Глава 77

— Здесь и правда жили люди. Сколько ни слышал, всё не верилось. Ваше высочество, ну разве это не удивительно? Я один тут поражён? А? — переспросил советник.

Хотя спрашивал советник, Марис обратился к Рейкарту:

— Сколько здесь народу?

— Двадцать пять.

— Так много?

— До прихода людей из Селбона было двадцать четыре, а до их появления нас, включая меня, было трое. Насколько знаю, до моего прихода — двое.

— Двое?

— Хейли и дриада.

Советник безжалостно пихнул Мариса в бок: мол, видал? Фея и лорд. Фея и чародейка, или фея и дьявольская маркиза — как ни назови, всё равно не верится.

— Пойдёмте внутрь. Хейли скоро вернётся.

— Можно сперва осмотреться вокруг?

— Только не подходите близко к скверне.

Сказав, что известит о гостях, Рейкарт ушёл в замок, а Марис с советником стал оглядываться по сторонам. Было старинно и красиво. Круглые латунные кольца у старых окон, стены, сложенные из больших кирпичей, мох, приросший к затенённым садовым камням, — всё сливалось в один пейзаж. И это — заражённая зона. Тот самый замок Маррон, которого люди сторонились сто лет.

— Ваше высочество, взгляните вон туда.

Советник указал Марису на угол сада. Дети играли. От трёх-четырёх до примерно двенадцати, все как на подбор, звонко смеялись. И среди них был Квентин.

— Ха. — Марис в конце концов коротко усмехнулся.

На Квентине поверх поношенных штанов было надето мешковатое платье. Сразу видно: надели навскидку оставшуюся без разницы по полу одежду. В одной руке у него пучок сухой травы, глаза завязаны грязной тряпкой. И он, выкрикивая, гнался за убегающими детьми.

— Водящий идёт, водящий идёт!

— Я здесь, здесь!

Старшие прикрывали младших и вели водящего туда-сюда. Квентин бегал изо всех сил, но поймать горных деревенских ребят, куда проворнее него, не мог.

— Попался!

В конце концов он поймал совсем маленькую девочку, лет шести–семи.

— Меня всё время ловят!

— Ты медленная, вот тебя и ловят. И что, это моя вина?

— Неправда! Я быстрая!

— Тогда дам тебе ещё один шанс — попробуй хорошо убежать. Посмотрим, правда ли ты быстрая.

— Братик Квентин, честно?

— Но только на этот раз!

Квентин снова стал водящим. Дети опять, заливисто смеясь, разбежались кто куда.

Увидев это, советник растерянно пробормотал:

— Это и правда тот самый наследный принц Квентин? Не подмёныш ли? Ещё вчера горничные и слуги ахали, что впервые видят такого трудного в обращении представителя королевской семьи.

— И не говори.

— Может, на замок Маррон наложено заклятие, которое делает людей добрыми? Если вдуматься, и чародейка Хейли, и Рейкарт Уинтер тоже…

— Хватит.

Марис пресёк его, велев не болтать ерунды.

— Привет, красавчик.

Как раз подошла Хейли.

Хейли провела их в просторную комнату на третьем этаже замка Маррон, назвав её своим кабинетом. Старое, но не убогое. От старой мебели лоснился благородный блеск, милые подушки пахли солнцем.

Ещё не успев сесть, Марис заметил:

— Не ожидал увидеть тебя в платье.

Хейли, улыбнувшись, кивнула:

— Ага. Я и сама думаю, что за шутовство, но Фатима с утра устроила переполох и настояла, чтобы я обязательно его надела — деваться было некуда.

— К приёму гостей?

— Есть же престиж лорда.

Марис вздохнул. Его взгляд следил за Хейли. Заботясь о своём престижe как лорда настолько, что надела платье, которое обычно не носила, она усадила гостя и сама носила поднос. На ней было платье в стиле, любимом знатью Каснатуры: тонкая ткань, собранная в складки, придавала легкость и одновременно пышность, а поверх белое кружево добавляло наряду нарядности.

— Очень к лицу.

