На самом деле он не понимал этой трогательной привязанности Элизабет Шуван к матери. Ему, ненавидящему своих родителей, это с самого начала казалось странным.

«— Вы снова привели в спальню этих продажных девок?! Доколе это будет продолжаться?!»

Герцогская чета Васенберг часто ссорилась. Трудно было вспомнить дни, когда дела обстояли иначе. Один из них постоянно закипал от ярости, другой же, словно назло, сохранял совершенную невозмутимость. Герцог соизволил отреагировать лишь однажды. Когда его супруга, Виктория, не выдержав, заявила, что тоже заведёт себе любовника.

«— Попробуй, если желаешь жалеть об этом до самой смерти.»

Связанная по рукам и ногам Виктория выместила свою злость на беззащитном. На их сыне, так похожем на своего отца, но таком слабом. Тот день ничем не отличался от других. Герцог Васенберг, как обычно, привёл женщину на ночь, а герцогиня закатила скандал. Мужчина, как всегда, вёл себя невозмутимо, а Виктория злилась. А то, что маленький Кардейл попался на глаза своей матери, было обычным невезением. Герцогиня одной рукой схватила сына, а в другую взяла охотничье ружьё.

«— Беги. Беги как можно дальше.»

И мальчик, спотыкаясь, побежал со всех ног. В противном случае, пуля нашла бы свою цель. Наблюдая за отчаянными попытками ребёнка, Виктория усмехнулась.

«— Будь ты проклят, Васенберг.» – Процедила женщина сквозь зубы.

В голосе её сквозила неприкрытая злоба. Лишь спустя долгое время Кардейл узнал, что даже если бы он не убежал, Виктория не посмела бы убить его. Ведь он являлся прямым потомком Васенбергов. Благодаря внешности, унаследованным чертам родословной и выдающимся способностям, проявившимся с детства, он рано, но крепко закрепился в статусе юного герцога. Таким образом, для герцогини он был не только сыном ненавистного мужа, но и единственным спасением, благодаря которому женщина могла удержать своё положение. Разумеется, она не могла причинить ему вред. Угрозы с ружьём были лишь способом выплеснуть гнев на мужа. Герцог, прекрасно понимая это, закрывал глаза на выходки жены. Так повторялось каждый раз, когда герцог Васенберг приводил женщину в спальню, или когда она сменялась другой, или когда супруги ссорились. Лишь когда Кадейл намеренно подставился под пулю, этот надоевший ритуал закончился. Он больше не был беззащитным ребёнком, а его отец уже просто не мог проигнорировать ранение наследника. Мужчина в одночасье прекратил всякую финансовую поддержку, которую ранее оказывал Виктории для поддержания её статуса. Как бы женщина не плакала и не умоляла, это не имело никакого эффекта. Однако герцог недооценил то, на что способна его жадная жена, одержимая властью.

«— Юный герцог.»

Когда к Кардейлу, едва перешагнувшему подростковый возраст, в постель забралась обнажённая девица, юноша лишь криво усмехнулся. Претенденток на место будущей герцогини было хоть отбавляй, и небезызвестно, что Виктория вела с ними грязные игры. В конце концов, никто из этих девиц не достиг своей цели, однако их попыток хватило, чтобы обзавестись одной интересной привычкой.

С тех самых пор Кардейл ежедневно пил крепкий противозачаточный чай.

***

Именно поэтому Элиза Шуван раздражала его с самого начала. Даже не имея ничего, она никак не могла отречься от своей больной матери. Находясь на краю пропасти, она цеплялась за свою жалкую жизнь, рискуя всем. Для человека, который считал родственные связи бесполезными, эта девица, готовая отдать свою жизнь ради спасения матери, казалась глупой и жалкой.

— Ты… – В тёмной комнате, куда не проникал лунный свет, Кардейл пристально смотрел на спящую Элизу. Он всё ещё не выпускал её руку.

“Интересно, как далеко ты сможешь зайти.” – Даже если довести Элизу Шуван до предела, сломить морально и физически, сможет ли она выстоять? Подобно той белой лани, что ему встретилась. В воображении герцога Васенберга Элиза была сломлена бесчисленное количество раз. Растоптана и осквернена. Даже когда её заплаканные глаза смотрели на него, в мыслях он вновь поднимал окровавленное охотничье ружьё и направлял его на Элизабет. Оставалось лишь нажать на курок. Тогда эта женщина, как и многие другие, станет простым трофеем в его коллекции воспоминаний. И это было бы неплохо, ведь Кардейл предпочитал неизменное, когда всё находится под контролем. И девушка, застыв в его памяти, тоже останется неизменной. Однако странно, что каждый раз, когда герцог уже собирался «дожать» её, как что-то его останавливало. Словно неведомая сила не позволяла спустить курок. Так было и сейчас. Чуждое и неприятное чувство заставило герцога слегка прищуриться. Он не понимал, почему оно так его раздражало, однако вовсе не желал от этого чувства избавляться. Мужчина медленно погладил руку Элизабет, что не отпускал, погрузившись в раздумья. В конце концов, даже если хорошо сохранить мёртвое тело, шерсть всё равно огрубеет. Мягкое и тёплое тело окоченеет. Тогда-то герцог и переменил своё решение. Ничто не может быть столь же прекрасным, как живое существо. Поэтому необходимо продержать её рядом ещё немного, а сломить Элизабет можно и позднее. Взгляд герцога потемнел.

