Глава 98

Рыцари с оружием и щитами попытались окружить меня, но, наткнувшись на широко распахнутые две пары моих крыльев, растянулись на полу. Я медленно поднялась в воздух. Чёрное длинное платье, напитанное скверной, шевелилось. То же происходило и с моими чёрными волосами.

— Микеллан.

Пора. С высоты я отметила позиции Асты и Мариса, Евгения и Сирила. А затем — где стоит Микеллан, расстояние между нами и даже путь отступления. Всё было идеально. На кончиках моих пальцев распустился роскошный цветок скверны. Вообразить розу и тернистую лозу и тут же воплотить — теперь это для меня пустяк. Чёрная скверна, разрастаясь, как плеть, потянулась к Микеллану. Достигнув его, она распустила прямо перед ним острые шипы и пышные цветы. Он на удивление не отступил, но страх в его глазах скрыть было невозможно. Как и с Сирилом, я сунула ему под нос роскошную розу скверны и улыбнулась.

— Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

И тут…

— Ваше величество!

Юноша, прислуживавший Микеллану, выскочил из-за его спины и встал перед ним. Он был прекрасен. Закрыв Микеллана собой и оттолкнув его, тут же со всего размаха сбил мою розу скверны. Разумеется, от этого моя роза не исчезла и не раскрошилась.

— Дориан!

Микеллан выкрикнул имя юноши. Тот, ударивший голой рукой по цветку скверны, уставился на ладонь, вмиг посеревшую от заражения, и со скрежетом стиснул зубы.

Потом крикнул мне:

— Прочь! Мерзкая дьяволица, кем бы ты ни была, ты не посмеешь причинить вред его величеству, королю Холта!

Он и впрямь был прекрасен. Я посмотрела на ладонь юноши, названного Дорианом, на растерянного, ошеломлённого Микеллана, на рыцарей, бросающихся ко мне.

Что ж, неплохо. Я взмахнула крыльями и поднялась ещё выше. Остановилась у разбитого окна, с закатом за спиной, посмотрела на Микеллана сверху и сказала:

— Мы ещё увидимся.

Не забыла и реплику, подобающую злодейке.

* * *

Появление Хейли потрясло многих. Большинство ещё не могло поверить, что она вообще жива, а она, вдобавок, стала повелительницей скверны и летала по небу. Как вообще человек может летать? Что это за зловещие чёрные крылья, и эти до ужаса мерзкие цветы скверны?

— Запирать её в осквернённой зоне было ошибкой. Какой смысл вообще пытаться держать такое существо взаперти? Смотрите! Жива-здорова, да ещё и по воздуху заявилась прямо в бальный зал!

— И что вы предлагаете сейчас? Маги её сторонятся, а у рыцарей крыльев нет — им с ней ничего не сделать!

— Нужно привлечь к ответственности орден. Усиление дозора на границе осквернённой зоны покоя не даст. Надо просить орден собрать карательный отряд, а Трём королевствам объединиться и найти способ покончить с ней.

— Трём королевствам — объединиться? Лучше не ждать, пока это произойдёт: собрать элиту Холта и паладинов ордена и сформировать отдельное соединение!

— То есть жертвовать только нашими людьми?

Началась паника. Трудно было поверить, что всё это спровоцировал один-единственный человек. Даже если бы Ниеве и Холт устроили локальную войну в Грандисе, столь многих страх не охватил бы.

— А где же его величество? Почему он не возглавляет экстренное совещание…

— Говорят, он велел позвать кардинала Евгения Видемарка, чтобы исцелить слугу, пораженного скверной.

— Сейчас-то какой, к чёрту, слуга важнее!

Взоры аристократов обратились к королевскому дворцу. Присутствие Хейли, с которой они столкнулись в бальном зале, вселило в них лютый страх, но вместе с тем подогрело подозрения в отношении короля Микеллана. Нельзя было отрицать: Микеллан легко взошёл на престол после смерти покойного короля. Если вспомнить, что тот собирался заменить наследного принца другим сыном, его смерть стала для Микеллана почти спасением. И осуществила это Хейли.

