— Ах, ничего такого. – Элиза взволнованно покачала головой из стороны в сторону. Однако пристальный взгляд герцога Васенберга заставил её сказать правду. – Я просто… Немного беспокоилась о Вас.

Такие слова, произнесённые той, что прислуживала ему по ночам, безусловно задели гордость мужчины. Сделав несколько шагов, мужчина приблизился к Элизе. Протянув свою большую руку, он заставил её зажмуриться. Некогда неподвижные губы искривились в усмешке. Девушка перед ним была столь наивна, что даже не смогла скрыть то, что чувствовала.

— Что, тебе меня жаль? – Прошептал мужчина слегка наклонившись.

— К-как бы я посмела жалеть Вашу Светлость?! – Девушка вздрогнула.

— Элиза, – герцог нежно обвил ладонью девичью шею, ощутив под пальцами пульсирующую артерию. – Я же ясно говорил, не лги мне. – Из-за спокойного предупреждения веки с серебристыми ресницами задрожали. – Открой глаза. – Приказал мужчина, и Элиза не посмела ослушаться. В её чистых голубых глазах отражалась печаль.

— Просто… – Странное чувство охватило мужчину из-за лёгкой вибрации, передававшейся по его ладони в ответ на дрожание слабого голоса. Оно было настолько странным и незнакомым, что герцог казался чуждым самому себе. – Просто мне… Было больно за Вас. – От этих слов Кардейл замер. Даже взор его алых, как кровь, глаз, казалось, приклеился к девушке, что стояла перед ним. Она тихо бормотала и дрожала, как испуганный оленёнок под дождём. – Такие раны… Не заживают быстро, оставляя после себя шрамы… – Внезапно герцог ощутил на ладони лёгкое покалывание из-за дрожи, которая передавалась его руке. То же он почувствовал и от слабого дыхания, что растекалось по его запястью. Всё это было столь ново и странно, что его обычно спокойное, как гладь озера, состояние стало покрываться трещинами подобно льду по весне. Кардейл чётко осознавал происходящее, и ему стало крайне некомфортно. Для того, чтобы избавиться от непонятного наваждения, он решил прибегнуть к привычному для себя способу.

— Узнав немного о моём прошлом внезапно осмелела? Думаешь, мы с тобой в одинаковом положении? – Запугивание прозвучало крайне резко, из-за чего Элиза отчаянно замотала головой. Герцог видел её страх, но продолжал. – Или считаешь, что после проведённой вместе ночи, мы теперь равны? – Это уже было холодное напоминание о её месте.

— Нет, вовсе нет… – С трудом выдавила из себя девушка, голос её дрожал. Мужчина взглянул на влажные от слёз глаза. Элиза была той, кому позволено лишь молить о милости, так как она посмела его жалеть? Кардейл Васенберг не желал получать от Элизы Шуван дешёвой жалости или бессмысленного сочувствия. Игрушка, которую можно использовать в любой момент, что послушно ляжет в постель и раздвинет ноги. Или же добыча, с которой приятно поиграть, прежде чем перегрызть ей горло.

“Моя собственность. Моя.”

Герцог слегка согнул пальцы, и нежная, белая кожа, безжалостно поддалась его прикосновению. Если бы он был менее заинтересован в ней… Верно, испытывай он к этой девице чуть меньше интереса, возможно, схватил бы эту тонкую шею и свернул. Однако, к собственному сожалению, Кардейл всё ещё не устал от Элизабет Шуван. Ему нравилось держать её рядом, и эта игра по-прежнему доставляла удовольствие. Если быть ещё более честным, она – трофей, что доставлял ему чрезвычайное удовольствие. Особенно в постели. Вспомнив проведённую с девушкой ночь, герцог Васенберг глубоко вздохнул. Казалось, будто все его жестокие порывы и желания немного стихли.

— Элиза.

— Да?..

Каждый раз, когда мужчина смотрел в ясные голубые глаза, у него возникало непреодолимое желание сломить её, лишив всякой воли. Но в таком случае пути назад уже не будет.

