— Кто знает. Примерно равный, наверное. — без особого интереса бросил Килиланшело. Бой затягивался, и он зевнул. Вытерев выступившие слёзы, он продолжил. — И как им только не надоест? Взрослые ведь уже, пора бы и остепениться, набраться ума-разума.

— Да нет, это уже уровень ненависти. Просто потасовкой тут и не пахнет. — тон Хартии был совершенно отстранённым.

Потасовка продолжалась ещё некоторое время и закончилась тем, что обе, обессилев от полученных травм, начали обмениваться пощёчинами, а после десятой одновременно потеряли сознание и рухнули на пол. Килиланшело наконец поднялся, подошёл к сёстрам, лежавшим ничком, пнул каждую, чтобы перевернуть на спину. Посмотрев по три секунды на их опухшие лица, он вернулся на своё место.

— Как думаешь? Травмы у них на удивление лёгкие. Как очнутся, магией залечат.

— А потом начнут снова, найдя какой-нибудь дурацкий повод.

— Похоже на то.

— На этой неделе ни учителя, ни Форте не будет, так что это, похоже, никогда не кончится.

— Плохо, что некому их остановить...

Подумав, он нашёл решение.

Высший оплот чёрной магии, Башня Клыка, был наиболее известным учебным заведением для магов Киесалхимы.

В пригороде Тафрема возвышалась она, своим величественным видом напоминая крепость. Её известность объяснялась прежде всего тем, что она была первой в своём роде. Маги, ведущие свой род от расы Драконов, должны сперва научиться контролировать свою силу, чтобы не уничтожить самих себя. То были смутные времена, когда охота на магов велась открыто. Это место, где они укрылись, естественным образом превратилось в крепость. Методы контроля были выработаны путём кропотливых усилий, и маги смогли выжить... а в качестве побочного эффекта стали невероятно могущественными. Подчинённая магия оказалась ужасающе сильна. Окрепшие маги собрались в одном месте и создали организацию. Так появился Союз магов континента — без сомнения, одна из сильнейших организаций Киесалхимы. Её центром стала Башня Клыка. Здесь жили все: от юных птенцов магии до мастеров, способных коснуться небес, и все они внушали людям страх.

Килиланшело 0-пятнадцатилетний юноша, потерявший родителей в результате несчастного случая, когда он был ещё совсем маленьким. Оба его родителя являлись магами, и он унаследовал их магический дар. Его талант сочли выдающимся. Поэтому он состоял в элитном классе и проходил соответствующее обучение. Ожидалось, что в будущем он станет опорой Башни.

Можно сказать, что эти ожидания совершенно не оправдались, а можно — что оправдались сверх меры, но к нашей истории это имеет мало отношения.

* * *

— Запрет на сближение?

Обе сестры повторили слова, которые Килиланшело произнёс ещё раз.

— Да. Запрет на сближение.

— Это ещё что такое? — с подозрением спросила Азалия...

— Вы ссоритесь, когда видитесь. — ... и он кратко объяснил. — Поэтому нужно сделать так, чтобы вы не виделись.

— Какая ссора? Мы вовсе не ссоримся, — возразила Летиция.

Килиланшело едва сдержался, чтобы не спросить, как у неё совести хватает такое говорить.

— Учителя всё равно нет в Башне, занятий тоже. Какой смысл собираться в классе? Будут ли проблемы, если вы на несколько дней разделите территорию и не будете видеться?

— Нет, но...

Азалия и Летиция недоумённо переглянулись.

— А если будет какое-то дело?

— На этот период запрещается встречаться и связываться друг с другом по любой причине.

— Не слишком ли это? Зачем нам это делать?

— Ты так говоришь, даже посмотрев на это? — Килиланшело бросил на недовольную Летицию тяжёлый взгляд.

Он указал на заднюю часть класса.

Уже вечерело. Сёстры, придя в себя, залечили раны магией и выглядели почти невредимыми. Однако погром в классе никуда не делся. Сломанные парты, разбитый пол, стены и даже потолок. Трудно было найти место без следов крови. А ещё там валялся Хартия, случайно попавший под раздачу и превратившийся в разорванную половую тряпку.

— Ну да... иногда мы немного злимся друг на друга, — сказала Летиция и, взглянув на Азалию, улыбнулась. — Но мы не враждуем. Как грубо с твоей стороны.

— Я в этом и не сомневаюсь, но проблема исключительно в сопутствующем ущербе.

— Хартия сам виноват. Когда тебя крутят в «Гигантском Раскручивании», окружающие должны уворачиваться. У меня-то нет возможности смотреть по сторонам.

— Ладно. Не буду спорить. Но признайте же. Вам самим не кажется, что это пустая трата времени? Всё, что вы сегодня сделали, — это разнесли класс и провалялись в отключке.

— Хм-м...

Видимо, его слова показались Летиции убедительными, и она задумалась. Азалия оказалась решительнее:

— Как будем делить территорию?

— Я уже придумал. В общежитии вы всё равно столкнётесь, так что Азалия несколько дней поживёт в городе.

— Че-е-го? Какая морока.

— Было бы хлопотно, если бы тебе пришлось ездить в Башню, но ты туда и не пойдёшь. В Тафреме Беллин Майнсон устраивает тренировочный лагерь, ты в нём поучаствуешь. Пройдёт в особняке его отца.

— А почему я?

— Приглашали меня. Но я не хотел идти. Беллин богат и состоит в фан-клубе Азалии. Он будет тебе рад.

— Хм-м... Бассейн есть?

— Три. А у главного, во внутреннем дворе, круглосуточный бар с закусками.

— Иду. — Азалия решительно кивнула.

— Что ж, может, в этом и нет ничего плохого. — Летиция посмотрела на неё с лёгким изумлением, но, похоже, возражений у неё не нашлось.

