Глава 86

Поскольку игра Ранго в лжесвященника была возможна лишь с молчаливого согласия кардинала Евгения, он уже некоторое время как неизменно поддакивал, заявляя, что слова Евгения всегда верны.

— Кардинал говорит дело. Проблема лжепаладинов, обратившихся в демонов, — как раз то, что орден старается скрыть пуще всего.

— По дороге в Министри я бы хотела услышать ваше авторитетное мнение, священник Ранго. Не поделитесь тем, что успели расследовать?

Евгений мягко улыбнулся, заговорив. Глаза и голос у него были ласковы, прямо ангельские, но Ранго съёжился, словно осуждённый к казни, и плотнее прижался к Хейли. Полуприкрыв глаза, так что показались белки, он ответил:

— Разве нам не следует предупреждать не стихийное появление демонов, а сотни паладинов, у которых чрезвычайно высока вероятность демонизации?

— Почему вы так думаете?

— Демонов-то госпожа маркиза Маррон — раз, и остановит… а вот паладинов, созданных орденом, приходится сдерживать одной лишь человеческой силой.

— Эй, с чего это я должна останавливать демонов? — Хейли внезапно встряла с вопросом.

Ранго переспросил: значит, она не собиралась их останавливать?

— Разве мы не затем и идём?

— Нет.

— Тогда зачем вы идёте с нами?

— Показать, как я медведя беру.

— Разве это не одно и то же?

— Нет, тупица. Если мы явимся как герои, — раз! — прикончим медведя и смоемся, что подумают люди? «Вау, круто. Мы спасены». И успокоятся.

— Ну и?

— А вот если, пока они дерутся с медведем, я — раз! — появлюсь, злобно усмехнусь и скажу: «Ещё увидимся, людишки. Однажды я утащу вас всех в ад!» — и утащу медведя с собой, тогда что будет?

— А… Они затрясутся, решив, что наступает ад демонов.

— На это я и рассчитываю. — Хейли ухмыльнулась.

Рейкарт покачал головой, сомневаясь, что это сработает. Аста была с ним солидарна: люди по природе смелы и боевиты, и появление хрупкой женщины вроде Хейли со злодейской усмешкой не заставит всех дрожать от ужаса. Но Ранго считал план блестящим.

— Вы двое к маркизе Маррон лично расположены, вот потому так и рассуждаете. А люди по сути своей слабы и легко ранимы. Потому им и нужна опека Бога.

— Да ты вообще…

Рейкарт хотел что-то сказать, но резко нахмурился и отвернулся. Он всё ещё не мог свыкнуться с ролью Ранго как лжесвященника.

— Как слуга Божий, я понимаю, что сопровождать такую, как маркиза Маррон, может выглядеть ересью. Знаю. Но я вижу в этом свой жизненный подвиг. Господь наверняка хочет испытать ме…

— Медведь.

— А-а-а!

Севрино, терпеливо слушавший пустую болтовню Ранго, указал на енота, выбежавшего на дорогу, и сказал: «Медведь». Ранго подпрыгнул и пронзительно взвыл.

«Вот же проклятые люди, честное слово».

Он был ребёнком, которого вырастили лесные звери. Стоило захотеть — и убить человека на такой заросшей горной тропе ему было бы раз плюнуть. Но из‑за пронзительного, почти электрического ощущения присутствия дьявольской маркизы у него за спиной он не мог сделать ничего.

«Когда‑нибудь я и вправду с этими людьми…»

Тут сзади потянулась мрачная напевка.

— Три медведя жили в одном доме. Папа-медведь, мама-медведь, медвежонок…

«Проклятье. Почему медведей целых три? Я же слышала, демонизированный медведь всего один».

Пока Ранго тёр гусиную кожу на предплечьях, отряд добрался до окраин Министри.

Грохот. Огромный медведь поднял обе лапы и обрушил их на валун. Каменная глыба разлетелась вдребезги и покатилась по откосу вниз, солдаты остановили продвижение и спрятались за щиты. Сзади, по приказу лорда, лучники выпускали стрелы. Некоторые стреляли огненными, вымоченными в масле, стрелами. Крики и вопли перемежались, разъярённый медведь грозно рычал на людей.

