Глава 101

Этот паршивец — думала, уже взрослый, а он до сих пор стесняется.

Увидев после долгого перерыва его мальчишеское лицо, я повеселела и ехидно усмехнулась.

— Тогда мы семья, а не чужие, так? Живём под одной крышей, каждый день вместе едим, да и теперь уже жизнь и смерть делим. Куда уж теснее.

— Вот как.

— Ещё бы! Слушай, если однажды заведёшь девушку и вздумаешь бросить нас и уйти, сначала рассчитайся за всё добро, что получил. Я хоть и человек добрый, но когда буду тебя и ребят «выпускать в свободное плавание», поведу себя как главный старпёр из старпёров.

— Никуда я не уйду. С чего бы мне уходить. Не неси чепуху.

— Этого не знаешь. Возьмёшь да решишь однажды, что хочешь в большую воду…

— Это и есть большая вода.

Рейкарт указал пальцем себе под ноги.

Под ногами лежала земля, пропитанная скверной. Он постучал по ней носком сапога и сказал:

— Понял после встречи с той женщиной, кардиналом или кем она там. Оказалось, орден не пытался изолировать зоны скверны — они из кожи вон лезли, лишь бы попасть внутрь.

— Да?

— И влияние у ордена куда больше, чем я думал. Снять розыск с меня — ещё ладно, но они заявили, что готовы восстановить мой род. Говорят, мол, простой кардинал способен на то, чего не может король Ниеве.

— Пока орден штамповал фальшивых святых рыцарей, Три королевства могли тайком им подыгрывать.

— Им, конечно, нужно моё сердце… но ещё больше их интересовало, как это ты умудрилась выжить здесь и стала повелевать скверной.

— Что?

— Сказали ещё, что сделали готовый образец.

Взгляд Рейкарта стал острым. Ему уже доводилось сражаться и со святым рыцарем, обратившимся в демона, и с медведем, явившимся в полной, совершенной форме.

Тогда что же орден называет готовым образцом — насколько сильное это существо?

Я вспомнила «исполнителей», о которых читала в первоисточнике.

Какие они мощные, насколько преданные слуги Бога и сколько их вообще.

— Рейкарт.

— М?

— Ты будешь жить в замке Маррон вечно? До самой смерти? Ни о какой самостоятельности, просто останешься моим разношёрстным домочадцем и состаришься при мне?

— Говорю же — да.

— Точно?

— Хочешь, клятву дам? Я, Рейкарт Уинтер, клянусь: никогда, ни за что и во веки веков не покину Хейли Маррон. Так пойдёт?

Тогда ладно.

Я крепко сжала его руку и улыбнулась. Ну и чего мне бояться, если мы заодно с парнем, который вообще-то самый сильный по физухе во всей этой вселенной? К тому же у нас есть ещё и главная героиня — Аста.

— Надо бы с Астой подружиться получше.

— Что? С чего вдруг?

— Как сделать так, чтобы она любила меня ещё больше? Она ведь принцесса, подарками её не возьмёшь. Зато, не вяжется с образом, а земледелие ей нравится; может, весной разбить для Асты прям отдельную грядку с перцем?

Пока я бормотала себе под нос, снаружи преследователи во всё горло орали, извергали в мой адрес проклятия. Орали, что навеки запрут меня в зоне скверны, и что если я осмелюсь ступить из неё хотя бы шаг, они заставят меня испытать муки хуже смерти.

Аж кровью плевались от злобы, а мы с Рейкартом, по ту сторону границы скверны, оставив их позади, держась за руки, углубились внутрь.

— Уф, шумно-то как.

Ковыряя одной рукой в ухе, я направилась к замку Маррон.

Рейкарт и после этого не мог забыть о полётах. Всю дорогу обратно в замок он исподтишка подталкивал меня локтём: мол, если я получше научусь управляться со скверной, разве не смогу носиться по небу, держа на руках хотя бы одного — его.

— Эй, ну что ты! Завидуешь — поймай себе духа-птицу, как Аста, и заключи с ним контракт!

— Знаешь, что учёные, изучающие духов природы, пишут в первой же строке каждой книги? «Суровые и придирчивые принципиалисты». Да уж, они-то признают человека с грязной примесью крови, как я.

