Мрак. Точнее — тёмный каменный коридор, где из комнаты в самом конце сочился тусклый свет. Стены покрыли скользкие водоросли, источающие сырость. Из помещения доносились голоса нескольких человек...

— Э-эй... что это за хрень?

— ... Куклы? Вроде бы, но...

— Их тут десятки... нет, сотни! Жуть какая-то...

— Стефани, прочти эти надписи? Похоже на древний язык...

— ... «Лишь Воле господина они повинуются. Каким бы ни...» — тихо произнесла женщина.

— Невероятно! — позади неё продолжался разговор мужчин. — Как такая гигантская постройка оставалась незамеченной...

— Здесь мертвая зона города. До сих пор...

— «... каким бы ни было будущее, сколь долгим ни казался разрыв времён...»

— Когда наши исследования завершатся...

— Да. Если работу оценят, мы уедем в Центральные земли... или хотя бы из этой дыры. Чтоб этот городишко сгинул!

— «... сколь долгим ни казался разрыв времён — Волю господина они не забывали».

— Я уйду в Тотоканту... там уважают колдунов. Может, стану наставником в Башне Клыка...

— Ха! Наставником? Не смеши.

— Замолчи! Итак... «Лишь Воле господина они повинуются» — дальше повтор. Будто заклинание.

— Пустая болтовня. Помогай тащить механизм из саркофага.

— Всё же отправлюсь в Тотоканту...

— Хватит болтовни! Давайте уже!

* * *

— «Лишь Воле господина они повинуются»... понимаете? — голос в склепе леденил холодом. Но то был не гнев — скорее ледяное дыхание самой судьбы. Отчаяние и тоскливая зависть к будущему, что никогда не наступит. Густая тьма и сырость заполнили склеп. Воздух пропитался тленом — при такой влажности ни о какой сохранности тел речи не шло. Лишь один голос терпел это зловоние. — Даровать жизнь вам не в силах... это неподвластно нашим «заклинаниям». Лишь великая «магия» могла бы... — голос сорвался, выдавая сожаление. — ... могла бы, но предки наши — сам Прародитель — не столь сильны были. Слабость эту клеймо на историю наложила... позор мы за собой волочим... через века... до сей поры без сил. — во тьме мелькнула зелёная кайма — край мантии цвета первой весенней травы. — И ваша участь горше. Вы и жизни настоящей не познали... Лишь письмена дарю вам — воплощение силы моей, «Рунный Кристалл». — коротко вздохнула тьма. — Силы мои на исходе. Скоро умру — без надежды... Мы — народ былых эпох. Нет в нас жизненной силы идти вперёд. Хе-хе... — смешок прозвучал горечью. — Смешно, но смрад разлагающихся тел мне... не противен. Видимо, и моя плоть уже тлеет и смердит. А может... — воздух дрогнул, будто от пожимания плечами. — А может, предпочтительна мне сей вонь. Хоть свидетельство бытия нашего. Но исчезнет и она... Когда грызуны всё пожрут — конец. И следа не останется. С лица земли сотрёмся...

Голос внезапно смолк, будто погрузившись в сон. Тьма сгустилась... контуры мантии растаяли в темноте. И... внезапный крик:

— Не бывать тому! Не сгину! — стон перешёл в вопль. Вопль — в исступлённый рёв... — Не сгину! Смерти не избежать — но забвению нет! — пёв сотрясал стены. — Не исчезну! Свидетельство бытия моего навеки здесь останется!

Словно выдохнув последнее, голос резко оборвался. Глухой удар — будто тело рухнуло. Лишь шепот дополз из тьмы:

— Так... чтите Волю господина... Чтите...

— Как повелите, владыка. Когда-нибудь... обязательно.

Ответ пришёл с другого конца склепа. Но явно от тех же сущностей... Если можно так назвать то, что давно уже не жило.