Дом Макреди. Наши дни...

— Что здесь произошло?! — ворвавшись в прихожую и на полной скорости добежав до гостиной, где сидела его семья, он швырнул на пол свою ношу. Это была его школьная сумка. Грязная, вся в саже и такая потрёпанная, что, когда она ударилась о ковёр, Майор заметил, как дёрнулась бровь его матери. Но не отступил. — Отвечайте, что случилось! Признавайтесь, живо!

Он и сам был не в лучшем виде. Ему довольно сильно досталось. После кошмарного дня пострадал не только его облик, но и душевное равновесие.

Глядя на сына, который в бессильной ярости топал ногами, Форте Паккингем и Летиция Макреди переглянулись. Оба они — учителя в Башне Клыка, почти всю жизнь провели в Тафреме и, скорее всего, здесь же и умрут. Хоть их жизнь и была в целом мирной, странностей в ней хватало, и выходки детей, пожалуй, самые главные из них. Правда, за большинство чудачеств обычно отвечала его младшая сестра, Бейджит. Старший сын, Майор, в основном оставался серьёзным, способным и не доставлял хлопот. Хотя порой его серьёзность переходила все границы и слетала с катушек, так что в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Поэтому, хоть и не понимая, в чём дело, Летиция в целом спокойно пробормотала:

— С возвращением.

— А, да, я вернулся, мама! И что, чёрт возьми, здесь случилось?!

— О чём ты говоришь?

— Прикидываетесь, значит? Мои родители решили проигнорировать крик собственного сына?

— Я не понимаю, о чём ты.

— Не-по-ни-ма-е-те?! Вот как! Не-по-ни-ма-е-те?! Мама, ты вечно так прикидываешься, с таким видом, будто ты ни в чём не виновата, и... бла-бла-бла-бдыщ-бадабум-буэ-э! — прокричав что-то совершенно неразборчивое, Майор внезапно оборвал свою тираду, словно у него перерезали ниточку. С отчаянием на лице он медленно повернул голову и рухнул лицом в диван. Там он и застыл, свернувшись в позу эмбриона. Покусывая большой палец, он продолжал что-то невнятно бормотать.

«Это ненависть... Точно со злым умыслом... мне мстят... мне мстят...»

— И что это такое? — подождав немного, пока ситуация уляжется, Летиция пробормотала.

— Понятия не имею, — без особого интереса отозвался Форте.

— Ну, в восемнадцать лет всякое бывает.

— Ему разве восемнадцать? Он вроде уже подрос?

— Да? Когда они перестают расти, на возраст уже как-то не обращаешь внимания...

— Мне уже исполнилось двадцать два! — майор внезапно вскочил и закричал.

— Ты не понимаешь. — отец лишь вздохнул с суровым выражением лица.

— Вообще-то это ты не знал, сколько лет твоему сыну.

— Не в этом дело. Когда ты вот так сообщаешь холодный факт, твоя мать, которая всё ещё живёт в иллюзиях своей молодости, вспоминает о реальности и получает приличную дозу урона.

— Какой жестокий ребёнок... Он совсем не любит свою маму.

— Какие же вы невыносимые, чёртовы родители!.. А-а, нет, простите. — постепенно придя в себя, Майор снова сел на диван.

— Так что в итоге случилось?

— За грехи родителей отдувается ребёнок. — на вопрос матери Майор ответил холодным, полным воспоминаний взглядом..

— Даже если ты так говоришь, я даже вообразить не могу, о чем ты, сыночка.

— Правда? А какой ты была в студенческие годы?

— Отличницей. А отец — помощником учителя.

— Я не про оценки. Я про поведение.

— Тем более припоминать нечего: образцовая ученица, несколько раз даже награжденная.

— А отец?

— Не говори глупостей. Я старательно избегал любых контактов с проблемными учениками, потому по части отсутствия каких-либо историй мне не было равных.

— Тоже так себе достижение... Тогда почему все, кого я встречаю, так холодно ко мне относятся из-за вас? — когда Майор это сказал...

— Как это понимать? Кто эти — все? — ... Летиция выглядела искренне удивлённой.

