Едва не упав, Килиланшело с трудом открыл глаза — он, оказывается, успел их зажмурить. Когда разрушения прекратились и защитная стена света исчезла, в коридоре прибавилось следов разрушений. Окна были выбиты, а Хартия, так и лежавший на полу, обуглился ещё сильнее и теперь дёргался в конвульсиях. Латис же просто стояла с немного удивлённым лицом.

— Ч-что... — он потерял дар речи, плюхнувшись на пол.

Из архива неторопливо, как ни в чём не бывало, вышла высокая ведьма. Только её взгляд, устремлённый на него сверху вниз, был до крайности холодным.

— А, так ты здесь?

— Да ладно, ты же прекрасно знала, что я здесь, когда стреляла.

Килиланшело было открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Заметив, что выражение лица Азалии ничуть не изменилось, он отказался и от мысли подняться. Как бы то ни было, он не осмеливался на неосторожные движения и лишь следил за ней глазами — единственным, чем, казалось, можно было двигать без опаски. Ничего особенного он не заметил, но под мышкой она держала по одному экземпляру списка имён и карты. Он молча смотрел, как она, даже не улыбнувшись, повернулась к нему спиной. Казалось, она вот-вот уйдёт, но...

— Эм... что-то случилось?

«Дура! — Килиланшело мысленно взвыл, услышав, как Латис робко обратилась к Азалии. Та, похоже, совершенно ничего не поняла и лишь удивлённо захлопала глазами. Со спины лица Азалии было не разглядеть, но он мог его представить. Скорее всего... — Она наверняка улыбается...» Успеею ли? Шансы невелики. — Килиланшело вскочил на ноги и пригнулся, готовясь броситься вперёд, сопротивляясь убийственной ауре, исходившей от Азалии. Но он уже понимал. — Бесполезно. Слишком поздно.»

Латис тоже маг Башни и проходит боевую подготовку. Она, вероятно, смогла в общих чертах распознать природу заклинания, произнесённого Азалией, и структуру магии, высвобожденной Дьявольской ведьмой. Магические дуэли между волшебниками обычно бессмысленны. В искусстве составления заклинаний есть правило: при равных силах защита срабатывает быстрее атаки. Если разница в силе не слишком велика, атакующую магию почти всегда успешно отражают. В теории всё именно так.

Килиланшело молился, хотя и знал, что это бесполезно. При достаточной разнице в силе эта логика не работала. Магия, которую выпустила Дьявольская ведьма, была довольно слабой. Она наверняка сдержала её мощь. Килиланшело почувствовал, как задрожало зрение, а в глубине барабанных перепонок, где-то у самого мозга, раздался неприятный щелчок.

«Ударная волна? Или какая-то вибрация?»

Мощь вышла невелика — силы хватило бы лишь на то, чтобы сбить человека с ног. Тело студентки, всё ещё стоявшей с ошеломлённым лицом, слегка качнулось, и... в тот же миг Хартия, который почему-то уже был на ногах, схватил её и выпрыгнул из зоны поражения. Заклинание ударило туда, где она только что стояла. Одна из досок пола разлетелась в щепки. Азалия повернулась, проследив взглядом за тяжело дышащим Хартией и Латис, которую он держал на руках. Как и ожидалось, она улыбалась. Даже не пытаясь скрыть горькую иронию.

— Притворялся мёртвым?.. А ты научился весьма изящным трюкам.

— А-а-а-а-а! Наконец-то меня раскрыли-и-и! — простонал Хартия, схватившись за голову.

— Азалия, это уже было чересчур... — пока Хартия уносил Латис, Килиланшело подал голос.

— Сразу говорю! — внезапно выкрикнула она. — Я не в настроении слушать нотации. Замолчи.

— Нет... то есть, Азалия, ты злишься? — пав духом, простонал Килиланшело.

Азалия медленно скрестила руки на груди.

— Ни капельки не злюсь. — произнесла она с улыбкой слова, в которых не было ни грамма убедительности. — Просто решила, что заставлю вас всех пожалеть до смерти.

— Э-э-э?..

— Запомните это хорошенько. — отрезала она и снова резко отвернулась.

— ...Ч то-то всё как-то странно обернулось... — провожая её взглядом, Килиланшело пробормотал.

* * *

«Вот именно... я могу, если захочу. — Азалия мысленно выругалась, шагая вперёд с такой силой, будто собиралась проломить пол. Она не обращала внимания на студентов, которые, завидев её лицо, испуганно шарахались в сторону, уступая дорогу. Она просто шла мимо, не останавливаясь. — Они и впрямь издеваются надо мной. За кого они меня вообще принимают?» — фыркнув, завернула за угол.

Она шла без определённой цели — просто не было повода остановиться, вот она и продолжала идти. Сжав кулаки, услышала, как хрустнули суставы в её натренированных руках. До мозга костей чувствовала, как в ней закипают эмоции и сила. Каждая клетка её тела пылала, готовая дать отпор обрушившейся на неё несправедливости.

— Я могу, если захочу. — прошептала девушка. — Я им покажу, что нападать на меня опасно!

На миг...

«?.. — что-то показалось ей неправильным, и Азалия остановилась, но гнев взял верх, и она снова зашагала вперёд. — Первым делом нужно установить личность преступника.»

