Дом Финланди. Незадолго до настоящих событий...

В распорядке дня Орфена Финланди, директора Магической академии Сведенбори, был час, которого никак нельзя избежать — время для семейного досуга после ужина.

Само по себе это звучало вполне по-домашнему, и на деле ничем бо́льшим не являлось, однако эта привычка была обусловлена куда более вескими причинами. И то, что дочери-подростки собирались к ужину вместе, и то, что их непутёвый отец тоже присутствовал, было следствием закона, запрещавшего семье проживать в городе Лапуант, где находилась академия. Чтобы вместе возвращаться одной каретой в Роугтаун, затерянный на отшибе, им приходилось заканчивать дела в одно время.

— Вас ведь трое, да? — глядя на трёх дочерей, устроившихся в ряд на диване, Орфен неторопливо начал.

На его слова дочери на полсекунды замолчали.

— Угу. — первой кивнула Эдж.

— Пап, ты что, до сих пор не замечал? — а старшая дочь, Ратсбейн, с тревогой спросила.

— Хотя интеллекта на троих не наберётся. — искоса поглядывая на двух старших сестёр, Ратчет тихо добавила.

— Это ещё почему?! У кого это его не хватает?! — возмутилась Ратсбейн, перегнувшись через Эдж к младшей сестре.

— Только сейчас подняли вопрос, почему это у директора целых три дочери, а ни одна из них не получает нормального образования. — Орфен, не обращая внимания на их перепалку, вздохнул.

— Я-то в академию хожу, — заметила Ратчет. Сказала она с невозмутимым видом...

— Ты в академию-то ходишь, вот только на занятиях почти не появляешься. — ... но Орфен, прищурившись, пробормотал.

— Да потому что там скучно. Учителя — одни идиоты.

— Я о репутации говорю. Этому и нужно учиться.

— Зачем нам учиться у каких-то магов рангом ниже, если дома живёт сильнейший волшебник? — понимая, что скоро копья обратятся и в её сторону, в разговор вмешалась Эдж. — Мне хватит и твоих уроков, пап.

— Я уже сто раз говорил, никто из моих учеников особых успехов не добился.

— Так это потому, что никто не мог угнаться за твоими методами. Какой-нибудь дядя Маджик и прочие бездари ни у кого бы ничему не научились...

— Не надо так о моём наставнике! — надула губы Ратсбейн. — Учитель, конечно, безнадёжный неудачник и тугодум, но как наставник он не так уж и плох. И вообще, что поделать, в моём детстве ещё не было академии.

— Можешь поступить сейчас.

— Не хочу! Быть одноклассницей Ратчет?

— Думаю, вам лучше начать с дошкольного образования.

— Вот видишь, что она говорит! Ну почему ты не ладишь со старшей сестрой?!

— Потому что не хочу, чтобы меня считали одной из вас.

— Уа-а-ан! — глядя на галдящих дочерей, Орфен снова вздохнул. — В общем, я ответил, что даже если они пойдут в академию, это не исправит их скверные характеры, а лишь создаст лишние проблемы.

— Ну вот ещё! Мог бы отказаться как-то помягче, по-светски, пожелав дальнейших успехов в их начинаниях!

— Ты ведь и сам, пап, ни в какой такой великой академии не учился, верно? — выглянув из-за вечно недовольной сестры, Эдж подала голос.

— Ну, для общества принято считать так. Но знайте, я был прилежным отличником.

— Это же стандартная родительская ложь.

— Есть ещё вариант: «А я вот в своё время немного побунтовал».

Но Ратсбейн и Эдж не унимались, и Орфен лишь покачал головой.

— Не бунтовал и не лгу. Хотя вокруг были одни безнадёжные идиоты.

— Например?

— Сложно объяснить. Ну, мои дни проходили в заботах об этих идиотах... В общем-то, не сильно отличается от того, что сейчас. — он задумчиво погрузился в воспоминания.

Дочери, однако, всё ещё не верили ему и не унимались:

— То есть ты, пап, в одиночку присматривал за всеми этими идиотами? — сурово сдвинув брови, Эдж смотрела на Орфена.

— Получается, так. — словесно отрезал он.

— И как же?

— Проницательность, сострадание и терпение. Всё как и сейчас.

— Расскажи конкретнее.

— Ну-у... — протянул он, задумавшись, и ответил лишь одно. — Лучше всего получилось в самом начале, и хуже всего — тоже в самом начале.

