На подносе было полно еды, которая разительно отличалась от уже привычной. Свежеиспечённый мягкий хлеб, густое рагу с картофелем и свининой, салат из сезонных фруктов, стейк, приготовленный на сливочном масле… Но больше всего маленькой Элизе понравился тарт с заварным кремом, посыпанный корицей и сахаром. Девочка была настолько рада, что запрыгала от радости, позабыв о манерах. Поэтому даже не заметила, как прислуга, притащившая угощения, усмехнулась, а лицо её матери побледнело.

— Это подарок от госпожи, наслаждайтесь. – С этими словами служанка покинула помещение.

Глаза малышки засверкали, и она схватила мать за рукав.

— Мамочка, давай скорее есть! – Элиза больше не могла терпеть, особенно сильно манил ароматный пирог. – Мамочка, ну скорее!..

— Элиза, – однако Мариса обхватила руками дочь и опустилась на колено. Лицо женщины было необычайно серьёзным. – Это есть нельзя.

— Почему? – Недоумевала малышка. Зачем же приносить то, что нельзя есть? И почему мама такая серьёзная? Но прежде чем девочка успела задать ещё хотя бы один вопрос, Мариса поднялась и стала выбрасывать еду в большую бочку. От созерцания того, как вкусная еда смешивается в кучу, Элиза закричала. – М-мамочка!..

Женщина никак не отреагировала на дочь.

— Пожалуйста, прекрати, мама! Пожалуйста!.. – Умоляла девочка, ухватившись за её руку. Но мать, которая всегда с неподдельной нежностью прислушивалась к своей малышке, на этот раз даже не взглянула на неё. Мариса без малейшего колебания выгребла всю еду из посуды и подняла бочку.

Элиза горько плакала, следуя за мамой на задний двор пристройки.

Выкопав яму лопатой, что обычно оставалась приставленной к стене, женщина стала засыпать еду. Маленькая девочка горько плакала, глядя, как еда безвозвратно исчезает в земле. Ей было невдомёк, почему же её матушка так поступает, она была так голодна и обижена.

Наконец, закончив закапывать остатки еды, Мариса вытерла проступивший пот и повернулась. На лице женщины отражалась усталость, но глаза по-прежнему светились теплом.

— Элизабет.

— У-а-а! – Девочка бросилась в раскрытые объятия матери и разрыдалась ещё сильнее. На её лице отразилась вина и печаль. – Прости, мама, прости… – Мариса, крепко обняв дочку, гладила её по голове, пока та не успокоилась.

Подобное повторялось и в последующем, и Элизабет искренне желала, чтобы вкусной еды больше не появлялось. Ведь тогда ей не приходилось бы голодать.

Однако, в конце концов, случилось непредвиденное.

Вкуснейшую еду подавали несколько дней подряд. Марисе приходилось трижды за день, начиная с обеда и заканчивая завтраком следующего дня, закапывать еду на заднем дворе. И в какой-то момент Элиза не выдержала и вновь расплакалась от голода. Девочка знала, что своими слезами причиняет матери боль, но просто не смогла сдержаться.

Успокоив дочь, Мариса решительно поднялась со своего места.

— Мама?.. – Всхлипывая, девочка смотрела, как её матушка куда-то собирается.

— Элиза, ты не должна выходить, пока я не вернусь.

— К-куда ты? – С тревогой спросила девочка.

— Я собираюсь сходить в главный дом за едой. Скоро вернусь. – На самом деле, малышке было страшно оставаться одной. Но при виде решимости матери у неё даже не повернулся язык, чтобы попросить ту остаться. Поэтому девочке со слезами на глазах не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.

— Я скоро вернусь. Обещаю.

Элиза встала на цыпочки и, прижавшись к окну, наблюдала, как Мариса удаляется.

“Поскорее бы она вернулась.”

Девочка терпеливо ждала, хоть и была напугана.

Элизе хотелось съесть хоть что-нибудь, даже если это будет невкусный суп. Однако прошло уже много времени, а мама всё никак не возвращалась. Малышка, охваченная тревогой, вышла из помещения.

“Мама сказала, что пойдёт в главный дом.”

Там жил пугающий Фриц, но ещё страшнее была графиня. Но, несмотря ни на что, Элизабет больше всего пугало то, что мама не возвращалась. Именно поэтому она набралась смелости.

