Глава 137

Тонкая мужская рубашка, привязанный к поясу мешочек с куриным кормом, длинная ивовая ветка в руке. Из-под развевающейся на ветру длинной юбки виднелись икры с уже начавшими пробиваться жесткими волосками. Вдобавок ко всему, сославшись на летнюю жару, он пришел босиком.

— …

Марис не проронил ни слова. Его советник тоже лишился дара речи, не сводя с меня ошарашенного взгляда.

Судя по всему, они считали, что и выговорить Квентину за столь неподобающий вид, и вообще довести его до такой жизни могла только я.

— Эй, Квентин.

— М?

— Стань хорошим королем.

Что еще тут скажешь? Он пока слишком юн для престола. Но парень рос наследником, впереди у него целая гора учебы, так что беспокоиться о недостатке образования вряд ли стоит. В конце концов, это забота жителей Холта, а вовсе не моя.

— Вкусно кушай, не болей и крепко спи.

Квентин — член королевской семьи, стоящей на самой вершине этого фэнтезийного кастового мира. Здесь, в замке Маррон, он, конечно, всего лишь бестолковый пастушок, таскающийся за мелюзгой да раздающий курам корм. Но стоит ему оказаться за воротами — он вновь превратится в монаршую особу, перед которой будут склоняться бесчисленные подданные.

Мальчик-король, которому предстоит свергнуть этого психа Микеллана Холта и взойти на престол.

— Тебе вообще не грустно от того, что я уезжаю?

Квентин обиженно засопел, ткнув в меня пальцем.

Похоже, его задело, что я провожаю его со столь легким сердцем. Пришлось поспешно вытащить платок из кармана жилетки Мариса и приняться яростно тереть уголки глаз.

— О-хо-хо, как грустно! О-хо-хо, какая тоска! О-хо-хо, дитя мое наконец-то гнездо покидает!

— Да ну тебя.

Квентин фыркнул и уселся на место. Из-за того, что он по-мужски широко расставил ноги, юбка взметнулась и нелепо раскинулась по сторонам.

— Я не знаю, какими словами выразить благодарность наследному принцу Каснатуры. Человек, спасший меня — присутствующая здесь маркиза Маррон, но именно вы, очевидно, поможете мне вернуть законное место. Обещаю: вернувшись в Холт и стабилизировав обстановку, я непременно отплачу за этот долг.

— Ты кто такой? Мой Квентин так по-взрослому не разговаривает!

— С чего это я твой Квентин?!

— Я спрашиваю, кто ты такой!

— Это все Севрино написал!

А, вон оно что. То-то я смотрю, старший с самого начала слоняется поблизости, шпионя за нами.

— Он написал, что говорить надлежит величественно. Но это вовсе не расходится с моими истинными чувствами. Я благодарен наследному принцу Марису и непременно верну этот долг.

— Ну да, ну да. А как же я?

— А что ты?

— Жизнь тебе я спасла. Почему мне долг отдавать не собираешься?

— Будем считать, что мы в расчете за мой рабский труд. Использовала наследного принца целого государства как пастуха, няньку, грузчика, батрака и уборщика. Совесть вообще есть?

— Чего несешь, мелочь? Это была плата за то, что ты здесь ел, спал, дышал, одевался и пользовался вещами. Ишь ты, считает он тут, как заправский мошенник. Слышь, пацан, так жить нельзя. Покинешь замок Маррон — обязан каждое утро да вечер вспоминать мое лицо, вознося благодарственные молитвы. Хотя даже этого будет мало.

— Прошу прощения… не могли бы вы забрать меня отсюда как можно скорее?

Квентин умоляющим взглядом уставился на Мариса с советником. Тот лишь со смехом кивнул, пообещав помочь со сбором вещей, после чего поднялся вместе с мальчишкой.

Вслед пыхтящему от гнева Квентину я проорала:

— Эй! Смотри ничего из моего не прихвати! Помнишь, шкет, что приперся сюда в чем мать родила? Посмеешь ослушаться — вышвырну на мороз голышом!

— Да чтобы я еще хоть раз сунулся в эти проклятые зараженные земли! Вообще никаких дел с вами иметь не желаю!

— Неблагодарный паршивец!

— Ухожу, ухожу! Свалю из этой дыры раз и навсегда!

— Вот и славно! Одним ртом меньше!

Ой, кажется, в последней фразе проскользнуло чересчур много искренности. Этот мелкий столько времени таскался с Колокольчиком — с чего это он еще и его манеру речи перенял на мою голову?

Молча наблюдавший за этой сценой Марис задумчиво произнес:

— Вы кажетесь очень близкими. Поначалу я и представить не мог, что он настолько хорошо здесь приживется.

— Это, по-твоему, называется «кажетесь близкими»?

— Именно. Очень. Я ведь рос единственным ребенком, поэтому никогда ни с кем вот так не ругался на повышенных тонах. Живи Аста в королевском замке, стали бы наши отношения такими же, как у вас с Квентином?

— Нет.

Душевности в вас нет. Дохлый номер.

Позже мы все вместе собрались за столом. Фатиме, судя по всему, вконец наскучило играть в горничную, поэтому она внезапно вспомнила о роли повара и закатила настоящий пир.

Глядя на клубничную башню, возвышавшуюся так, что у стола едва не подкашивались ножки, я благостно улыбнулась и усадила прямо перед ней Мариса с советником.

— Ешьте клубнику.

— К чему столько…

— Пока все не съедите, домой не поедете.

