Глава 134

30. Раннее лето, — Очищение именем Маррон!

Расследование в отношении лиц, фигурировавших в списках Энифа, подошло к концу. Стоило наследному принцу Марису объединить усилия с кардиналом Пичем, как дело продвинулось с невероятной скоростью. Как ни крути, а вытаскивать на свет грязное белье церкви лучше всего получалось у самих же церковников.

Лишившись маркиза Вендисиона и погрузившись в хаос, королевство Ниеве было вынуждено уступить северную линию обороны кочевникам. Тем временем гарнизон Грандиса, проигнорировав зов своего короля, попросту вернулся к границам зараженных земель.

Сирил предал огласке абсолютно все преступления маркиза Вендисиона. Он настолько безжалостно копался в грехах собственного отца, что поползли слухи: поговаривали, будто он ему вовсе не наследник, а заклятый враг.

В Холте наконец начали зарождаться очаги мятежа. Воспользовавшись тем, что запертый в Министри король Микеллан лишился возможности нормально править, некоторые стервятники уже начали открыто демонстрировать свою алчную натуру.

Повинившись в своих грехах, Микеллан пал ниц. Он молил и молил о помощи, клянясь отдать все, что угодно — богатства, земли, любые блага.

Короли Ниеве и Каснатуры, после долгих раздумий, все же решили протянуть Микеллану руку помощи.

— Маркиза! Мы здесь!

Святой рыцарь высоко поднял флаг, принявшись изо всех сил им размахивать.

Белое полотнище отчаянно трепыхалось где-то вдали, виднеясь сквозь густые заросли на границе зараженных земель. Брезгливо поморщившись, я обратилась к кардиналу Пичу:

— Можно обойтись без этого? Понимаю, конечно, что это сигнал для меня, но выглядит как-то… слишком первобытно, не находите?

— Как еще прикажешь подавать знаки?

— Да просто крикните!

— Так ты же сама велела не орать, жалуясь на шум?

— А, точно. Было дело.

Стоило мне поспешно извиниться, как кардинал добродушно рассмеялся.

— Понимаю, ты устала. Давай сегодня попробуем очистить еще пару человек, да и вернемся.

— Да я не то чтобы устала…

Теперь очищение одного-двух человек не стоило мне ровным счетом никаких усилий. Однако заботливое отношение кардинала оказалось настолько приятным, что я просто кивнула в знак согласия.

— Пойдемте.

Быстро зашагав к святому рыцарю с флагом, я вскоре разглядела в густой завесе скверны мужчину в старом плаще, бесцельно бредущего туда-сюда. Он был заражен.

Стоило вооруженным людям приблизиться, беря его в кольцо, как мужчина глухо зарычал, источая откровенную враждебность. Стоявшие поблизости святые рыцари вздрогнули, поспешно отступая на безопасное расстояние.

— Стой смирно.

С абсолютно скучающим видом я приступила к его очищению.

Святые рыцари взирали на это с благоговейным трепетом. Затем, без всякой указки с моей стороны, они приблизились, начав зачитывать результаты своего расследования.

— Это сын провинциального лорда, поднявшего бунт против церкви. Изначально он обучался на жреца, однако без конца публиковал и отстаивал теории, идущие вразрез с доктриной…

— Что же такого он наговорил?

— Утверждал, будто нет большей глупости, чем судить бога по человеческим законам и нормам морали. По его словам, стоит только религии сблизиться с богатством и политикой, как божественное начало разложится, рухнув в место, куда более кошмарное, нежели сам ад.

— Что с того?

— Эти слова он произнес, публично критикуя нынешнего Папу в момент его восхождения на престол.

Тогда неудивительно, что его вышвырнули.

Стоило мне с усмешкой завершить очищение, как пришедший в себя мужчина слабо спросил:

— Кто… кто вы?

— Перед тобой маркиза Маррон.

Ни кардинал Пич, ни святые рыцари своих личностей не раскрывали. Поскольку все это затевалось ради спасения людей, отвергнутых церковью, было решено, что так будет куда благоразумнее. Сам кардинал Пич также сменил свои громоздкие жреческие рясы на неприметную одежду, приличествующую какому-нибудь торговцу.

— Дворянка, владеющая зараженными землями. Приступив к очищению этих территорий, она попутно разыскивает и спасает таких вот несправедливо брошенных бедолаг, как ты. Вытаскиваем по одному.

— Хозяйка этих земель? Маркиза Маррон… Впервые слышу… А.

Лицо мужчины внезапно побелело, и он уставился на меня. Видимо, даже в те времена, когда его изгнали, имя Маррон оставалось символом первобытного ужаса: его глаза, устремленные на меня, отчаянно дрожали.

— Возвращать должок не нужно. Уж не знаю, в каком году тебя сюда выбросили, но с тех пор утекло немало времени — сейчас будущее. Не ровен час, церковь снова решит тебе навредить, так что дальше выживай сам, как умеешь.

— Тогда… кто нынче сидит на папском престоле?

— Тебе это зачем?

— Уж в этот раз я непременно его свергну…

— Дядюшка Персик!

Устав от этой непробиваемости, я громко завопила. Добродушно посмеиваясь, кардинал оттащил мужчину на задний план.