— В основном учительница Изабелла.

— Она не в себе. Просто сгусток застарелой обиды. До сих пор вешает проклятые талисманы в сторону Мевеленста.

— Учитель Тифис тоже довольно холоден с Бейджит.

— Это потому что она постоянно создаёт проблемы. Тифис меня уважает. — с невозмутимым видом заявила Летиция, прижав руку к груди.

— Когда я был на Исходном континенте, даже Эд Санктум швырнул меня со словами: «Рожа твоя мне не нравится»! — Майор медленно скривил губы в язвительной усмешке.

— Ну что за чушь! Да он же самый главный чудак из всех чудаков. И вообще, что значит «рожа не нравится»? У него самого-то есть право говорить о чужой внешности? Что я ему такого сделала?

— Ну, тебя, пожалуй, немного недолюбливали... — Форте, должно быть, думал, что сказал это достаточно тихо, чтобы его не услышали.

Но момент был неподходящий. Мать всё расслышала. Она смерила его ледяным взглядом и спросила:

— Что? Хочешь сказать, были те, кто меня ненавидел?

— Нет... не то чтобы...

— Например, кто? — мать впилась взглядом в мямлящего отца. — Я что, была изгоем?

— Нет, просто твоё присутствие... скажем так. Ты с юности была окружена вниманием...

— Ха! И ты туда же! Вот как, вот как. Прекрасно, теперь у нас есть тема для обстоятельного обсуждения на семейном совете!

— Эм, не уверен. Переговоры о повышении зарплаты садовнику кажутся важнее...

— Если у него родился четвёртый ребёнок, просто подарим подарок! Я даже найду ему дешёвую няню из числа учеников-двоечников! Видишь, какая я добрая нанимательница! Ну кто может ко мне придираться?!

Майор посмотрел на мать, которая колотила рукой по столу, и на отца, который, осознав свою ошибку, уже искал глазами пути к отступлению. Оказавшись внезапно за бортом эплоднятого того спора, он совсем забыл о собственном гневе и потихоньку удалился в свою комнату.

Некий пригород Тафрема. Двадцать семь лет назад...

— Что я в ней ненавижу, так это то, как она упивается всеобщим обожанием.

Форте не удивился, когда Изабелла это сказала. В принципе, Изабелла недолюбливала всех подряд и по любому поводу видела соперниц в ученицах из других классов. В этом плане её одноклассница по классу Марии, Илгит, была ещё хуже. Когда они с Изабеллой собирались вместе, с ними было не совладать, но, к счастью, сегодня здесь присутствовала только Изабелла.

Прошло полтора дня с тех пор, как они покинули Тафрем, и к вечеру они уже приближались к цели. Погода стояла мягкая, дорога прошла гладко, без происшествий. Почему зашёл такой разговор — неясно. Форте на какое-то время засмотрелся на закат, а когда вернул внимание к беседе, они уже говорили об этом.

— Ходит с такой миной, мол, «я ничего плохого не знаю, я хорошая девочка». — Изабелла потёрла кулаки и злобно продолжила. — А что у неё там на уме, чёрт её разберёт. Понимаешь? — она обращалась к Коргону, который шёл рядом — тоже редкое сочетание.

— А что я должен понимать? — он немногословно и глухо ответил.

— Ха! Вот как! Так это же вы с ней носитесь! Вы и растите сего монстра!

— Разве?.. Я с ней почти не разговаривал.

— Это лишь отговорка. Наверняка молча лыбишься и лебезишь перед ней. А-а, как же это мерзко. Стоит только девчонке иметь глаза побольше да волосы и ноги подлиннее, как вы все реагируете одинаково.

— ...

Коргон не ответил, но по его едва заметному взгляду и движению глаз Форте понял, что тот подумал. Потому что подумал о том же самом. Сама Изабелла, похоже, ничего не заметила. Она по-прежнему сурово хмурила свои большие глаза, её длинные светлые волосы развевались за спиной, а стройные ноги широко шагали вперёд.

— ... Она что, напрашивается, чтобы ей сказали: «Ты и сама такая»? — с чувством какой-то безысходности прошептал Форте.