— Вот-вот. Небольшая смена обстановки.

— Значит, договорились?

Килиланшело с облегчением вздохнул. Если сестра будет одна, то, может, и проблем с ней будет поменьше.

Эпизод об Азалии — 1

В Тафреме был район с роскошными особняками, где жили учителя Башни, члены высшего Исполнительного комитета и другие высокопоставленные маги.

Отец Беллина Майнсона, Вайс Майнсон, учитель с большим стажем, почти отошедший от дел. Беллин ровесник Килиланшело, но, честно говоря, не отличался большим магическим талантом и всё ещё занимался в начальном классе. Видимо, когда родители уехали в путешествие, прихватив с собой прислугу, он решил воспользоваться случаем и организовать тренировочный лагерь. Объявления висели на доске в коридоре Башни, да и сам Беллин активно зазывал всех, кого считал подходящим. Похоже, идея пользовалась популярностью: когда они подошли к воротам особняка, внутри уже чувствовалась шумная возня.

— Ха-а... Впечатляет. — невольно вырвалось у Килиланшело.

Сами ворота были огромными. Изящная железная решётка выглядела так, будто её обвивает плющ, но это тоже было украшением из металла. Эти ворота предназначались для карет — значит, у хозяев была собственная, — а сбоку имелась калитка. Снаружи виднелись лишь деревья сада и пруд, но было понятно, что в глубине стоит здание. Несомненно роскошное, но при этом не кичливое, а исполненное сдержанного благородства. Соседние особняки сделаны по схожему образцу, но этот всё же выделялся.

Азалия подняла взгляд на ворота и...

— Это станет моим. — услышал Килиланшело её шёпот из-под огромных солнцезащитных очков (необходимости в которых, кажется, не было).

— С чего бы? — помолчав немного, Килиланшело всё же спросил.

— Одна из причин — мне понравилось.

— ... Есть и другие?

— У меня такого ещё нет.

— Ясно. — спорить было бесполезно, поэтому он прекратил разговор. Он держал сумку со сменной одеждой — свою и Азалии — и осматривался по сторонам. — Можно ли просто войти? Ключ... — он уже направился к калитке, но Азалия не шла за ним, и он остановился.

Обернувшись, он увидел, что она молча и без колебаний взялась за главные ворота. Они явно не предназначались для пешеходов, но...

— Откройтесь!

С громким криком железные створки распахнулись, словно их сдуло ветром. Точнее, их сорвало с петель. Азалия неспешно прошла сквозь проём между содрогающимися створками.

— Э-э...

От ударной волны открылась и калитка. Килиланшело, поколебавшись, юркнул в маленький проход. Догнав важно шествующую Азалию, он сказал:

— Ты, может, не понимаешь? Это чужой дом, и ты здесь впервые. Мне кажется, так нельзя поступать даже с близкими друзьями.

— Что сломано, то можно починить.

— Но ты не чинишь, а идёшь дальше.

— Господин не должен отбирать работу у своих слуг.

— У тебя уже и слуги есть? Кто?!

— Ты совсем не разбираешься в устройстве этого мира. — Азалия тряхнула волосами, слегка сдвинула очки и ослепительно улыбнулась. — Слуги сами приходят, чтобы стать слугами.

И тут же...

— А-а-а-а! Что случилось?!

По саду к ним бежал круглолицый паренёк с причёской «под горшок». Видимо, его привлёк шум.

— Э-э... — Килиланшело рефлекторно попытался придумать оправдание, но ничего путного в голову не приходило, и он решил просто уйти от ответа. — Привет, Беллин! Спасибо за приглашение!

— А! Это ты!.. Э-э-э...

Беллин приветливо улыбнулся, но вскоре его улыбка сменилась недоумением, и он склонил голову набок.

— А, плохо меня помнишь, да? — Килиланшело ответил ему кислой усмешкой. — Но эту-то ты знаешь. Я её привёл.

— Госпожа Азалия! Невероятно! Настоящая госпожа Азалия! — лицо Беллина просияло, он вскинул руки и запрыгал от радости. Поскакав вокруг Азалии, он отступил назад с видом человека, поражённого до глубины души. — Надо же... она объёмная... Госпожа Азалия не из моих фантазий — она объёмная!

— Верно. Что справа, что слева — толщина одинаковая. — Азалия, невозмутимо уперев руки в бока, фыркнула.

— Вы сказали именно то, что я себе представлял! И при этом объёмная! Ура!

«Странный у них мир...»

По правде говоря, Килиланшело и в академии с трудом понимал популярность сестры, но сейчас он ясно чувствовал: обманываться внешностью — себе дороже. Тут Беллин вдруг изменился в лице. Он был поражён.

— А? А ворота...

Это были ворота, сломанные Азалией. Не заметить их было трудно.

— Э-э, они уже были такие, когда мы пришли... — тут же попытался выкрутиться Килиланшело...

— Были закрыты, вот я их и открыла. — ... но Азалия с достоинством пресекла его попытку.

— Что? Добрая госпожа Азалия, зачем вы так? — растерялся Беллин.

— Я научу тебя правилу, ради твоего же блага. — Азалия усмехнулась ему. — Прежде чем я пройду, все ворота и двери должны быть открыты.

— Д-для меня? Правда?

— Да. Мне-то всё равно. Кому будет хуже, если каждый раз, когда я захочу пройти, двери будут ломаться?

— М... мне. Правда! Это для меня!

— Стой, не дай себя обмануть! — его предостережение было напрасным.

— Ох. Мои туфли испачкались. — Азалия покачала головой и объявила.

— Я слижу, я слижу! — Азалия, не меняя выражения лица, влепила ему пощёчину, и он тут же исправился. — Прошу вас, закажите столько новых, сколько пожелаете...