***

Элиза, приходя в себя, моргнула. Воспоминания были смутными. Линда расчёсывала ей волосы, потом поставила розы в вазу… Свет, что лился из окна спальни герцога, дождь, как она пряталась под столом, и…

— Ах… – Из её груди вырвался тихий вздох. Элиза вспомнила того, кто явился к ней, её спасителя. Память вернула ярко-красные глаза, сверкавшие, как рубины, и крепкие, словно сталь, руки, что её несли. Зрение постепенно прояснилось. Узор на потолке был знаком, но это была не её спальня. Элиза слегка приподнялась. Она всё ещё чувствовала лёгкое головокружение, но вполне могла сидеть, опираясь на изголовье кровати.

“Неужели герцог принёс меня сюда?” – Она точно доставила ему неудобства. Мужчине пришлось отдать свою кровать, хоть они и не провели вместе ночь.

— Быть может… – Элизе подумалось, что герцог позаботился о ней. Однако мысли, столь не соответствующие её положению, не должны были вырваться наружу и потому остались невысказанными. В этот самый момент дверь с характерным щелчком отворилась. Кардейл, едва вошедший в комнату, замер, увидев проснувшуюся Элизабет, и направился в её сторону. Его шаги не были ни поспешными, ни намеренно медленными. Большая ладонь коснулась девичьего лба и тут же отстранилась.

— Жар спал. – Девушка обратила свой взор на герцога. На его бесстрастное, холодное лицо, мысли на котором было невозможно прочесть, из-за чего ей иногда становилось жутко. Тем не менее, Кардейл был тем, кто закрыл окно в проливной дождь и закрыл уши, пытаясь отгородить от окружающих звуков. Он мгновенно развеял её кошмарные видения, порождённые проливным дождём. Элиза долго шевелила губами, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свою благодарность, но не могла придумать, что сказать. И тогда из глубины её души вырвались слова, которые она повторяла до оскомины.

— Прошу прощения.

— За что?

— За то, что доставила Вам лишние хлопоты…

— Тогда не стоило болеть.

— Извините. – Циклично, словно хождение по кругу. Элиза, осознавая своё ужасно неумелое красноречие, опустила голову. Пальцы, сжимавшие одеяло, беспокойно его теребили. Спохватившись, что вновь ведёт себя крайне невоспитанно, она резко остановилась. Девушка желала сказать что-нибудь дельное. – В-ваша Светлость… – Мужчина не торопил, и это странным образом придало ей смелости. Немного прочистив горло, она продолжила. – Большое спасибо, что спасли меня в том заведении, и благодарю за лечение предоставленное мне. – Её чистый взгляд был направлен на Кардейла. Элизе всё ещё было неловко смотреть ему в глаза, но она собрала всю свою волю, так как желала выразить искреннюю благодарность. – Я действительно благодарна. – В этот момент на лице мужчины промелькнуло странное выражение. Казалось, он был доволен, но в то же время словно чувствовал себя не в своей тарелке. В одно мгновение рука герцога коснулась лица Элизабет. Это произошло так быстро, что она решила, что ей это померещилось. Девушка, чувствуя, как его ладонь ласкает её щёку, медленно закрыла глаза.

— Раз поняла, то тебе следует поскорее поправиться, чтобы исполнить свои обязанности. – До её слуха донёсся голос Кардейла, звучащий более хрипло, чем прежде.

— Конечно… – В этот момент что-то горячее и мягкое коснулось её лба и тут же отстранилось. Элизабет вздрогнула, но не открыла глаза. Губы герцога коснулись девичьих век, аккуратного носа, щёк и наконец губ. Когда Элиза слегка приоткрыла рот, поцелуй стал глубже. Мужские руки, обхватившие её затылок и талию, крепко притянули Элизу к себе. В объятиях Кардейла, которые стали привычными и даже дарили чувство безопасности, девушка охотно поддалась. Отчего-то ей показалось, что от мужчины исходит сильный аромат роз.