Он думал, что его никто не услышит (почему-то его бормотание, не предназначенное для чужих ушей, всегда замечали), но сзади раздался ответ: «Ненависть к себе подобным». Форте вздрогнул от удивления — и от того, что ему ответили, и от того, что в такой разговор вообще ввязались. Он мельком глянул через плечо на учителя Чайлдмена.

— Учитель.

Этот вечно молчаливый наставник и сегодня шёл молчком, но теперь, без особого выражения на лице, присоединился к разговору, всё так же неспешно следуя за остальными.

— Поэтому правильно было бы не говорить «ты и сама такая», а подыграть ей и сказать: «Ты другая».

— Кажется, вы большой знаток женской натуры. — это язвительное замечание прилетело от ещё одного человека в их компании.

Учительница Мария Фвон. Одна из самых способных молодых преподавателей Башни, известная своим рвением. Манера женщины цепляться к учителю Чайлдмену в попытке посоперничать напоминала поведение её ученицы Изабеллы.

— Это не знание женщин. — кажется, слегка задетый, Чайлдмен парировал. — Это педагогика. Невоспитанных студентов нужно не грубо исправлять, а умело направлять, поддерживая их мотивацию.

— Моя ученица невоспитанная? — учительница Мария проворчала в ответ на колкость. — Кто знает. Может, в словах Изабеллы и есть доля правды. Ваша ученица действительно кажется заносчивой, эгоцентричной и оторванной от мира. Прямо как её наставник.

— Ясно. Значит, вся в учителя. Такая безрассудная натура, что бросается на тех, кто выше её по рангу — это вы ей намеренно привили?

— ...

Видя, как два сильнейших мага Башни затевают тихую перепалку, Форте на всякий случай отошёл подальше. Для обычно невозмутимого учителя Чайлдмена такая реакция на колкости — сущая редкость. Но, похоже, когда дело касалось учительницы Марии, он показывал и такую свою сторону. Вернув внимание вперёд, он услышал, что разговор Изабеллы и Коргона продолжался.

— Вот недавно было. В коридоре. Я случайно — совершенно случайно, честное слово, такое бывает раз в жизни! — в общем, поправляла трусики, когда никто не видел. И тут эта дрянь появляется из ниоткуда и говорит: «Тебе стоит избавиться от этой привычки». Что?! От привычки?! А потом ещё добавляет: «Немного поправилась, да?». С какими мозгами надо быть, чтобы такое ляпнуть?! Что она за человек?! Сдохни! Заткнись! Заболей и сляг! Сверни себе шею! — пока Изабелла в ярости пинала землю...

— Летиция всегда появляется беззвучно? — ... спросил Коргон.

— Именно. Она гений неуместных поступков. Всегда оказывается там, где её меньше всего ждёшь.

— Понятно... Если хранишь тайны, стоит её опасаться.

— ... У тебя есть тайны?

— Ни одной. Но если кто сунется — убью. Ядом.

— Да я и не собиралась...

А тем временем... разговор учителей тоже продолжался, но Чайлдмен внезапно прервал свою собеседницу. Заставив её замолчать, он уверенно заявил:

— Смотри.

И, ускорив шаг, догнал идущих впереди Изабеллу и Коргона.

Он хлопнул Изабеллу по плечу.

— ... Да?

— Ты совершенно права. — ошеломлённой Изабелле Чайлдмен с самым серьёзным видом сообщил. — Ты другая. Ты не сногсшибательная красавица, не прилежная ученица, и в тебе нет ни капли того, за что можно было бы тебя превозносить.

— ... Вот как.

Оставив за собой гнетущую тишину, Чайлдмен вернулся на своё место. Насчёт мотивации было неясно, но Изабелла и впрямь затихла. Прерванный разговор замер, и они пошли дальше в молчании.

— ... И что это за компания у нас собралась? — пробормотал Форте.

Странный набор людей. Но, конечно, собрались не просто так. Это он понимал.

— Ничего особенного. — ответил Чайлдмен. — Поскольку неизвестно, что может случиться, я просто взял тех, кто превосходит остальных по совокупной силе.