— Это как?

— Потому что тогда я ещё не умел сдаваться.

— ... И что это значит?

Дочери, похоже, ничего не поняли. Но как ещё это было объяснить, он не знал.

Башня Клыка. Двадцать семь лет назад...

— Итак, дело вот в чём. — Форте, ассистент класса Чайлдмена, заменявший отсутствующего учителя, представлял классу новую ученицу.

Килиланшело и остальные, выстроившись в ряд, наблюдали за происходящим.

Каждый реагировал по-своему. Азалия, откровенно подперев щеку рукой, выглядела так, будто умирала со скуки. Летиция пыталась сидеть прямо и слушать, но соседка Азалия бросала в неё крошки от ластика, и той приходилось вытряхивать их из волос, так что сосредоточиться не получалось. Коргон стоял с непроницаемым лицом — о чём он думал, было непонятно. Комикрон, казалось, вообще не слушал, увлечённо рисуя в тетради какие-то подозрительные схемы, тут же разрывая и комкая листы. Хартия, видимо, не выспался и никак не могла перестать зевать. Один лишь Килиланшело, в общем-то, старался слушать.

Но следующие слова Форте заставили прислушаться всех.

— Новость внезапная, но она — Джерри Моско. С сегодняшнего дня она зачислена в класс Чайлдмена.

— ... А? — Азалия подала голос, не скрывая раздражения. — Что ты сказал? Новенькая, что ли?

— Именно так, как ты и услышала: новенькая. — с ноткой сарказма ответил Форте.

Рядом с ним стояла девочка. Джерри Моско, кажется. Вот только...

— Не слишком ли она молода для нашего класса? — всё ещё с сомнением пробормотала Азалия.

Девочка со спокойным и невозмутимым видом никак не реагировала на слова в свой адрес. Она была миниатюрной, и не сказать, что выглядела прям молодо, нет... Форте буквально привел в класс ребенка.

— Ей тринадцать. — он хлопнул её по маленькому плечу и кивнул. — В общем, она гений.

— Гений. Уже тошнит от этого слова. Сколько их у нас тут? — на ядовитое замечание Азалии...

— Это вершина магического искусства. — ... Форте невозмутимо ответил. — Расходных гениев здесь пруд пруди.

— Ну, может, и так.

— Задача этого класса — развивать такие хрупкие таланты и делать их пригодными к использованию. Придётся присмотреть, чтобы такая хулиганка, как ты, не сломала ещё больше новичков.

— Хулиганка? Такого мне ещё не говорили. — услышав такое прямое заявление, Азалия недовольно проворчала.

— То есть мы уже считаемся сломанными? — вставил и свои пять копеек Килиланшело.

— Хватит болтовни. — Форте кашлянул и сменил тему. — Джерри, представься, пожалуйста.

— Ладушки, — впервые подала голос Джерри. По-детски мило улыбнувшись, она сказала. — Я — Джерри Моско-о. Гений? Да что вы, право слово, ну что вы-ы... — пока она смущённо махала рукой...

— Нет-нет, на твой талант старейшины возлагают большие надежды... — ... Форте рядом с ней криво усмехнулся.

— НЕЧЕГО СКРОМНИЧА-А-АТЬ! — Джерри внезапно закричала. Взглянув на ошеломлённого Форте, она снова рассмеялась. — Так, это был глас народа! Всем привет! Я крутая! Я гений! А ну, поехали! Пляшите, простолюдины! Эх-ха!

— Ай!

— О-па, вихрь восторга и прилива сил, и я случайно метнула ботинок! Простите мою шалость. Можете облизать подошву, если хотите. А, я его ещё носить буду, так что, как бы вас ни распирало от желания, изнутри не лижите. Ваши слюни грязные.

— Да кто лизать-то соби...

— Ай, шумно, шумно. — Джерри проигнорировала попытавшуюся возразить Азалию и продолжила. — Как же шумят простолюдины, приветствуя гения. Так, раздаю клички! Итак: Злюка, Притвора, Зануда, Бука, Ряженый извращенец, Пустышка, Серость. Повторяю! Злюка, Притвора, Бука, Зануда, Пустышка, Ряженый извращенец, Пустышка, Бука, Пустышка, Серость. Так, не пытайтесь увернуться, бегая по классу! Всё равно в вас попаду, мусор вы этакий!