Творился хаос. Шум, как на поле боя, накрыл пригороды за городской чёрной дымкой. Сквозь дым было видно, как солдаты Министри тащат наскоро сколоченную клетку для зверя. Лорд намеревался взять медведя живым. Он не знал, что это демонизированный медведь. Не знал, что ядро скверны из заражённой зоны поселилось в сердце зверя и из‑за этого всё так обернулось. Наместник был глух к новостям извне и даже не ведал, что в лесном море Каснатуры появился демон по прозвищу безнаказанная.

Он думал, что деревенщина нарочно преувеличивает ради награды. Но, явившись, увидел, что чудовищно огромный медведь существует взаправду. Морда у него была длинная, как у крокодила, а клыки торчали наружу, словно бивни.

— Стрелять, стрелять! Бейте по ногам!

У него и впрямь была грива. Спину медведя покрывала чёрная чешуйчатая грива, и огненные стрелы, попадая в неё, раз за разом бессильно осыпались.

Грохот. Разъярённый медведь снова обрушил лапу на скалу. Даже издали слышались крики гибнущих солдат. Но наместник, вместо того чтобы думать о дешёвых жизнях своих людей, с трепетом мечтал пленить эту редкую тварь и преподнести её королю; сердце колотилось всё сильнее, грудь распирало.

Он был наместником, присланным из столицы. Министри была не особенно богатым или престижным городом, зато тихим и мирным — и это ему нравилось. Потому-то он и хотел обязательно оставить её сыну. А для этого нужно было добиться, чтобы должность наместника признали наследственной. В его глазах тот чудовищный медведь был первоклассной данью, способной осуществить его замысел.

— Что вы там копаетесь! Подойдите ближе и бросайте сеть!

— Слишком опасно!

— За это вам и платят жалованье, ублюдки! Немедленно делайте, что велено!

Молодые солдаты с каменными лицами двинулись на медведя. Сеть, наскоро доставленная у охотников, была железной, такой ловили хищников, но для поимки этого исполинского медведя она казалась слишком хлипкой.

— По сигналу — накройте! — Наместник в восторге заорал.

Ещё чуть-чуть, ещё немного надавить — и эту диковину удастся захватить. Заметив, что один лучник всё норовит целиться медведю в голову, он вырвал у него стрелу и этой стрелой треснул того по голове.

И, брызжа слюной, заорал:

— Хватайте!

Почти одновременно медведя достигли стрелы, сети и щиты солдат. Копья использовать запретили — шкуру нельзя было повредить, — зверя предписано было брать одними щитами. Солдаты в душе повторяли одно и то же: лучше бы этого жадного наместника медведь разорвал на куски. Тогда уж им и помирать было бы не жаль.

— Получилось? Получилось? У-ха-ха-ха! Поймали!

Наместник, вне себя от радости, рванул вперёд. За его спиной маячила громадная клетка для зверя. Медведь, на первый взгляд, будто бы валялся без сил. Он лежал на земле, тяжело дыша, а сверху его придавливали десятки стрел и брошенные в несколько слоёв сети.

Несмотря на предостережения об опасности, наместник подошёл поближе, чтобы как следует разглядеть медведя, и сглотнул. Вблизи он был ещё страшнее. Туша у медведя была ненормально огромная. На толстых передних лапах торчали когти, твёрдые, словно железные прутья. Это и впрямь была первоклассная дань. Никто другой не дарил королю столь великого зверя.

— Ха… ха-ха, ха-ха-ха!

Наместник, похлопав по плечу стоявшего рядом солдата, расхохотался. Затем позвал сына, который, перепуганный, прятался поодаль.

— Сюда живо! Ты сам должен оставить на медведе шрам!

— Н-нет. Зачем мне это делать?

— Чтобы король, глядя на эту тварь, всякий раз вспоминал твоё имя! Лучше всего вырежи по шкуре — тогда, даже после его смерти, на коже останется твой след…

И тут случилось следующее: медведь, которого считали рухнувшим от усталости, медленно открыл глаза.