«Прости меня, отец, за мою небрежность. Это моя жена, Серена. Серена, прошу прощения за свои невнимвтельность.» — произнёс Джеффри, взглянув на неё и слегка улыбнувшись.

Серена внезапно почувствовала, как ей стало трудно дышать. Её охватило чувство удушья, но не за себя, а за Джеффри. [Так вот как с ним обращались в семье? В такой атмосфере он рос? Она всегда видела в нём гордого, сильного человека, но сейчас, когда его отец открыто унижал его, он даже не вздрогнул, не возразил, а просто сразу попросил прощения. Значит, подобное происходило в его жизни постоянно.]

Она хотела бы встать на его защиту, ответить Королю, но...У неё не хватило бы смелости. Всё-таки она не настолько глупа, чтобы в первый же ужин открыто противостоять правителю. В конце концов, можно просто подождать, пока он умрёт, и Джеффри займёт трон.

[Она переоценивает ситуацию? Судя по самодовольной ухмылке Фредерика, вряд ли.]

[Но как ей теперь себя вести? Ну что ж, если открыто выступать против Короля нельзя, можно попробовать вывести его из себя по-другому...]

Серена нежно улыбнулась Джеффри, а затем повернулась к Королю, словно смущённая и тронутая его добротой. Вся её поза выражала благодарность, а голос звучал искренне и проникновенно:

«Благодарю вас, Ваше Величество…Я бесконечно признательна вам за то, что позволили мне стать женой вашего достойнейшего сына.»

Она ожидала, что Короля это возмутит, но тот лишь рассмеялся и кивнул. [Ну ладно...значит, он не настолько ужасен. Но вот как родитель явно оставляет желать лучшего.]

Ужин начался, когда слуги принесли первое блюдо. В присутствии Короля следовало соблюдать строгий этикет: никто не мог начинать есть раньше него и, что хуже всего, все должны были остановиться, когда он откладывал приборы. Впрочем, с учётом того, что предстояло выдержать двенадцать перемен блюд, это не казалось совсем уж мучительным.

Когда подали второе блюдо, лёгкую закуску amuse-bouche. Король снова обратился к Джеффри. Серене, которую никто не вовлекал в разговор, оставалось только слушать.

«Ты лишь растратил ресурсы, и вместо того чтобы вызвать благодарность народа, ты внушил людям мысль, будто мы им чем-то обязаны. Что полезного ты сделал, с тех пор как я одобрил твой проект? Даже сын Чарльза справляется лучше. Пока мы сидим здесь, его достижения в Министерстве общественных работ видны всем, они приносят ощутимую пользу. А что сделал ты? Ломаешь социальные устои и...что? Помогаешь беднякам? На это хватило бы благотворительности. Впрочем, чего я ожидал? Сплошное разочарование.»

Джеффри спокойно продолжал есть, не оправдываясь и не реагируя.

А вот Серену его слова задели куда больше. Она была раздражена. [Да, крупные проекты, связанные с инфраструктурой, бросаются в глаза, их результаты видны сразу. Но Король несправедливо недооценивал работу Джеффри.]

[На самом деле именно его начинания имели большее значение для будущего. В отличие от отца, который думал только о сиюминутных выгодах, Джеффри строил прочную основу для развития общества. Он не боялся осуждения, если это шло на пользу государству.]

[Ведь кто, если не будущий Король, должен заниматься теми проблемами, которыми никто не хочет заниматься? Пусть сейчас его реформы не пользуются популярностью, но в перспективе они войдут в историю. Например, он добился принятия закона, ограничивающего детский труд. Раньше все знали о том, что дети, которым не исполнилось и десяти лет, работают в шахтах и на фабриках, но никто не пытался изменить ситуацию. А Джеффри не закрыл на это глаза. Да, его шаги вызвали недовольство определённых слоёв общества, но она верила, что он поступал правильно.]

[Джеффри заботился о своём народе. Он защищал слабых и обездоленных. А именно этого и не хватало их обществу.]

Серена вздохнула, поймав себя на том, что вновь возвела мужа в ранг героя.

Пока Король ел суп, наступила редкая передышка в разговоре. После него подали закуску, затем четвёртое блюдо, а следом шестое — рыбу. Всё это время Король продолжал язвить в адрес Джеффри.

Серена чувствовала себя так плохо за него, что ей хотелось запустить тарелкой прямо в лицо Его Величеству. [Высокомерный, самовлюблённый...Ну да, он Король. Но почему он разговаривал с собственным сыном, как с нерадивым подданным?]

Она не могла представить, что Джеффри выдерживал такие ужины ежедневно до их свадьбы. Король делал перерыв только на суп и основное блюдо! Все остальные вели себя так, будто ничего особенного не происходило. Фредерик только ухмылялся. А Королева... Серена заметила, что она негодует, но не на Короля, а на собственного сына.

Она посмотрела на Джеффри, но на его лице не отражалось ни капли эмоций. Казалось, он просто пропускал отцовские слова мимо ушей. [Возможно, он давно привык к такому обращению. Но даже если он не показывал виду, ему ведь тоже было неприятно, особенно при ней — его жене.]

Наконец, принесли последнее блюдо — небольшие шоколадные конфеты и макароны. Серена мысленно возблагодарила всех богов за то, что этот мучительный ужин близится к завершению.

Король встал из-за стола, и все последовали его примеру. Он развернулся, чтобы покинуть зал, и каждый, как положено, склонился в поклоне или сделал реверанс.