С самого начала всё казалось сомнительным. У Хейли не было причин травить покойного короля. Она, не закончив академию, ушла в мир и пустилась во все тяжкие, но, помимо того, что он был отцом Микеллана, с покойным королем у неё вообще не было никаких точек соприкосновения.

— Неужели…

Один из вельмож запнулся и закрыл глаза. Он тоже подозревал, но не смел произнести это вслух. Если во всё это был замешан Микеллан. Если он желал смерти собственному отцу. Если мало того — свалил всю вину на Хейли и, разыгрывая невиновного, уселся на трон.

Слова, которые Хейли бросила в бальном зале, — обрели вес. Потяжелели. И пусть трон вообще-то так и захватывают, смогут ли подданные уважать и признавать королём отцеубийцу?

Тень легла на лицо Евгения. Взглянув на корчившегося от боли Дориана, он тяжело вздохнул.

— Выхода нет.

— Что за чепуха. Хейли там внутри жива и двигается. Вы и сами всё видели, верно? И как это понимать — великий кардинал не может вылечить моего слугу? И после этого ты называешь себя наместником Бога?

— Ругайте сколько угодно — это не изменит того, что выхода нет. Скверна — не болезнь и не проклятие. Это сила, у неё есть собственная жизненная энергия, поэтому…

— Да кто этого не знает!

Микеллан с силой ударил кулаком по столу. Громыхнуло, и Дориан вздрогнул.

— Вылечи его любой ценой. Если ты, кардинал, не в силах исцелить моего слугу, зачем этому миру Бог?! Зачем вообще нужна церковь! Я не прав?

Слова, от которых Папа пришёл бы в ужас, Микеллан бросал как ни в чём не бывало. Дориан осторожно заговорил:

— Ваше величество, со мной всё в порядке.

Глядя на ладони, полностью посеревшие, как у мертвеца, он пусто усмехнулся.

— С той минуты, как я стал вашим слугой, я был к этому готов. Услышав, что вы меняете слуг раз в месяц, я решил, что моя жизнь — на месяц. Но умереть, успев принести пользу, — даже к лучшему.

Микеллан зашагал к нему и встал перед Дорианом.

— С чего твоя жизнь — на месяц? Я никогда не бью и не убиваю слуг.

— Потому что в миг, когда нас выгоняют из ваших покоев, мы уже мёртвые.

— Что?

— Мы, слуги, наблюдаем за каждым вашим шагом и служим ближе всех. Разумеется, эти мелочи — ценная информация. Тех, кто продавал её за деньги, выследили и убили, а тех, кто хранил молчание и оставался верным до конца, замучили до смерти.

— Дориан…

— Я рад умереть вот так. Честное слово.

Дориан был спокоен. Он, слуга, держался куда ровнее и благороднее, чем Микеллан.

Долго унимая ярость и переводя дыхание, Микеллан сказал Дориану:

— Слушай. Я тебя обязательно вылечу. Пусть даже придётся усадить сюда самого Папу — я всё равно это сделаю. А потом навсегда оставайся при мне слугой.

— Ваше величество.

— Эй, там, кто-нибудь! Свяжитесь с церковью, пусть немедленно найдут способ! Созовите врачей, целителей — всех! И магов тоже!

— Ваше величество, со мной всё в порядке.

— Закрой рот и жди здесь. Отныне сопровождать меня во время выходов будет другой слуга. Ты прислуживай только здесь, внутри.

— Ваше величество!

Дориан вскочил, заявив, что так нельзя, но Микеллан не стал слушать. Он настаивал, что нельзя продолжать прислуживать королю руками, заражёнными скверной, — но и это не приняли.

— Кардинал, проследуйте за мной. Сегодня будем до рассвета обсуждать эти проклятые меры.

— Хорошо.

— Вы ответственности за это не избежите. Именно вы сильнее всех настаивали, чтобы Хейли пощадили и сослали в заражённую зону.

— Я отлично понимаю.

Лицо Евгения оставалось непроницаемым. Микеллан мрачно уставился на него, затем резко развернулся и вышел из комнаты.

— Ну что ж.

Лёгким кивком попрощавшись с Дорианом, Евгений последовал за Микелланом. Дориан, сохраняя безупречную осанку, проводил их.