил сделать вид, что ничего не заметил. Вид поджатых маленьких губ вызывал странное чувство. Мужчина вспомнил, как припал к этим губам, и то головокружительное ощущение, словно его погрузило в густой слой крема. Она не посмеет отказать ему ни при каких обстоятельствах. Даже будучи в слезах, Элизабет всё равно бы открыла рот, как прикажут, и посмотрела бы на него глазами полными влаги. Он имеет право обращаться с ней грубо. Да и было бы неплохо вновь увидеть её заплаканный вид, когда она снова будет не в силах вынести происходящего. Прикажи он ей использовать свой маленький ротик, Элиза бы подчинилась…

Кардейл прервал поток мыслей.

Он действительно хотел сломить её, и безудержное желание устроить беспорядок подстёгивало мужчину. К тому времени, когда герцог осознал собственные действия, он уже исследовал девичий рот своим языком. Элизабет была неопытна в поцелуях, практики ей явно не хватало. Ему приходилось несколько раз отрываться от губ девушки, потому что той не хватало воздуха. Но то, как она пыталась не отставать, доставляло ему странное удовольствие. Герцогу нравились её раскрасневшиеся щёки, напряжённая шея и дрожащее тело. Когда мужчина наконец отстранился, губы Элизабет снова слегка опухли. Небольшая ранка, которая уже заживала, вновь слегка открылась из-за его укуса, но Кардейла это не волновало. Скорее, он был доволен, что заменил чужие следы своими.

Обычно герцог терял всякий интерес к вещам, если кто-то прикасался к ним, одна мысль об этом невероятно его раздражала. Но этот раз стал редким исключением. И Кардейл должен будет напомнить об этом милосердии. Когда он солгал в ответ, смотрящие на него голубые глаза, заволновались, словно море во время шторма. Это было одновременно смешно и жалко.

В любом случае, теперь его белой лани предстояло сделать выбор. Попасться в руки охотника по собственно воле, или же быть пойманной при попытке побега.

***

Виктория Васенберг – великая герцогиня и некогда знаменитая фигура высшего общества.

Знатная родословная, обеспечившая ей от рождения титул принцессы, воспитание и знания, соответствующие представительнице рода с многовековой историей, и прекрасная внешность – у неё было всё. В своё время её влияние было настолько велико, что Виктории предвещали брак с представителем правящей семьи другой страны.

После замужества с герцогом Васенбергом, она долгое время находилась на вершине светского общества даже после переезда в Бриллионское поместье.

Положение Виктории пошатнулось, когда после смерти её супруга, власть перешла в руки их сына, Кардейла Васенберга. Изначально она планировала взять управление в свои руки. В то время Кардейл ещё не достиг совершеннолетия, поэтому она могла в полной мере распространять своё влияние по праву единственного опекуна.

То есть, разумеется, если бы её сын согласился на это.