Глава 74

— Теперь дошло? Зачем ты вообще так со мной?

— Я решил, что ты и вправду хочешь умереть…

— С чего бы!

— Я подумал, ты просто отчаялась: люди ведь без конца ругают тебя и называют злодейкой. Ты меня спасла, чтобы развеять это недоразумение, не так ли? Если от дьявола не уйти, то лучше уж сбежать в смерть…

— Я не демон.

— Правда?

— Ты что, всю жизнь только и делал, что верил слухам? Правда, нет. Я не демон и не прислужница дьявола. Почему только я умею управляться с этой скверной, не знаю, но я точно не из них.

Руки Квентина ослабли. Мальчишка обнял меня, сплетя пальцы в замок, и, разжимая их по одному, несколько раз колебался — боялся, что я снова кинусь в воду.

— Кстати, Квентин.

— М?

— Плавать умеешь?

— Разумеется. Всех из королевской семьи с детства учат плавать. Кто знает, кто тебя столкнёт в воду. И принцессы не исключение: нужно уметь выплыть даже в платье.

И королевской семье живётся нелегко.

Я кивнула и указала на лодку, ушедшую под воду.

— Нырни и подтяни это, ладно?

— Что? Как я один её вытащу?

— Я дам тебе верёвку, нырни и привяжи её к краю. С берега вдвоём вытянем.

Я показала на верёвку неподалёку. Это была тонкая бечёвка, из которой мужики плели сеть — говорили, когда озеро окончательно очищу, когда-нибудь пойдут ловить рыбу.

Квентин с недовольным видом кивнул. Стоило ему меня отпустить, я рванула на берег и схватила верёвку. Квентин, всё ещё в шоке от мысли, что я якобы собиралась утопиться, по инерции действовал на редкость сговорчиво.

— Вот, видишь там? Привяжи туда.

— Понял. Но…

— Да ну, быстрее. Быстро-быстро. Тебе не интересно, кто на этой лодке сидел? Замок Маррон сто лет как заброшен. Значит, это кто-то столетней давности!

— И что с того.

— Так мне самой нырнуть?

— Ладно!

Квентин взвизгнул, схватил верёвку и нырнул. Видно было, что истории про обязательные тренировки до приличного уровня — не пустые слова: под водой он двигался довольно ловко. Пока я отталкивала скверну, Квентин привязал верёвку к лодке. Узел вышел не такой красивый, как у дядек, но он обмотал несколько раз — выглядело надёжно. Когда Квентин вынырнул, я от души крикнула ему:

— Ты правда крутой. Правда, правда, потрясающий. Лучший из всех двенадцатилеток, которых я видела. Без тебя я бы ничего не смогла. Квентин, ты молодец!

— Заткнись!

Подросток наследный принц, который и комплименты воспринимать не умеет, взорвался, не замечая, что у него уже уши пылают. И, размахивая руками-ногами вразнобой, выбрался на берег.

Я протянула Квентину конец верёвки и сказала:

— Ты куда? Тянуть будем вместе.

— С какой стати.

— Тогда я, такая худенькая и слабая, буду пыхтеть одна, оступлюсь — и плюх в воду…

— Ладно, ладно!

Квентин взялся за верёвку. Сначала держал кое-как и будто не тянул, но стоило мне повиснуть на ней с воплями «раз-два», как он перепугался и метнулся вперёд, вставая передо мной. Лодка, видать, сто лет пролежала в озере, и поддаваться не собиралась. Мне стало ясно: вдвоём нам её не вытянуть. Квентин, раззадоренный упрямством, тянул изо всех сил — покраснели уже не только уши, а всё лицо, но физические данные двенадцатилетнего имеют предел. В этот момент появился Рейкарт.

— Шум стоял — вот и пришёл… Вы тут чем занимаетесь?

Мы с Квентином посмотрели на него с такой радостью, словно увидели спасителя.

Лодка рывком освободилась. Та самая лодка, что будто намертво вонзилась в грунт и не поддавалась, как ни старайся, выдернулась, словно репку вытянули.