Узнав, что Квентин возвращается в королевский замок Холта, обитатели поместья потянулись к нему один за другим, чтобы попрощаться.

В основном желали здоровья, напутствовали стать хорошим королем да звали в гости. Севрино же усадил мальчишку перед собой и с таким рвением принялся читать ему лекции по теории государева управления, что бедняга едва не схватил несварение. Пришлось мне лично заткнуть оратору рот огромной ягодой, лишь тогда он угомонился.

Рейкарт обратился к Квентину, который с надутым видом ковырялся в тарелке:

— Насчет того психа, запертого в Министри, можешь особо не переживать. Когда имеешь дело с сумасшедшим, достаточно вести себя еще более по-сумасшедшему.

— Буду брать пример с местных.

— Одобряю.

Чего он там одобряет?

Тем временем Колокольчик, пристроившись рядом с Квентином, продолжал усердно нашептывать ему на ухо:

— Как станешь королем, не вздумай делать вид, будто нас не знаешь, усек? Иначе будешь хуже животного. Даже бессловесная тварь помнит добро, а уж ты, родившись человеком, просто обязан помнить оказанную милость: как мы тебя кормили, поили да спать укладывали. Согласен? А любую милость нужно возвращать исключительно материальными благами. Слышал, что Фатима говорила?

— Да понял я, хватит уже.

— Пошлины с нас не тряси, за проезд по дорогам плату не бери. И вообще никогда на наши земли не нападай. Усвоил? Я спрашиваю, усвоил?

— Да понял я, понял!

Лишь когда Квентин раздраженно рявкнул, Колокольчик наконец прекратил свой шепот и хитро подмигнул мне. Я подмигнула в ответ — мол, отличная работа.

Когда я только притащила его сюда, он казался настоящей обузой. Но теперь, стоило лишь подумать о расставании, как на душе почему-то стало тоскливо — хотя парень еще даже за порог не вышел. Переведя взгляд с крошечной дорожной сумки Квентина на гигантские баулы с подарками, которые ему собрали жители поместья, я произнесла:

— Назови одну вещь, которую хочешь забрать с собой.

— А?

— Говорю, если в этом замке есть что-то, что тебе приглянулось, только скажи. Одну вещицу я, так и быть, с барского плеча пожалую.

Я была готова расстаться даже с каким-нибудь антиквариатом из подземной сокровищницы, если б он попросил. Да, малец он невоспитанный, но все-таки какое-то время считался моим нахлебником. Подумаешь, подарить ему какую-то цацку на прощание.

Лицо Квентина мгновенно просияло.

— Правда? Честно отдашь? Тогда можно мне забрать вон то?

— Ч-чего именно?

— Вон ту штуку!

Квентин ткнул пальцем в носовую фигуру лодки, которую мы когда-то выловили из Черного озера.

Наполовину человек, наполовину ящерица, покрытая чешуей, обросшая шерстью, да еще и с крыльями — форменная химера. Эдакое чудище, словно рожденное от безумной, полной страстей любви демона и динозавра.

Когда я поинтересовалась, с чего вдруг он захотел прихватить именно ее, ведь раньше он до жути боялся, что эта страхолюдина приснится ему в кошмарах, Квентин резко отвел взгляд и невнятно пробурчал:

— Потому что в ней таятся воспоминания.

Какие еще воспоминания?

О том, как он решил, что я тону, вцепился мне в поясницу и рыдал в три ручья?

Нет, вы только посмотрите на него. Какая милота.

— Эй, учти: заберешь эту штуковину, и Пророк начнет каждую ночь являться тебе во снах, заботливо подкидывая исключительно самые жуткие предсказания.

— А, ну хватит издеваться.

— Ты же сам говорил. Это легендарный Пророк, и называть его чудовищем — кощунство. Раз это столь великая статуя, то, если поставишь ее в изголовье, она будет приходить к тебе в кошмарах каждую ночь и…

— Да хватит уже! Заткнись!

Хихикая, я собственноручно закинула носовую фигуру в карету, на которой Квентину предстояло уехать. Заметив, как я, со своей тощей комплекцией, играючи поднимаю здоровенную статую, Марис и его советник обменялись крайне удивленными взглядами.

Я ж говорила: силушки мне не занимать.

— Бывайте. Все.

Квентин высокомерно задрал нос. Лицо его вновь обрело ту же надменность королевского отпрыска, с которой он заявился сюда в самый первый день. Вот только, в отличие от того времени, сейчас жители замка смотрели на него с нескрываемым умилением, как на милого несмышленыша.

Я ответила ему с неменьшим высокомерием:

— Не сильно там задавайся. А если вышвырнут, возвращайся. Уж одного такого балбеса я как-нибудь прокормлю.

— Не дождетесь!

— Вернешься как миленький. Будешь куриный помет убирать.

— Поехали уже, быстрее.

Он настойчиво поторапливал кучера, но уголки его глаз предательски покраснели. Советник Мариса, осознав, что дрожащий голос юноши вот-вот сорвется на рыдания, растерянно замер, не зная, как поступить.

Будучи чутким и деликатным взрослым, бережно относящимся к гордости подростка-монарха, я специально заорала во всю глотку:

— Да здравствует его высочество Квентин!

— Именем Маррон!

А? Вот это тут вообще с какого перепугу?

Я запустила увесистым булыжником прямиком в затылок удаляющемуся Квентину.

* * *

https://vk.ru/zlatoptenchik

https://t.me/zlatoptenchik