Глава 94

Дориан чинно стоял на коленях. Он был красивым мужчиной. Даже если бы Микеллан не привёл его к себе и не взял в услужение, наверняка какая-нибудь знатная семья забрала бы его за огромные деньги.

Микеллан сказал тому Дориану:

— Если хочешь высказать мне своё мнение…

— Простите.

Дориан поспешно ткнулся лбом в пол. Сложил руки одна на другую и опустил на них голову, почтительно извиняясь. Это означало, что он впредь не посмеет высказывать своё мнение. Но Микеллан хотел не этого.

— Договаривай до конца.

— …

— Говори уверенно. Даже если моя сабля снесёт тебе голову, говори то, что считаешь правильным, не жалея о сказанном.

— Запомню.

— Ещё раз заговоришь, как моя мать, — я тебя убью и уничтожу.

Микеллан улыбнулся.

Его мать, всю жизнь лишь чего-то ожидавшая от него, ни разу не осмелилась прямо высказать своё мнение. И отцу никогда не перечила. Всегда лишь падала ниц, умоляла и плакала. Она думала, что Микеллан поймёт её без слов. Считала это само собой разумеющимся — ведь он её сын. Поскольку рождён ею, была уверена, что он — её второе «я».

Микеллан это по-настоящему ненавидел.

От Министри до столицы, где находится королевский дворец, путь занял около недели. Сын наместника не мог поверить, что ведёт всех этих великих гостей в королевскую резиденцию. Будь отец жив, он бы ужасно им гордился. Нет, будь он жив, такого шанса, наверное, и не представилось бы. Пока предавался таким мыслям, ворота дворца раскрылись.

— Я прибыл из Министри. От имени моего отца привёл гостей Каснатуры, Ниеве и ордена.

— А, мы ждали вас. Прошу сюда.

Встречать их вышли не рыцари Холта, а дворяне — молодые мужчины и женщины, великолепно разодетые. Лица Асты, Мариса и Сирила похолодели. Лишь Евгений встретил это с лёгкой, неторопливой улыбкой.

Рейкарт, переодетый в телохранителя Асты, приглушённо пробормотал:

— Похоже, король Холта хочет сбежать от реальности.

Марис согласно кивнул, и Аста спросила:

— Я думала, они просто хотели устроить скромную церемонию приветствия, а тут бал. Это была не шутка?

— Посмотрите сами: если бы это была шутка, повели бы себя так?

Молодые дворяне подошли и преподнесли гостям цветочные венки. Живые цветы, с трудом добытые в эту холодную зиму.

К Асте, принимающей этот неестественный подарок с недовольной миной, подошла одна из дам и сказала:

— Добро пожаловать, принцесса Каснатуры. Перед балом у дам много подготовки, проследуйте с нами. В королевском дворце Холта для вас приготовлено всё до совершенства.

— Какая ещё подготовка к балу? Я приехала, чтобы доложить королю Микеллану о трагедии в Министри и обсудить меры…

— Этим займётся его высочество принц Марис. А принцесса должна исполнить с нашим государём первый танец. Он не танцует ни с кем, кроме её высочества вдовствующей королевы, своей матушки.

— Что? Нет…

— Мы действительно этого ждём.

Но глаза той, что говорила о нетерпении, были холодны. Тон у неё был ласковый, но в голосе не было радости. Они оглядели Асту с головы до ног, будто препарируя взглядом. Затем, ещё шире улыбаясь глазами, повели её.

— Мы нарядим вас со вкусом.

— Сюда, принцесса.

Аста уже собиралась вспыхнуть. Никто ещё не обращался с ней подобным образом — не потому, что она принцесса, а потому, что она воин, сражавшийся с демонами, рискуя жизнью.

— Отпустите. — Она мягко высвободила из их хватки руку и твёрдо сказала: — Я официальный государственный посланник Каснатуры и в Министри защищала подданных вашего королевства. А вы предлагаете мне выйти на бал и танцевать. Для кого, по-вашему, вся эта мишура?

— Принцесса…

— Советую поскорее оставить мысль выставить меня куклой в вашем бальном зале. Передайте королю Микеллану: если он не намерен обсуждать совместные меры, мы сейчас же повернём обратно и отправимся в Ниеве.

Встретившие их юноши и девушки Холта с каменными лицами переглянулись. Было видно, что они растеряны — Аста оказалась вовсе не такой, как о ней ходили слухи. Говорили, что она добрая и милая, справедливая и ласковая принцесса. А перед ними стояла Аста гордая, крепкая и, местами, заносчивая.

— …Простите.

Первая отвернулась женщина, что, было, схватила Асту, чтобы изящно её приодеть. За ней неловко развернулись и остальные. В этот момент Рейкарт что‑то прошептал Асте на ухо. Голос был такой тихий, что даже наследный принц Марис, стоявший рядом, не расслышал слов. Едва Рейкарт договорил, выражение Асты мгновенно переменилось. Она громко окликнула уже было удалявшихся людей:

— Постойте!

Суровость с её лица спала, и она лучезарно улыбнулась.

— Я пошутила. Слышала, что в королевстве Холт строгие порядки — вижу, немного так и есть? Простите, если напугала. И спасибо, что даже подготовили бал.

— Ах, принцесса. Тогда…

— Пойдёмте.

На этот раз Аста первой протянула руку. Лишь тогда они расплылись в улыбках и повели её.

Наследный принц Марис спросил Рейкарта:

— Что ты ей сказал?

— Сказал поискать противоядие.

От этих слов Сирил и Евгений вздрогнули. Они уставились на Рейкарта с недоверием. Противоядие? Неужто такое вообще было. Если выяснится, что, когда покойный король был отравлен, Микеллан умышленно скрывал существование противоядия, кто же тогда окажется истинным убийцей короля.

* * *

Опять снег. Будто в небе пробили дыру — всю зиму мело без остановки. Только начнёт подтаивать — снова валит; кажется, вот-вот перестанет намётывать — опять валит.

Глядя на снежную пелену за окном, я пробормотала:

— Урожай ячменя будет богатым.

Колокольчик вскинул голову.

— Откуда вы это знаете?

— Это называется мудрость взрослых. Так что слова бабушек надо всегда слушать внимательно. Кажется, будто болтают впустую, а оглянёшься — вернее не скажешь. Малыш, слыхал поговорку, что в старых словах нет ни одной ошибки?

— Снова из серии «как говорили древние мудрецы, и так далее»? — спросил Колокольчик.

Я на миг растерялась, пытаясь вспомнить, когда это я снова такое говорила, и застыла.

— Неужто я и правда часто несу эту занудную стариковщину?

— Вы же сами говорили: «Каков привет, таков ответ». А если кто говорит говёно — можно вернуть ещё поговённее…

— Что? Детям такое не говорят!

— Хейли, вы же сами сказали!

— Вот именно! Это мне адресовано!

Мне вдруг стало ужасно стыдно. Хоть Колокольчику и сто лет, в мире духов он всё ещё ребёнок; чему же я его, в конце концов, учу? То, что моя бабушка говорила мне в детстве, по правде говоря, детям лучше бы не слышать, а я взяла и преподала ему всё как есть!

Пока мысленно себя пинала и допрашивала, Колокольчик, держа горящее полено, ухмыльнулся и пробормотал:

— Вот только выберусь когда‑нибудь наружу — обязательно съем самгё-тан из дух‑птицы.

И тут случилось следующее: высоко в небе, откуда хлопьями сыпался белый снег, какая‑то птица протяжно крикнула. Крик её напоминал звук ветра.