Глава 136

— А?

Наблюдая за тем, как медленно расширяются загадочные глаза Хейли, Марис испытал странное, почти сладостное упоение.

— Сделаем Квентина законным королем Холта и свергнем Микеллана. А за эту заслугу ты сможешь вытребовать у моего отца все, что душе угодно.

Хотя внешне Ниеве и Каснатура оказывали поддержку запертому в Министри Микеллану, по сути, они не питали к нему никакого доверия.

К тому же монархам явно претило признавать равным себе отцеубийцу, использовавшего Хейли для расправы над собственным родителем ради узурпации трона.

А что, если в такой ситуации на престол Холта взойдет Квентин — человек, обязанный Каснатуре по гроб жизни?

Намотав локон на палец и тут же распустив его, Хейли спросила:

— Марис, ты вообще на чьей стороне?

— Как знать, — Марис с лукавым видом отвел взгляд.

Ясно было лишь одно: на чаше его сломанных весов теперь незыблемо стояла Хейли. Они настолько накренились в ее сторону, что, сколько ни клади на противоположную, стрелка даже не шелохнется.

Разве это вообще можно назвать весами?

Спустя десять дней в Эниф прибыла делегация из нескольких аристократов, направленная королевским двором по приказу короля Каснатуры.

— Его высочество наследный принц Марис Маре.

— Рад приветствовать.

Вместе с кардиналом Пичем Хайресом Марис повел их в сторону моря деревьев.

От одной лишь мысли о необходимости спуститься вглубь зараженных земель, о которых прежде ходили только жуткие слухи, лица аристократов мертвенно побледнели. Из-за запрета на личную охрану их группа оказалась совсем малочисленной.

Полагаясь исключительно на принца и кардинала, они робко, шаг за шагом, начали углубляться в море деревьев.

Густо растущие деревья поддерживали друг друга, сплетаясь мощными корнями, а налившиеся пепельным цветом листья, казалось, вот-вот рассыплются в прах. Извивающаяся змеиными кольцами скверна струилась между стволами, словно черная вода.

Еще десяток шагов, и они окажутся прямо в тумане из скверны. С окаменевшими лицами аристократы воззрились на Мариса и кардинала.

Те стояли вплотную к мареву скверны, словно совершенно не страшась заражения.

Безрассудный поступок наследного принца, славящегося своей осмотрительностью и мудростью, заставил сердца многих сжаться от тревоги. Не стал исключением и кардинал Пич Хайрес.

Всколыхнувшись от потока скверны, листва издала жутковатый шелест.

В то самое мгновение, когда делегация завороженно оцепенела перед этим зловещим пейзажем, перед ними возникла женщина.

Хейли Маррон.

Платье цвета пепла, белоснежная вуаль, мертвенно-бледная, лишенная румянца кожа. Вынырнув из глубин моря деревьев, она ступала абсолютно бесшумно, отчего казалась не совсем человеком.

Позади нее маячил Рейкарт Винтер. Он также буравил аристократов ледяным, ничего не выражающим взглядом.

Воцарилась холодная, гнетущая тишина. Никто не знал, кому следует заговорить первым. Нужно ли поздороваться? И если да, то как, черт возьми, к ней теперь обращаться?

— Сегодня…

В этот момент Хейли заговорила первой.

— Многовато незваных гостей.

— Это доверенные лица, направленные королевским двором Каснатуры. Люди мудрые, умеющие держать язык за зубами, так что можешь им доверять. К тому же, они имеют отношение к человеку, которого я попрошу тебя сегодня очистить.

— Это еще к кому?

— Я планирую очистить шпиона Холта — того самого, что притащил сюда Квентина и бросил его в зараженных землях. Поскольку эти люди прислуживали ему в бытность его наследным принцем, возможно, кто-то из них узнает его в лицо или вспомнит имя.

— Что ж, с такими вещами разбирайся сам. Я просто выполню то, о чем ты просил.

— Хорошо.

Аристократы стояли, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу возмущенные вопли.

Для них Хейли по-прежнему оставалась преступницей. Да, они прекрасно знали, что Сирил Вендисион и Микеллан Холт возвели на нее несправедливый наговор, но это вовсе не давало ей права вести себя столь непочтительно с драгоценным наследным принцем Каснатуры.

Но Марис улыбался. Увидев, как Хейли с явным раздражением отмахнулась, он расплылся в теплой улыбке.

Подумать только, их наследный принц, оказывается, способен так улыбаться. Ошеломленные аристократы лишились дара речи.

— Прошу тебя.

— Сюда.

Хейли кивком указала в самую чащу моря деревьев. Скверна стелилась там настолько густым слоем, что от одного взгляда на нее по спине пробегал холодок.