Таков был наш уговор. Я занимаюсь исключительно очищением, а всю последующую возню берут на себя дядюшка Персик и церковники.

Как, прикажете, я должна переубеждать, прятать и снабжать всем необходимым этого пылкого идиота, который, едва спасшись от скверны, тут же рвется воевать с Папой?

Уф, сплошная головная боль.

— Так, следующий!

В тот день нам удалось отыскать и очистить в общей сложности двух человек. Оба числились в списке как те, кого бросили сюда сравнительно недавно и по совершенно несправедливым обвинениям.

Поначалу эти двое, ошарашенные происходящим, даже не могли толком вникнуть в ситуацию. Однако, будучи уведенными кардиналом Пичем и выслушав его подробные разъяснения, они примчались ко мне, заливаясь слезами и кланяясь в ноги. Они просто хотели поблагодарить меня за спасение, но, как назло, ввалились с громкими рыданиями аккурат в тот момент, когда мы с Марисом наслаждались мясным пиром, так что я едва не поперхнулась.

— Весь аппетит пропал.

Взглянув на мою вылизанную до блеска тарелку, Марис глубокомысленно изрек:

— Да? Какое счастье, что он пропал лишь после того, как ты все доела.

Вот же непробиваемое бревно.

— Марис, ты, должно быть, не особо популярен у женщин?

— Популярен? Как-то не доводилось об этом задумываться…

Он в замешательстве склонил голову набок.

Ну еще бы. Стал бы парень, являющийся живым воплощением термина «совершенная красота», париться из-за какой-то там популярности? Ему ведь достаточно было просто выйти на улицу и похлопать глазами, как абсолютно все — мужчины, женщины, старики и дети — тут же выстраивались в очередь, чтобы осыпать его милостями.

Наклонив голову в другую сторону, он поинтересовался:

— К чему этот вопрос?

Его роскошные волосы мягко струились, рассыпаясь по плечам. Густые ресницы в тон волосам плавно опускались и поднимались, то скрывая, то вновь обнажая завораживающие глаза.

Тяжело вздохнув, я ответила:

— Да так. Просто ты очень красивый.

— Ты красивее.

Вы только посмотрите на него.

Ну кто, скажите на милость, говорит такие вещи, глядя на человека таким томным, пронзительным взглядом?

В такие моменты обычно должна заиграть нежная баллада, а камера — взять главную героиню крупным планом, а та, не зная, куда деваться от смущения, обязана робко отвести взгляд. Затем, кокетливо бросив вороватый взгляд на отражение главного героя в оконном стекле, снова встретиться с ним глазами…

— Марис Маре.

— Если собираешься снова сказать, что я красивый, можешь не продолжать.

— Не хочешь сняться со мной в дораме?

В качестве названия отлично подошло бы: «Твой брат должен был стать моим оппой». Безответно влюбившись в старшего брата своей подруги, героиня становится квартиранткой, переезжает в их дом, а затем и вовсе узурпирует место этой самой подруги…

Нет, это уже отдает лютой мыльной оперойº.

º «막장» — уникальный корейский телевизионный жанр. Дословно переводится как «забой в шахте» (тупик / самое дно). В контексте сериалов означает сюжет, изобилующий абсурдными, шокирующими, нелогичными и скандальными поворотами: подмены детей, амнезии, измены, воскрешения из мертвых и злобные свекрови.

— Раз ты предлагаешь, я согласен. Но что такое дорама?

Марис перевел вопросительный взгляд на Рейкарта. Тот, молча уничтожавший невероятное количество еды, усмехнулся:

— Вашему высочеству наследному принцу пора бы уже привыкнуть к той чепухе, которую несет Хейли. Не пытайтесь вникнуть в этот детский лепет. Как говорит столетний дух, живущий в нашем замке: человек, переживший слишком сильное потрясение, неизбежно впадает в регрессию.

— Слишком сильное потрясение?

Кажется, Мариса заинтересовала вовсе не регрессия и не нелепая чепуха, а сама причина, по которой я могла пережить этот шок.

Сглотнув пищу и элегантно промокнув уголки губ салфеткой, Рейкарт ответил:

— Вероятно, то, что она стала врагом номер один для трех королевств и оказалась выброшена в зараженные земли. Насколько я помню, прежняя Хейли была немногословной, вечно находясь на взводе, словно затравленный зверек. Потеряв же память, она стала прямолинейной и жизнерадостной, но взамен начала нести несусветную чушь…

— В этом есть и моя вина. Я слишком плохо тебя знал. Не стоило так отворачиваться от тебя лишь потому, что ты казалась пугающей.

— Искупать грехи нужно материально.

— Кто это сказал?

— Наш повар.

Странное дело. Пока я тихо сидела, мысленно строча сценарий дорамы с Марисом в главной роли, мой приблудный нахлебник, сам по себе заведя этот разговор, вдруг начал требовать от Мариса астрономическую компенсацию.

— Принесите ту же клятву, что и король Холта Микеллан. Именем короля Каснатуры.

— Именем моего отца?

— «Зараженные земли отныне признаются владениями маркизы Маррон, выступая независимой силой, не принадлежащей ни одному из трех королевств».

* * *

https://vk.ru/zlatoptenchik

https://t.me/zlatoptenchik