Глава 131
[Я не ощущаю в нем… враждебности.]
Голос Вентуса заметно смягчился. Впервые на моей памяти эта упрямая духовная птица проявляла подобную кротость, даже находясь лицом к лицу с демоном.
Должно быть, все дело в его трагичной истории.
— Я все знаю. Мало того, что тебя похитили враги, принудив к нежеланной связи, так следом до тебя дошли слухи о рождении сына. Перед смертью ты наверняка мечтал хоть мельком взглянуть на его лицо, однако тебя, превратив в калеку, выбросили в зараженные земли.
Я прекрасно понимала его жажду мести. Сама поступила бы точно так же. Перебила бы всех без исключения, желая лишь исступленно выть над их хладными трупами.
— Прости. Всех этих людей убила я.
Демон переспросил:
— Убила?
Наверное, он возненавидит меня за уничтожение тех, кому сам жаждал отомстить. Но тут уж ничего не попишешь. Оставалось лишь извиниться.
— Говоришь, убила их всех…
Спутанные золотистые пряди, скрывавшие его лицо, взметнулись под порывами прохладного горного ветра. В обнажившихся чертах молодого мужчины безошибочно угадывался Рейкарт.
Поразительное сходство. Разве что черты лица у него были чуть грубее, чем у моего домочадца, а краски — немного бледнее.
Почему-то мне казалось, я точно знаю, какой именно ответ он жаждет услышать. Поэтому я непринужденно бросила:
— Ага. Всех перебила.
— Всех?
— Да, все до единого мертвы. Люди, похитившие тебя, что клеймили зверем. Женщина, опоившая тебя дурманом ради собственной выгоды. Те, кто превратил тебя в калечный кусок мяса, бросив умирать в зараженные земли.
— Вот как.
— Теперь в этом мире не осталось никого, кто носил бы имя Винтер.
— А тот ребенок…
— Он отрекся от семьи.
Демон улыбнулся.
Стоило ему это сделать, как Аста, безмолвно стоявшая подле меня, судорожно ахнула. Настолько поразительной оказалась эта улыбка.
Когда человек, совершенно не привыкший улыбаться, делает это от чистого сердца, оторвать от него взгляд просто невозможно. Искаженная, полная печали ухмылка. Но все же это была улыбка. Протянув ко мне руку, он улыбался, представ совершенно беззащитным.
Даже улыбается он до жути похоже.
Я сжала протянутую им руку. Крепко-крепко. Мысли об опасности даже не мелькнуло.
— Спасибо.
Он выглядел так, словно сбросил неподъемный груз.
— Мое сердце благоговеет пред тобой. Я считал эту силу по-детски первозданной, оттого непокорной, совершенно не подозревая о наличии у нее хозяина. Выходит, ты и есть владычица того леса.
— Как жаль, что мы не встретились раньше.
Тогда я успела бы очистить его до превращения в демона. Однако по пути сюда он успел покалечить или лишить жизни слишком многих. Даже стань его трагичная история достоянием общественности, заслужить прощение будет неимоверно сложно. Впрочем, общество ни за что бы не приняло человека, обратившегося в демона.
Вглядевшись в ядро скверны, окончательно слившееся с его сердцем, я невольно издала тихий вздох восхищения.
Абсолютно стабильное. Безупречное.
Обладая таким же огромным, выносливым сердцем, как у Рейкарта, он без остатка вобрал в себя демоническое ядро, обретя способность свободно повелевать этой колоссальной мощью.
Быть может, именно к такому исходу изначально стремился церковный орден?
— Послушай, дядя, как тебя зовут?
— К чему тебе мое имя?
— Как-никак, ты отец моего домочадца. Хотелось бы знать хотя бы, как тебя величать.
— …
Он вновь погрузился в молчание.
Пока мы вели беседу, внизу солдаты гарнизона Грандиса, отыскав маркиза Вендисиона вместе с его прихвостнями, уже стягивались вокруг Сирила.
— Он здесь!
— Тут еще двое!
Глядя на отца, которого солдаты волоком тащили наружу, Сирил явил миру совершенно разбитое лицо — такое, какого прежде не показывал ни единой живой душе.
Помнится, он говорил, что маркиз Вендисион всегда оставался для него отцом, стоящим на недосягаемой высоте. Тем единственным человеком, от которого перед смертью он отчаянно мечтал получить признание; от кого жаждал услышать не презрительное «жалкий бастард», а заветное: «ты — гордый наследник нашего рода».
Однако, неизвестно, что именно стряслось за время скитаний Сирила вдали от дома, некогда статный, пышущий здоровьем маркиз теперь превратился в жалкого, иссохшего старика. На прежде прекрасном, утонченно-аристократичном лице пролегли глубокие морщины, расцвели старческие пятна, а воспаленные, налитые кровью глаза источали свирепую непокорность.
Стойкий смрад алкоголя, смешанный с запахом мазей на ранах, вкупе с лютой ненавистью, направленной на Сирила.
