Я прожила чуть больше двадцати лет, не ведая об этом, но недавно осознала горькую истину.

Короткие пухлые ручки и крошечные ладошки.

Умиляться этому и радостно улыбаться можно, лишь когда это касается кого-то другого.

— Хах…

— О чём же так вздыхает наша маленькая госпожа? — словно услышав мой вздох, женщина рядом протянула ко мне руки.

Я попыталась отползти прочь, но это была тщетная попытка.

«Отстань…»

Вопреки моим мыслям, моё легкое тельце вмиг оказалось в её объятиях. Мои слабые пальцы могли разве что ухватиться за один её палец, так что любое сопротивление было бессмысленным.

— Ох, да успокойтесь же. Хоть и дочь наложницы, но также отличается особым нравом, раз принадлежит к королевской крови.

Услышав это сверху, я невольно издала стон, но сдержалась.

Шлеп! Шлеп!

— У-у-у!

— Ай-яй, госпожа, да вы и прямь полны сил! 

Конечно, мои ручки не бездействовали. Я знала, что удар моих крошечных ладошек едва ли причинит боль, но мне нужно было выпустить пар.

«Пусть я и младенец, но ей всё равно ведь больно!»

«Пока что это всё, что я могу, но мы ещё посмотрим».

Есть вещи, которые при ребёнке говорить нельзя. А эта женщина… нет, эта кормилица была явно не на своём месте.

И глядя лишь на её поведение, можно было понять: моё положение оставляло желать лучшего.

С момента моего рождения здесь прошло несколько месяцев. С тех пор как я впервые начала что-то осознавать, я не могла не понять своё истинное положение.

«Не знаю, Чосон ли это из моих воспоминаний или какой-то иной мир, но судя по одежде и речи людей, это королевская семья. А женщины, что похожи на придворных дам, называют меня «госпожой». Вывод напрашивается только один».

Законнорожденный младенец в королевской семье = сын или дочь короля или кронпринца.

Но вокруг родившей женщины, моей матери, суетилось не так уж много людей, и выглядела она неважно.

«Выходит, я дочь наложницы — бывшей придворной дамы или служанки, не снискавшей ни любви, ни сильного покровительства».

Потому-то кормилица и ведёт себя подобным образом.

Более того, женщина, сидевшая поодаль, похожая на старшую придворную даму, безучастно взирала на такое поведение кормилицы. Откровенное халатное отношение.

Но одного такого поведения было достаточно, чтобы понять: моя позиция здесь более чем шаткая. И такая ситуация сохранялась с самого моего рождения.

«И ради такого момента я так усердно смотрела исторические дорамы?»

Честно говоря, будь ты принцессой или дочерью наложницы, если ты не любимая дочь короля, вряд ли твою жизнь можно назвать сладкой.

Более того, если твой единокровный брат по глупости окажется замешан в заговоре, ты можешь отправиться на тот свет вместе с ним.

Правда, судя по атмосфере, вероятность появления не то что брата, но и единокровной сестры казалась крайне низкой.

«У-у-у, ну почему я должна быть дочерью наложницы, да ещё и без всякой любви? Хотя, по крайней мере, не придётся беспокоиться о еде, и на том спасибо».

На самом деле, больше, чем туманное будущее, меня беспокоила детская смертность, уж если этот мир и впрямь Чосон.

Я вспомнила, как однажды, заинтересовавшись реальной историей после просмотра дорамы, была шокирована, узнав, что второй ребёнок главной пары умер совсем младенцем. Эта память до сих пор была свежа.

«В старину даже в королевских семьях немало детей умирало в раннем возрасте. Неужели хрупкое создание вроде меня сможет выжить в эту эпоху без вакцин и с её уровнем медицины?»

«Разве это справедливо — умереть, переродиться и снова умереть? В этот раз я должна прожить дольше!»

Кормилица, увидев моё хмурое лицо, принялась похлопывать меня по спинке.

— Почему госпожа разгневана? Может, вы голодны?

— У-у-у.

Её слова заставили меня очнуться, но, увидев, как она торопливо развязывает своё одеяние, я изо всех сил затрясла головой, выражая протест.

«Нет! Просто дай мне прикорм!!»

Не то чтобы я была против грудного молока, да и голодна я была, но я не хотела, чтобы меня кормила именно она. Вернее, я не могла заставить себя принять это.

— Почему она отказывается от груди?

Я сердито уставилась на вздыхающую кормилицу, но мои мысли не могли до неё донестись.

«Это потому, что ты каждый раз пытаешься накормить меня мёдом при кормлении! Из-за этого каждый раз, когда она собиралась меня кормить, я обливалась холодным потом».

«Разве ты не знаешь, насколько мёд опасен для младенца?»

«Наверное, не знает, раз предлагает».