Вернувшись в свою комнату в общежитии, Азалия швырнула список на стол. Это был список всех членов Башни, ежегодно обновляемый Исполнительным комитетом. Рукописный документ в единственном экземпляре, на обложке которого красовался большой штамп: «Вынос запрещён». Азалия решительно проигнорировала его и распахнула обложку, с силой разглаживая непривыкший к этому разворот толстого тома, чтобы оставить сгиб. Кажется, страница зацепилась за шнурок переплёта и порвалась, но она и на это не обратила внимания. Вторым документом, который она прихватила, был список распределения комнат в женском общежитии — его можно было выносить свободно. На плане этажа были указаны имена студенток, проживающих в каждой комнате. Она разложила оба документа и стала их сравнивать.

«По-хорошему, для полного счастья мне бы ещё раздобыть отчёты о поведении студентов, которые ведёт Исполнительный комитет...» — пробормотала она себе под нос и вздохнула.

Это так называемый чёрный список, и добраться до него, разумеется, невозможно. В нём записано всё: от мелких проступков, совершённых студентами Башни в прошлом, до их криминальной истории. Подобные вещи имеют свойство накапливаться — у преступников почти всегда есть какая-то предыстория. Опираясь на обрывочные знания в области криминологии, Азалия начала строить догадки. Мысль о том, что её собственное имя, скорее всего, тоже есть в этом чёрном списке, она вновь проигнорировала.

Хоть она и устроила переполох, чтобы вынести список, большой пользы от него, как ей казалось, не будет. В Башне обитали тысячи тёмных магов. Знание их имён не поможет сопоставить их с личностями. Список комнат в общежитии она взяла на тот случай, если преступник окажется её пола, да ещё и живёт поблизости. Хотя и это было маловероятно. Тем не менее, он мог пригодиться, чтобы поспрашивать, не видел ли кто-нибудь подозрительных личностей, входивших в общежитие или выходивших из него ночью или ранним утром.

«... Любые зацепки лучше, чем ничего. — Азалия вытащила из ящика стола листки для заметок и принялась сверять два документа. Она выписывала имена жильцов из ближайших к ней комнат, а затем искала в общем списке, в каком классе обучается тот или иной человек. Работа заняла около часа, когда в её самодельном списке было уже больше сотни имён. Закончив, она с вздохом отбросила ручку, ощутив, как устала и затекла правая рука. — Столько трудов, а всё может оказаться напрасно.» — с досадой признала Азалия и размяла затёкшие плечи.

И хотя это было женское общежитие, нельзя было сказать, что посторонним вход сюда заказан. По сути, преступником мог оказаться кто угодно из Башни.

В списке оказались практически все известные ей классы. В этом не было ничего удивительного, ведь она перечислила почти все группы, к которым принадлежали студентки одного из двух женских общежитий. Она почувствовала, что проделала невероятно глупую работу, и поморщилась. Но всё же снова взглянула на список. Она произнесла вслух названия классов, бросившиеся ей в глаза:

— Класс Чайлдмена... класс Марии... класс Липтона... класс Меркулары... — там учились в основном студенты помладше. Возраст мог и не иметь значения, но ей почему-то казалось, что там собрались самые вспыльчивые. — Класс Чайлдмена исключаем — там ведь Тиш... Класс Марии. Илгит? Да какая разница, даже если это они мне угрожают, их тоже отметаем. Впрочем, будь у меня кто-то на примете, я бы не стала составлять этот список. Видимо, придётся всё-таки опрашивать всех подряд. — тут она кое-что вспомнила, достала из кармана конверт и заглянула в него. Разложив на столе третий документ — клочок бумаги из конверта, — Азалия продолжила. — ... Содержание и почерк явно мужские. Что ж, давайте-ка поразмыслим. — произнесла это вслух, решив, что так ей будет легче собраться с мыслями. Переведя дух, она представила, как раскладывает всё по полочкам. Она всегда так делала, когда писала отчёты: сперва нужно было поверить, что она непременно докопается до истины, и только потом действовать. Помолчав немного, молвила. — Во-первых, какова цель угрозы? Очевидно, запугать меня. Есть ли те, кому это выгодно? И да, и нет.

Она осознавала, что её положение легко навлекает на неё чужую ненависть. Исполнительный комитет Башни неоправданно благоволит классу Чайлдмена, и приходилось признать, что её имя, как одной из старейшин класса, часто использовали в качестве представительного.

«И ведь я веду себя так тихо, а слухи всё разрастаются и разрастаются...» — добавив это, она сморщила нос.

Эта гримаса была её дурной привычкой, от которой она много раз пыталась избавиться, но всё никак не получалось.

— Частные разборки между классами запрещены. Никто не может нарушить это правило. Угрожать мне, не вступая в открытый бой... на первый взгляд в этом есть логика, но на деле — это бессмысленно. В конце концов, угроза, которую невозможно исполнить — это не угроза. По сути, чтобы угроза сработала, преступник должен быть готов привести её в исполнение в качестве крайней меры. Но это невозможно. В тот самый миг, когда частная разборка вскроется, он потеряет всё, чего добился. Исполнительный комитет не дураки. Даже если такой маг, как она, будет убит, а тело спрятано, они без труда вынюхают правду, если появятся подозрения. В таком случае под подозрение попадут все, кто мог бы извлечь выгоду из её гибели.