— Э-э... — Форте попытался её остановить, надеясь, что это какая-то ошибка.

Но Джерри было не унять. Она изо всех сил потянулась и начала шлёпать Форте по лицу.

— Как вы все поняли-и, этот мужик с ненужными морщинами на лице сказал правду-у-у! Джерри — гений! Насколько? Я богиня! По поводу того, как падать ниц, позже раздам распечатки с иллюстрациями сорока восьми правильных способов земного поклона, так что вы сможете ежедневно демонстрировать мне своё абсолютное подчинение в разнообразных формах, не волнуйтесь! Даже идиоты справятся, не парьтесь! Э-э, что-то ещё нужно было сказать? Нет. Угу. Нет.

— Нет, ну может, что-то вроде «шутка» или что-то в этом роде...

— Нет.

— Ясно. — Форте глубоко вздохнул и повернулся к ученикам. Стоит отдать ему должное — он не выказал ни малейшего смятения. — Вот так вот. Учителя нет, так что для начала назначим ей опекуна. Азалия, займись этим.

«А, он всё-таки затаил обиду и решил их стравить.» — подумал Килиланшело...

... но никто в классе, кажется, не возражал, даже Летиция не выступила против. Недовольна была только сама Азалия.

— Э-э, почему я? Это же такая морока.

— Нет, ты идеальный кандидат. Я даже тебя поддержу. — тут же ответил Форте.

— Ну тогда... — потребовала Азалия, — ... дай мне какую-нибудь палку для наказаний.

— Э-э. Моей слугой будет эта злюка? — Джерри ткнула в неё пальцем и надулась.

— Железную палку. — Азалия уточнила.

— Эта злюка, похоже, с гнильцой не только в характере, но и в самой плоти!

— С шипами.

— Ну и что это такое, дядя-я? От-ве-ча-ай. У тебя не только лицо, но и слух от старости отказал?

— Сойдёт и деревянная палка.

«А, когда острие направлено на других, она становится снисходительнее.» — Килиланшело вроде бы понял принцип, хотя какой толк от такого понимания, было совершенно неясно.

Как бы то ни было, Азалия поднялась с места.

— Ну ладно. Роль старшей сестры мне не в тягость. Правда, Килиланшело?

— Если говорить о том, в тягость или нет, то это определённо хуже, чем просто «не в тягость».

— Железную палку.

— Ого. И до меня добралось.

«Сам напросился, но честность вырвалась сама собой.»

— С такими вот наглыми соплячками справляться довольно просто. — Азалия медленным шагом направилась к Джерри. — Первое впечатление — не главное. Важно то, каким будет ваше первое расставание. — она встала перед миниатюрной Джерри и скрестила руки на груди. Азалия была выше, но разница в росте была ничто по сравнению с разницей в давящей ауре. Как-никак, она была первой среди самых отъявленных хулиганов, которых боялась вся Башня. Глядя на неё сверху вниз, она произнесла. — Как мы расстанемся? Ты будешь рыдать, или это будет прощание навек?

И тут...

В тени грозной Азалии Джерри начала дрожать. От былой удали не осталось и следа. Она шмыгнула носом и заплакала.

— Ну за что... я же... я же пошутила...

— А? — опешившая Азалия замерла...

— Такая... никчёмная девочка, как я... попала в место, где одни страшные люди... — ... а Джерри бросилась ей на шею. — ... и я подумала... что нужно сказать, чтобы меня посчитали взрослой...

— А-а. Что же делать. — Азалия растерянно посмотрела через плечо девочки, ища помощи.

— Азалия. Послушай, — попытался вмешаться Форте...

— Если бы у меня была хорошая старшая сестра, она бы дала мне хороший совет, и я бы не сказала таких глупостей! — ... но его голос потонул в крике Джерри. — Простите, простите, простите!

— А-а, э-э, у-у. Ну, тише, тише? Вот так?

— Простите, простите, простите, простите, простите... — а затем... Джерри резко отстранилась, и на её лице не было и следа слёз. Она закричала. — Ду-ра-а, ту-па-я жир-на-я зад-ни-ца! Задница огро-о-омная! — и с этими словами она сорвалась с места, врезалась в дверь и выбежала из класса.

— ... — Азалия ошарашенно застыла. Она обвела всех взглядом, недоумённо нахмурившись.