«Я же не принц, в конце концов. Я всего лишь незаметная дочь наложницы, и убирать меня специально вряд ли кому-то нужно».

«Кажется, здесь об этом не знают, но младенцам нельзя есть мёд».

«Если бы у меня не было воспоминаний о прошлой жизни, и я бы не сопротивлялась, в худшем случае мне бы пришлось обретать новую жизнь… снова».

«Знания, что я приобрела, по сути, в одиночку воспитывая брата на восемь лет младше, теперь пригодились».

Мой брат, которого я растила, вместе с нашими родителями погиб в автокатастрофе, возвращаясь из поездки. Тогда мой младший брат погиб на месте, а родители провели долгое время в реанимации.

Сестре пришлось отказаться от поступления в университет и пойти работать, чтобы оплатить лечение, но в конце концов они так и не пришли в сознание и умерли.

«Сестре пришлось несладко».

Организация похорон, все хлопоты и присмотр за мной, тогда ещё ученицей средней школы, — всё легло на плечи сестры, едва достигшей совершеннолетия.

Тогда она казалась мне такой взрослой, но, достигнув её возраста, я поняла, что она совсем не была готова к такому.

«Из-за меня она даже отложила свадьбу. Мы сильно поссорились, я кричала, что сама справлюсь, и требовала, чтобы она выходила замуж».

О существовании парня сестры я узнала благодаря духовому шкафу, неожиданно появившемуся у нас в квартире в день её рождения.

Её парень, сделавший такой сюрприз любимой, увлёкшейся выпечкой, и получивший за это нагоняй, видимо, потом задумался и стал присылать и мне какие-нибудь подарки вместе с подарками для сестры.

«Он даже прислал сценарий сериала, который я так и не успела как следует посмотреть».

Сериал должен был быть снят по роману «Любовь после», фанаткой которого я была с самого начала его публикации. Жаль, что из-за подработок и учёбы я успела прочесть лишь немного.

«В тот день я собиралась дочитать его после работы, но…»

Пока я ждала зелёного сигнала светофора на пешеходном переходе, машина внезапно выехала на тротуар. Уклониться у меня, конечно, не было ни малейшего шанса. Так и закончилась жизнь студентки Юн Сиа.

«Снова автокатастрофа? Теперь моя сестра останется совсем одна. Что же делать?»

«Но, к счастью, с ней её парень», — подумала я, теряя сознание.

Дальнейшие воспоминания обрывочны.

Я помню боль, слабость, ощущение тяжести, я стонала, и сквозь этот туман до меня доходил тихий, уставший голос сестры.

«Мне нужно поправляться…»

Голос, что ухаживал за моим телом, которое я почти не чувствовала и не могла контролировать.

«Я думала, что это сестра ухаживает за мной в больнице».

Меня охватывала жалость к ней, и я начинала всхлипывать, а «сестра» утешала меня и вытирала слёзы.

«О чём же ты так горюешь?»

«Сестрёнка, я обязательно отблагодарю тебя позже».

Так я думала… до того момента, пока не поняла, что переродилась младенцем.

Даже когда моё зрение прояснилось, и я поняла, что нахожусь в комнате традиционного корейского дома, я думала, что это галлюцинации из-за серьёзной травмы или что-то вроде того.

«Реинкарнация? Но…»

Но я ведь понимала язык. Разве в другом времени или в другом мире язык не должен быть другим?

Я крепко сжала губы и отвернулась, стараясь игнорировать суетящуюся кормилицу, как вдруг меня позвал слабый голос.

— Госпожа.

Я повернула голову и встретилась взглядом с измождённой женщиной, которая улыбалась мне. Это было до боли знакомое лицо. Моя родная мать.

— А-у-у.

— Вы хотите ко мне?

— У-у.

Я протянула свои короткие ручки и безропотно прижалась к матери.

Мне было жаль, что я заставляю её трудиться, хотя у нас есть кормилица, но ради выживания мне приходилось просить молока именно у неё.

«С каждым днём вы всё больше становитесь похожи».

У моей матери, возможно, из-за послеродовых осложнений, всегда был нездоровый цвет лица. Думаю, она была вылитая копия моей сестры в тот день, когда та получила известие о внезапной смерти своей младшей сестрёнки.

«Тот голос, что я принимала за голос сестры, принадлежал моей матери».

Я знала, что она не может быть моей настоящей сестрой, но, должно быть, из-за этого знакомого лица и голоса мне было спокойно, словно я была с ней.

Она выглядела почти ровесницей моей сестры, и потому называть её матерью у меня не поворачивался язык — только «сестрой»*.

«Интересно, как поживает моя сестра?»

Я уткнулась в её тёплые руки и закрыла глаза.

Вид моей матери, истощённой заботами о моём хрупком, болезненном с рождения теле, когда она и сама была нездорова, вызывал у меня лишь смятение. Но что могла поделать беспомощная новорождённая?