— С чего это твоя кровь «грязная»? Северная примесь — это вообще-то мощь какая. Слушай, ты трое суток выдержал скверну и выжил — и ещё смеешь говорить, чего не можешь. Если бы твой родной отец не был северным варваром, ты давным-давно превратился бы в зомби и мы бы с тобой никогда не встретились.

— Значит, это круто.

— Ещё бы! Живи в замке Маррон демон, он, радуясь, первым делом взял бы тебя в прислужники.

— Ты про себя сейчас?

— Эй!

Я взвизгнула, и Рейкарт расхохотался. Потом, будто в шутку, легко спросил:

— А демон?

— А?

— Демоны ведь тоже чем-то похожи на духов. Может, если заключить договор с крылатым демоном, можно будет звать его по необходимости и летать?

— Ты правда бесстрашный.

Я искренне восхитилась.

— Как тебе вообще в голову пришло? С чего бы демону явиться и послушно заключать с тобой договор? А если он потребует в плату твою жизнь или душу, да ещё и отчаяние с горем всего мира — что тогда?

— Да убью его — и дело с концом. Чем жаднее до такого, тем слабее обычно особь. И вовсе не страшно.

— Ого…

— Что?

— Потому что нравится.

И спокойно на душе. Надёжно, когда такой сильный парень — из моих. И так здорово видеть, как ты, бывший тот самый трагичный, опустошённый герой, теперь живёшь с уверенностью и самооценкой на максимуме.

— Но с демоном всё равно нельзя. Сумасшедший.

На этот раз я сурово одёрнула Рейкарта, у которого щёки даже пунцово разгорелись.

На исходе зимы ударили такие морозы, что казалось, помрёшь. Стоило открыть дверь и выйти — как будто сразу отморозишь всё.

Даже лесорубы, всю жизнь прожившие в горах Селбон, говорили, что такой стужи давно не помнят, и частенько бросали: гора разгневалась.

Снег хоть и падал, почти не таял — и прямо так, пластами, ещё и смерзалcя. Я научила ребят строить иглу из утрамбованного снега.

В терпимые днём часы мы выходили и всей толпой строили иглу, а с заходом солнца, когда холодало, возвращались в замок и собирались в большой гостиной.

Готовили и ели вкусности всем миром, планировали, что и сколько посадим на каких полях грядущей весной.

Оставшееся время делились на команды и с головой уходили в игры.

— Пожалуйста.

Колокольчик сложил маленькие ладошки. Снаружи было слышно, как Квентин сглотнул.

— Пожалуйста… пусть будет «мо»!

— Ы-и-я!

Северино, сжав в руке четыре палочки для ютнори¹, зажмурился и с силой шваркнул ими о пол. Можно ведь бросить и полегче — нет, обязательно со всей дури, чтобы погромче грохнуло. Я язвительно усмехнулась и выкрикнула:

¹ Одна из самых известных и любимых настольных игр в Корее, в которую традиционно играют на большие праздники, особенно на Лунный Новый год. Цель игры: первым провести все свои фишки (обычно 4) по игровому полю от старта до финиша. Игроки по очереди подбрасывают четыре палочки ют (четыре деревянные палочки, полукруглые в сечении; они используются вместо игральных костей; одна сторона у них плоская, другая — круглая). Количество шагов зависит от того, сколько палочек упадёт плоской стороной вверх.

— «Кэ»!

— Вот же пёсья дрянь!

— Где ты ещё набрался такой грязной брани! Ещё раз так выскажешься при детях — у меня пожалеешь!

— Колокольчик говорит, у тебя научился.

— Чёрт.

Я посмотрела, как Колокольчик, покачиваясь, идёт и переставляет свою фишку на две клетки вперёд. И сказала Фатиме:

— Нам кровь из носу нужны «кэ» или «коль». Либо снесём нашего на горбу и унесёмся, либо перехватим их здесь.

— А можно просто схватить и идти?

— Можно и так.

Фатима шумно фыркнула и взяла палочки. Встретилась со мной взглядом и, вскрикнув бодро, развела руки и бросила.

— Пусть будет «кэ»!

— О-о? «Кэ»! «Кэ»!

— Ура-а-а!

Я собиралась подхватить нашу фишку и унести, но воинственная Фатима взяла да и сцапала фишку соперников. Колокольчик мрачно пробормотал:

— Эта проклятая ютнори… будем играть, пока не выиграем.

Квентин и Северино с опущенными плечами встали рядом с Колокольчиком. Казалось, что они выбрали не ту команду, и на меня поглядывали с укором.