Марис высказал честное впечатление. Советник дёрнул в его сторону бровью.

Хейли рассмеялась и сказала:

— Моя фея зовёт меня шутом.

— Хейли.

— И почему ты зовёшь меня так проникновенно?

— На закрытом орденом кладбище для бродячих больных мы нашли тела осквернённых священных рыцарей.

— …

Разряжая атмосферу лёгкими шутками, Хейли вдруг умолкла, лицо у неё окаменело. Её глаза холодно сверкнули. Марис подумал, что этот взгляд — будто хрустально обледеневшая снежинка.

— Гробов было четыре, а тел — три.

— И?

— Один. — Марис тихо прошептал: — Это значит, один не оказался браком.

— И?

— Тот самый ставший монстром рыцарь, с которым ты столкнулась в Селбоне. Полагаю, он тоже из удавшихся образцов того же эксперимента. Сначала казался удачным, а потом, позднее, обезумел.

— Марис, чего ты от меня хочешь?

— Многого.

Марис слегка усмехнулся. Ему самому показалось, что усмехнулся.

— Всё это странно. Как им удавалось так долго сохранять тайну и штамповать фальшивых священных рыцарей? Потому я начал с того, что проверил слухи: орден забирает детей, рождённых с божественной силой.

— Приют?

— Помнишь приют, где, говорят, вы с кардиналом Евгением Видемарком росли в детстве?

— …Смутно, но помню.

— В Энифе два приюта под управлением ордена. В одном моя сестра Аста жила, терпя всяческие притеснения, а в другом вы с кардиналом Евгением терпели издевательства.

Иначе как шуткой судьбы это не назовешь.

Хейли молча слушала, не находя слов.

— Появилась безнаказанная из лесного моря и убил кардинала, ведавшего энифской епархией. Воспользовавшись тем, что храмы опустели и царил хаос, я перетряхнул оба приюта: забрал все записи и схватил всех, кто там работал за последние двадцать лет, чтобы допросить.

— Марис.

— Через приюты они выбирали и забирали только детей, рождённых с божественной силой или маной. Обычных держали на голодном пайке, но чтобы не подохли, а как подрастали — вышвыривали на улицу; одарённых же уводили в малолетстве и растили псов ордена.

Аста до конца скрывала, что она заклинатель духов, потому её не забрали; а Хейли и Евгений инстинктивно прятали силу и избежали глаза ордена.

— Если бы Евгения Видемарка тогда увели, он к нынешнему моменту оказался бы таким же, как те поддельные святые рыцари, что мы нашли в могиле. Он творил чудеса снаружи и заслужил прозвище святого — значит, орден поздно опомнился и забрал его, чтобы затем воспользоваться его славой.

Марис спросил:

— Хейли, это ты спасла его, верно?

Он ковырялся в прошлом Хейли, опираясь лишь на догадки.

— Если Евгений Видемарк ненавидел орден, почему вошёл в него и стал кардиналом? Почему предал тебя? Неужели всё это было спланировано? И то, что ты отправила к нему двух святых рыцарей, очищенных на кладбище, тоже… потому что он на самом деле намеревался выступить против ордена…

— Предательство Евгения не было частью плана.

Поправляя его заблуждение, Хейли вместе с тем похвалила его:

— Но впечатляет. Что ты докопался до этого.

— Хейли.

— Когда я поступила в академию, Евгений начал служение, объезжал глухие храмы на границе Трёх королевств. Он выбирал только самые грязные и опасные места. А когда приходило время, звал меня.

— Что?

— Я каждый раз мчалась и рушила дамбы, вызывала оползни и поджигала.

— …

— А затем Евгений — хоп — являлся и спасал людей. Раза четыре-пять мы повторили связку «бедствие — чудо», и люди стали звать Евгения святым и следовать за ним. Ордену ничего не оставалось, как забрать его.

— Значит, он предал тебя — ту, кто сделал его святым и довёл до кресла кардинала?

— Пожалуй, да.

Немыслимо. Марис снова спросил:

— Не хочешь отомстить?