«Только усердно есть, крепко спать и поменьше плакать — вот и всё, что было в моих силах».

— А-гу-гу.

— Теперь вы сыты?

— У-у.

Моя «сестра»… нет, моя мать выглядела особенно печальной, и мне хотелось её развеселить, но сытый желудок тут же потянул меня в сон.

— Вы всё ещё так малы и беззащитны…

«Я уже не чувствую себя больной, я быстро подрасту. Неужели, умерев и переродившись, я снова так легко умру?»

Я похлопала своей крошечной ручкой по руке «сестры»… нет, моей матери, и погрузилась в сон.

А причина её беспокойства вскоре стала мне ясна.

***

— Старшая госпожа Юн. Его Величество уже дал своё высочайшее соизволение.

— Но она ещё так слаба! Как я могу отпустить её в незнакомое место? Умоляю, дайте нам ещё немного времени!

Я открыла глаза от окружающего шума.

«Я наконец-то крепко спала, кто смеет так шуметь там, где спит младенец?»

Я изо всех сил старалась не смыкать веки.

— Как я могу оставить драгоценную госпожу на попечение простой придворной дамы, не получившей даже официального титула? Я сама позабочусь о госпоже, а вам лучше поберечь свои силы.

— Умоляю вас! Госпожа ещё слишком слаба здоровьем! Позвольте мне ухаживать за ней хоть немного дольше!

Повернув голову на звук этого знакомого, полного отчаяния голоса, я почувствовала, как руки, державшие меня, сжались ещё крепче.

«Что происходит? Что случилось?»

Меня держала на руках незнакомая женщина, которую я видела впервые. Настоящая красавица с яркой внешностью, да и её наряд и украшения были роскошны — видно, что особа знатного рода.

— Говорят, вы сами страдали от родильной горячки? Как же вы сможете хорошо заботиться о больной госпоже в таком состоянии? Не беспокойтесь, я буду лелеять её и растить с большой заботой.

На первый взгляд, она говорила искренне, но это была настоящая чушь.

«Самое трудное время, когда я почти не спала, уже позади, к чему эти пустые слова сейчас?»

«За последние несколько месяцев, не считая кормилицы и той бездельницы-придворной дамы, я почти не видела и не слышала здесь ни души. С чего вдруг эта женщина стала проявлять такую внезапную заботу?»

«С момента моей смерти и перерождения прошло… честно, я не очень хорошо считаю, но, наверное, несколько месяцев. Во всяком случае, даже для ушей младенца эти слова прозвучали нелепо».

— Так что не устраивайте лишних волнений и лучше идите прилягте, позаботьтесь о своём здоровье.

— Госпожа!

— У-а-а-а-а!

Я почувствовала, как разрывающийся от отчаяния голос «сестры» стал удаляться, и изо всех сил забилась в руках незнакомки.

К моему великому огорчению, моё мнение по поводу всей этой суматохи вокруг меня никто не спрашивал.

«Я изо всех сил сопротивляюсь!»

— У-А-А-А-А!

— Ох, из-за вас госпожа проснулась! — незнакомка, только что упрекавшая мою мать, сделала вид, что сама ни в чём не виновата, и позвала кормилицу, чтобы та забрала меня.

«Нет!»

«Если бы я могла хоть словом выразить свой протест, мне бы стало легче, но до этого было ещё далеко».

«Я с ненавистью смотрела на свои короткие пухлые конечности и проклинала свой неумелый язык, но всё, что я могла, — это биться в руках у женщины».

«Не заставляй мою сестру плакать!»

Я выгнулась и забилась, и в поле моего зрения попала женщина, стоявшая на коленях и рыдающая.

— А-а-а-а!

В тот же миг моя голова резко полетела вниз.

Я поняла, что женщина уронила меня, но было уже поздно — моё тело падало на пол.

«Неужели и эта жизнь окажется короче предыдущей?»

«Было несправедливо умереть так рано, в расцвете лет, погребённой под учёбой и подработками, но оказалось, может быть ещё хуже».

Моя «сестра», стоявшая на коленях на полу, с ужасом в глазах протягивала ко мне руки.

«Лучше бы тебе на это не смотреть».

«Ах, но если я умру, ответственность ляжет на ту женщину, что силой пыталась меня забрать? Может, тогда к моей «сестре» будут лучше относиться, и её жизнь станет немного легче?»

За этот короткий миг у меня пронеслось в голове множество мыслей.

— А-а-а-а-а-а!!!

«Видно, это конец».

Быстро смирившись с судьбой, я обмякла и плотно закрыла глаза.

Глухой удар.

* * *

*женщина, о которой говорит гг - её мать в этом мире, а также она очень похожа на её настоящую мать и сестру из прошлой жизни. Но т.к. она молодая - гг хочется называть её “сестрой”