Сирил глухо спросил:
— Северный рубеж обороны оказался вам не по зубам, не так ли? Как же отчаянно вы жаждали заполучить герцогство Винтер, но стоило прибрать его к рукам, как земли оказались настолько опасными, что без выпивки тут было не протянуть?
— Заткнись.
— Вы больше мне не отец.
Встретившись с ним взглядом, маркиз Вендисион процедил:
— Я и сам жаждал никогда не быть отцом.
— Отец!
— Ты — мой позор. Единственная за всю жизнь ошибка! Бастард в роду Вендисион… Да еще и, как назло, моей крови…
— Сами совершили ошибку, а искупить ее решили, возненавидев рожденное на свет дитя?
— Ты сам зачем позарился на титул?! Жил бы себе, как все остальные: сорил деньгами, развлекался, и горя бы не знал! Ради чего было убивать родного брата?! Зачем понадобилось красть Вендисион?!
— Потому что я бастард, — усмехнулся Сирил. — Хотел, чтобы вы продолжали сгорать от стыда. Стань незаконнорожденный вроде меня главой семьи, и этот позор навечно врежется в историю, сохранившись в летописях на долгие-долгие годы.
— Сирил!
— Молите о прощении. Тогда, пусть я и распущу род Вендисион, вам не придется погибнуть от моего клинка.
— Что? Прощения?
— Я закрываю глаза на то, что вы произвели меня на свет, прощаю даже гонения из-за статуса бастарда. Но за попытку убить меня вы обязаны извиниться. Признайте свою вину, уткнитесь лбом в землю и молите о пощаде.
— С какой стати? — презрительно высмеял его маркиз. — Ради чего мне это делать? Возомнил себя кем-то великим? Думаешь, сам такой уж чистенький и праведный? Да по сравнению с тем, что ты сотворил с этой ведьмой Хейли, мои проступки — сущая нелепица. Я всего лишь совершил ошибку по глупости юных лет, ты же труслив и порочен от самой природы!
— Отец.
— И дальше продолжишь жить так же. Чести Вендисиона тебе не видать как своих ушей! Так и подохнешь в полном одиночестве, не получив ни капли признания, всю жизнь отчаянно и жалко барахтаясь, чтобы в конце остаться лишь с разъедающим сожалением.
— Прямо как вы, отец?
Стоило Сирилу задать этот вопрос, как маркиз с убийственным намерением бросился на него.
— Надо было избавиться от тебя еще в утробе! Тварь вроде тебя вообще не должна была появляться на свет!
С этими словами он вцепился Сирилу в горло.
Я наблюдала за этой сценой с балкона.
Видела, как прихвостни Сирила, набросившись на маркиза Вендисиона, жестоко избили его, заставив рухнуть на колени. Сирил, растирая шею с багровыми отпечатками пальцев, осел на пол, срываясь на крик и проклиная отца.
Один родитель, называя сына позором, из кожи вон лез, пытаясь его прикончить, тогда как другой, узнав о существовании никогда не желанного ребенка, произнес:
— Ребенок не то существо, что рождается с заранее уготованным предназначением.
Сказав это, отец Рейкарта тихо усмехнулся, отворачиваясь.
Даже эта насмешливая ухмылка у них похожа.
Даже то, какими несносными они кажутся в моменты такой усмешки, — вылитый Рейкарт. Обнаружив величие генетики в столь неожиданном человеке, я осторожно поинтересовалась:
— Разве ты не хочешь встретиться с Рейкартом?
— Слышал, что мальчику дали это имя. Единственная милость, оказанная мне той женщиной.
— Вот как.
— Слишком много времени утекло. Должно быть, сейчас он уже почти моего возраста.
Проведя в зараженном состоянии более двадцати лет, он словно застыл во времени, поэтому они с Рейкартом наверняка выглядят ровесниками. Встань они рядом, скорее всего, сошли бы за поразительно похожих братьев.
— Нам лучше не встречаться.
— Чего? Это еще почему?!
В голове это совершенно не укладывалось.
Мой домочадец был славным малым. Пусть его отец и обратился в демона, он наверняка бы обрадовался, узнав, что тот жив. Смутился бы, не зная, как вести себя при виде человека, настолько похожего на него самого.
— Уж не знаю, что ты там себе надумал, но он — моя ответственность! И для меня это не чужое дело! Вы же не заклятые враги, как те двое, что маются дурью там внизу, так с какой стати отказываешься от встречи?
— Просто.
— Чего-о?
— Мне кажется, так будет правильнее.
— Да где это видано.
— Если он вырос здоровым, если занимается тем, к чему лежит душа, — этого вполне достаточно. Лишь бы жил там, где хочет, рядом с теми, кто ему дорог.
— Да Рейкарт, он же…
— Позаботься о моем сыне.
Ярко улыбнувшись, он крепко прижал меня к себе.
От столь внезапного порыва мои мысли разом спутались. Широкие плечи, твердая грудь… В объятиях этого сильного мужчины, подобных которым я сама не знала за всю свою жизнь, ощущалась низкая, глубокая вибрация.
Крепко обнимая меня, он смеялся и говорил:
— Спасибо тебе.