Полуденное солнце было ослепительно ярким. Девочка надеялась, что матушка неожиданно вернётся и отругает её за непослушание, однако это всё не происходило. Вместо ожидаемого случилось то, чего малышка боялась сильнее всего.

Столкнувшись взглядом с графиней, прогуливающейся по саду, Элиза поспешно спряталась, присев на корточки, и отчаянно молилась, чтобы всё обошлось.

— Спряталась, словно крыса.

Но и на этот раз её молитвы остались не услышанными.

— Приведите сюда эту девчонку.

Служанки схватили Элизабет за руки и потащили следом за госпожой. От страха девочка не могла даже закричать.

Графиня остановилась на террасе, примыкающей к задней части главного здания. Она села за столик и стала неспешно наслаждаться чаем, наблюдая за Элизой, перед которой на цветочной скатерти красовались различные пирожные, пироги и печенье. Видя, как эти аппетитные угощения исчезают прямо на глазах, малышка схватилась за голодный живот.

Красные губы графини изогнулись в улыбке, когда у девочки заурчал живот.

— Голодная?

Элиза кивнула. Некормленному ребёнку было непросто воздержаться от еды.

— Хм, – женщина довольно хмыкнула. Немного подумав, она щёлкнула пальцами. – Принесите этому ребёнку еды.

Вскоре, словно по волшебству, перед девчушкой появился аппетитный пирог, блестящая корочка которого источала восхитительный аромат.

— Ешь.

Элиза, словно загипнотизированная, протянула руку. Когда она осторожно взяла кусочек, в её носу защекотало от ароматного запаха. Однако в глубине души у малышки появилось странное чувство. Почему графиня вдруг решила дать ей еды? Элизабет украдкой взглянула на натянуто улыбающуюся женщину.

“Может, у неё сегодня просто хорошее настроение, и она решила сделать доброе дело?”

С поистине детской наивностью малышка снова взглянула на пирог. Ей оставалось лишь откусить небольшой кусочек. И вот, когда Элиза уже поднимала руку с пирогом, чтобы попробовать…

— Ай! – Что-то тяжёлое навалилось на неё, и девочка упала. Оглядевшись, малышка увидела, что пирог упал на землю, и его жадно поедает собака.

“Видимо, она тоже голодна. Ну ничего, осталось ещё много кусочков.”

Хоть Элиза и испугалась, но быстро успокоилась. Она была не против поделиться кусочком пирога.

Именно тогда, когда улыбка невольно появилась на её детском личике…

— Гав! Скуль! Скуль! – Собака начала корчиться в судорожных припадках от боли. Глаза девочки распахнулись от этой картины.

“Почему вдруг…”

Собака отчаянно боролась, но в какой-то момент безжизненно обмякла. Вокруг открытой пасти пузырилась белая пена.

По спине Элизабет пробежал холодок, всё её тело словно сковало льдом.

“В е-еду что-то…”

Взгляд полный страха обратился к графине. Ярко-жёлтые глаза женщины прищурились, словно у змеи, выслеживающей добычу.

— Чего застыла? Ешь.

Тело девочки задрожало. Вот причина, по которой мама запрещала есть принесённые им блюда. Та самая причина, по которой графиня вдруг стала такой доброй. Теперь всё стало ясно.

Но… Где же сейчас её мама?

Словно читая её мысли, женщина растянула губы в зловещей улыбке, из-за которой её лицо до безобразия исказилось.

— Не волнуйся. – Голос графини был до дрожи нежен, в отличие от содержания. В жёлтых глазах сверкнуло намерение убить. – Когда тебя не станет, твоя мать освободится.

Девочка затряслась как осиновый лист, а на её глаза навернулись слёзы.

“Где же мама? Неужели…”

Казалось, сердце вот-вот разорвётся от ужаса.

— П-простите. – Элиза опустилась на колени и сложила руки в мольбе. – Простите, я была неправа. Прошу… пощадите… – Девочка неустанно продолжала повторять это снова и снова, интуитивно чувствуя, что само её существование было грехом.

— Я была столь добра к тебе, а ты так неблагодарна.

— Простите… пожалуйста, помилуйте…

— Накормите её как следует. – Будто ожидая этого момента, когтистые пальцы грубо схватили ребёнка. Элиза вырывалась изо всех сил, но всё же не могла противостоять силе нескольких взрослых.

“Нет, нет! Кто-нибудь, спасите! Мамочка…”

Её рот насильно раскрыли и набили пирогом. По рту растёкся ставший отвратительным вкус мяса.