— Ну же, скажи мне. – Именно по этой причине проявленное терпение было не милостью к Элизе, а исключительно его собственным эгоизмом. – Если это не жалость, не глупое сопереживание и не раздутое самомнение, тогда что ты имела в виду? – Мужчина внимательно изучал девичье лицо, готовый наказать её за ложь или обман, даже самый незначительный. Но вопреки ожиданиям жестокого герцога, та одарила его совершенно ясным взглядом.

— Я просто подумала… – Шёпот, словно слабый ветерок, сорвался с её губ. – Что хотела бы хоть немного утешить Вас…

Сила ладони, удерживающая её шею, ослабла. Опустив руку, он некоторое время молча смотрел на неё, а затем, словно выплёвывая слова, проговорил:

— Ну так вперёд.

— Что?..

— Я сказал, попробуй утешить меня. – Он был уверен, что Элиза растеряется, ведь она была той, что пугалась и дрожала из-за малейшего прикосновения. Герцог уже представлял, как она паникует, а после проливает слёзы, повторяя, что не в силах этого сделать. Вопреки этому девушка, немного помедлив, осторожно протянула руки. На мгновение в глазах мужчины появилась едва заметная трещина. Чувства, которые некоторое время назад считались утерянными, вновь дали о себе знать. Ощущение нежных рук, обнимающих его спину, тепло, исходящее от её груди, лёгкий и освежающий, словно трава, аромат… Вдруг Кардейл почувствовал: Элиза начала поглаживать его по спине. Опустив взгляд, мужчина взглянул на её маленькую круглую макушку. Это было смешно. Ситуация, когда девушка, что, казалось, вдвое меньше его, обнимала и в утешение поглаживала, позабыв о своём месте, была жалкой. Однако Васенберг так и не оттолкнул её.

***

Элиза разжала объятия и отступила на несколько шагов. От напряжения её сердце колотилось гораздо быстрее, чем прежде. Мерещилось, что она может слышать этот стук в собственных ушах.

“Остался ли он доволен?..”

Мужчина так и не проронил ни слова.

“Может он рассердился?”

Хоть это и был его приказ, возможно, герцога разозлило то, каким образом она это сделала. В конце концов, это ничем не отличалось от того, как если бы служанка без разрешения прикоснулась к драгоценному телу господина. Элиза, не смея поднять головы, крепко сцепила руки и извинилась:

— П-прошу прощения, я была слишком назойлива. – Ей потребовалось всё своё мужество, чтобы выдавить из себя эти слова, но ответа на них так и не последовало. Сердце девушки рухнуло. Внезапно, как волна, нахлынул позабытый страх. Она определённо совершила огромную ошибку и уже невольно представила ледяной взгляд, каким мужчина одарит недостойную. – Приношу свои извинения. Я была неправа… – Наверняка, эта ситуация, когда кто-то вроде неё, принялся утешать господина, была для герцога Васенберга крайне неприятна и оскорбительна. В носу защипало, а на глаза навернулись слёзы. Стараясь не заплакать, Элиза закусила губу.

“Что я вообще наделала… Была так взволнована прогулкой, что совсем потеряла голову.”

Хотя нахлынуло запоздалое сожаление, Элиза знала, что поступила бы точно так же, даже если бы время повернулось вспять. Ведь никогда прежде ей ещё не встречались такие глаза, что были полны отчаянного одиночества. Именно поэтому ей хотелось что-нибудь сделать для этого мужчины. Хотелось отдать ему хоть что-то, пусть даже самое незначительное. Даже если это было и неуместное утешение. Однако лишь сейчас Элиза с болью осознала, что не в её праве кого-либо утешать.

— Молю, простите меня… – Когда её ноги неожиданно подкосились, уже готовую рухнуть девушку подхватили крепкие руки. Она невольно подняла голову, и в голубых глазах отразилось лицо герцога.

— Впредь, – глаза мужчины казались темнее обычного, словно пламя, горящее в глубинах бездны. – Утешай меня так, как хочу того я. – С этими словами Кардейл увлёк Элизу в глубокий поцелуй.