Рейкарт, намотав верёвку на обе руки, спросил:

— До куда подтянуть?

— Квентин, жизнь вообще несправедлива. Запомни сегодняшний день.

— Что ты такое говоришь ребёнку? Я спрашиваю, до куда тянуть.

— Здесь.

Рейкарт вытащил лодку на гравийный берег. Мы с Квентином подошли вплотную к лодке и принялись её разглядывать. Я-то ладно, но не ожидала, что Квентин проявит такой интерес.

— Ты же наследный принц, что, впервые видишь такую добротную лодку? В королевстве Холт денег нет? Или детей не пускают — мол, опасно?

— Да не в этом дело. Лодка какая-то знакомая.

— Чем знакомая?

— Носовой фигурой. Она похожа на пророка с картины в бальном зале нашего дворца — «Памятная картина к мирному договору Трёх королевств».

— Пророка?

— Наполовину человек, наполовину ящер, с чешуёй, с шерстью и ещё крыльями… Н-не потому что страшно, просто диковинно — вот я и запомнил!

Пока Квентин оправдывался, я спокойно кивнула, глядя на носовую фигуру.

— Точно. Монстр.

— Если снаружи назовёшь пророка монстром, беды не оберёшься.

— Мне-то что. Здесь моя земля. Ни человек, ни ящерица, ещё и с чешуёй, шерстью и крыльями — это и есть монстр.

Хотела сказать «химера», но передумала. Вообще-то в фэнтези пророк — это старик с горбатой спиной и пронзительным взглядом, лицо скрыто длинной мантией. Или вовсе слепец. Или девочка, которой за то, что с детства подглядела тайны мира, суждено прожить недолго. Что это за пророк такой страшный. Будто демон и динозавр вступили в бурный, как война, роман и у них родился ребёнок.

Мы и дальше внимательно осматривали лодку. Но кроме монструозной носовой фигуры в ней особых примет не было. Оставалось лишь предположить, что сто лет назад маркиз Маррон развлекался с аристократами на этом озере. Я быстро утратила интерес и, отряхивая мокрую одежду, уже собиралась вернуться в замок.

Квентин, всё это время не отходивший от нас, пробормотал как бы себе под нос:

— Но как такое возможно? Если она пролежала в воде сто лет, разве дерево не должно было сгнить? И неужели на ней нет тины и водорослей?

Рейкарт терпеливо объяснил:

— Из-за скверны.

— При чём тут скверна?

— Всё, что заражено скверной, замирает. Как ты не старел последние пятьдесят лет.

— А…

Квентин тихо охнул и посмотрел на меня; в глазах ребёнка вспыхнуло неподдельное восхищение.

— Значит, маркиза Маррон — тот, кто заставляет остановленную жизнь снова течь?

— А?

— Раз скверна останавливает текущую жизнь, то ты, напротив, заставляешь остановившуюся жизнь течь…

Голос Квентина отдавался у меня в голове. Я выжимала мокрую одежду и, внезапно озарённая, воскликнула по-архимедовски:

— Эврика!

— Что? Что?

— Холодильник!

— Холо… что?

— Холодильник же! Можно сделать холодильник! И не просто холодильник, и не только морозильник — можно сделать нечто ещё круче!

Будто весь мир взорвался салютом. Небо не могло быть чище и прекраснее. Даже облака наверху показались сердечками. Насколько опасна и велика сила скверны, исследовать её, разбирать и оформлять в науку — всё это ко мне не имеет никакого отношения. Вот что значит для меня обращаться с скверной.

— Нужно просто «остановить» фрукты. «Остановить» мясо. То же с зерном и овощами. Хоть с яйцами…

— Хейли, успокойся.

— Ха-а…

По-твоему, я сейчас могу успокоиться? Я, едва выбравшаяся из первобытного быта, могу сделать холодильник! Вы даже не понимаете, насколько это круто.

— Пойдём.

— Куда?

— К Колокольчику — похвастаемся.