Тем не менее, она неспешно зашагала прямо туда, словно вышла на прогулку, даже не взглянув на марево скверны, клубящееся у ее ног.

Отойдя на приличное расстояние, она вновь лениво взмахнула рукой и скучающим тоном провозгласила:

— Очищение именем Маррон!

Затем, будто внезапно испугавшись собственной торжественности, Хейли вздрогнула, вжала голову в плечи и вдруг торопливо зашагала вглубь леса.

Аристократы стояли в гробовом молчании.

От одного взмаха ее руки скверна отступила, открыв безопасную тропу. Под ней обнаружился скрытый буйный летний лес. А нагонявший до этого важности Рейкарт теперь плелся следом, низко опустив голову и давясь от беззвучного смеха.

Вельможи не имели ни малейшего понятия, с чего начинать осмысление всего происходящего.

* * *

Какой позор.

В свои доисторические времена, безвылазно сидя в замке Маррон и радуясь любому соприкосновению с цивилизацией, я совершенно не осознавала весь вес титула маркизы Маррон.

Однако, блуждая по зараженным землям вокруг моря деревьев в компании кардинала Персика и очищая брошенных на произвол судьбы людей, я видела обращенные на меня страх и благоговение, отчего плечи сами собой расправлялись от гордости.

Да что там расправлялись — казалось, я готова была удержать на них целые небеса.

И надо же было так облажаться в самый неподходящий момент!

— А ну-ка, выдай это еще разок.

— Чего?

— Именем Маррон…

— Заткнись. Если не можешь заткнуться, пошел вон.

Невольно напустив на себя лишнего кринжа перед наследным принцем Марисом и каснатурской знатью, я теперь пожинаю плоды этого жуткого унижения!

Рейкарт, решив, что это уморительно, растрепал все в мельчайших подробностях жителям поместья, из-за чего фразочка «Именем Маррон» стала настоящим хитом в замке.

Даже лесорубы, занося топор над очередным деревом, теперь каждый раз зычно вопят:

— Именем Маррон!

Дети, собирая яйца в курятнике, торжественно воздевали добычу к небесам и вопили:

— Именем Маррон!

На кухне теперь готовили исключительно марронский хлеб, марронский суп и марронское мясо со специями.

Но хуже всех был Колокольчик.

Этот подозрительно покладистый дух дерева, стоило прикрикнуть на него, послушно затыкался. Однако при этом уголки его губ так издевательски подрагивали, что бесил он еще больше.

Он не насмехался в открытую, но стоило кому-то поблизости брякнуть про «именем Маррон», как этот паразит с мистической точностью разворачивался в мою сторону и многозначительно фыркал: «Пф-ф». Случайно столкнемся в коридоре — пялится на меня снизу вверх: «Пф-ф». Пересечемся взглядами издалека — «Пф-ф».

Мелкий паршивец.

В довершение всего, когда Марис с помощником прибыли за Квентином, он представился им как «Колокольчик Маррон», отчего я едва не рухнула в обморок.

Этим проклятым нахлебникам явно стало слишком скучно жить в моих мирных владениях. Вот и сходят с ума, пытаясь извести своего лорда из-за сущей ерунды.

Надо бы зашвырнуть их всех в пучину каких-нибудь экстремальных и зубодробительных испытаний, чтобы жизнь медом не казалась!

— Благодарю, что позволила нанести визит. Жители твоих земель, как погляжу, все так же беззаботны и счастливы.

— Вовсе нет!

— М?

— Они тут с ума сходят от скуки, того и гляди рехнутся окончательно. Что Селбон, что Маррон — одна и та же деревенская глушь, так с чего бы тут стоять такому гвалту? Все, решено. Как только закончится осенний сбор урожая, начну выпроваживать их на вольные хлеба. Раз уж Квентин возвращается домой, то и эти оболтусы как-нибудь справятся.

— Почему обязательно после сбора урожая?

— Ты еще спрашиваешь? Знаешь, сколько осенью работы в полях?!

Марис с непроницаемым лицом серьезно кивнул.

Тем временем советник привел Квентина, который вместе с местной детворой пас овец.

Растущий не по дням, а по часам Квентин находился в той самой неловкой промежуточной стадии, когда он уже не ребенок, но еще и не юноша. Его длинные конечности нескладно болтались, словно у молодого олененка, однако, если присмотреться, тонкие мышцы и пухлые веки все еще выдавали в нем подростка.

Заметив нас с Марисом, сидящих рядом, Квентин торжественно изрек:

— Неужто наконец настал день, когда сей благородный муж взойдет на престол?

Эй.

На тебе вообще-то юбка.