— Я высвобождаю сияющий клинок света! — ослепительная волна светового жара обрушилась на голову поднявшегося «Змея». Змеечеловека, точно от удара тяжелым молотом, отбросило в сторону, и Орфен тут же впечатал в него следующее заклинание. — Я высвобождаю сияющий клинок света!! — белая полоса света, оправдывая свое название, точно сияющий меч, полоснула по телу цели. И следом... — Я высвобождаю белый клинок света!

*Пш-ш-х!*

С коротким хлопком третья волна светового жара вспыхнула ярким пламенем. Тепло, скопившееся в пространстве, превратилось в шаровую молнию. Впрочем, даже в центре этого яростного алого сияния «Змей», похоже, оставался невредим. Убедившись в догадке, маг прыгнул назад. Серией быстрых прыжков выскочил из подвала наружу. С силой толкнув распахнутую настежь дверь, захлопнул её и, прижав ладони к металлу, выкрикнул:

— Я смыкаю край границ! — тяжелая стальная дверь содрогнулась. Теперь её не должно было взять ни одно обычное средство. Но колдун не остановился. — Я дарую благость великана!

В то же мгновение дверь задрожала, словно внутри неё зародилась жизнь. На глазах у человека, что на минуту боя вернувший себе прежнее имя — Килиланшелло — металл начал расширяться и с натужным скрежетом намертво впился в края дверного проема. Он тяжело вздохнул, утирая пот под подбородком.

— После такого здесь даже спецам по сносу делать нечего... — пробормотал, словно убеждая самого себя. — Плевать на Сами и этот доспех, но змеиная гадина точно дышит легкими. В этом пламени он должен задохнуться...

Стоя на темной лестничной площадке, отрезанной от скудного света подвала, Орфен невольно вздрогнул от охватившего его омерзения. Затем убрал руки от двери и только собрался перевести дух, как...

*Хрусть!* — ... раздался звук, напоминающий разрыв мокрой ткани.

Из щелей в стене, куда впилась расширившаяся дверь, начала просачиваться бледно-желтая ядовитая жижа. В нос ударила едкая вонь. Стены начали плавиться прямо на глазах. Мгновение спустя дверь рухнула прямо на него.

— Ого!

Орфен отпрыгнул, избегая удара, и впился взглядом в дверной проем. Там, непоколебимо и грозно, стоял «змей». С его пасти тягучими каплями стекали остатки яда. Позади него, в подвале, огонь уже угас, и в коридор пробивался лишь прежний тусклый свет.

— Проклятье... — ошеломленно выругался маг.

«Что за чертовщина? Ладно дверь, но после такой термической ударной волны даже в крепостной стене зияла бы дыра! — однако на теле «змея» ни царапины. Конечно, раз это живое существо, удар должен был нанести какой-то урон внутренним органам, но... — ... погодите-ка. — Орфена пробрал холод, когда он вспомнил одну деталь. — Его кожа... Облегающий костюм Хириэтты. Неужели они из одного материала? — в памяти всплыл черный кожаный костюм, который игнорировал любое физическое воздействие. — Если это так, то дело плохо. — пока он стоял в оцепенении, «змей» с сухим щелканьем медленно повернул голову к нему. — Неужели... Хириэтта. Она тоже одна из из этих созданий?»

«Змей» раскрыл пасть. Орфен знал, что в следующую секунду тот выплеснет яд, и уже готов был рефлекторно отпрянуть. Но внезапно его правая нога словно приросла к полу.

«!..»

Почувствовав смертельный холод, посмотрел вниз. Его тяжелый ботинок, укрепленный железной пластиной, крепко сжимала жирная «рука», к которой был привязан кухонный нож. Лезвие уже прорезало зазубрины на коже и впивалось в плоть. А в следующий миг в него ударила струя яда.

— Гх!.. — то, что он не закричал во весь голос, было чудом.

Орфен успел немного извернуться, и яд не попал в лицо, но едкая кислота прошлась по его телу от левого плеча до самого пупка — рана выглядела так, словно его рубанули мечом по диагонали. Послышалось шипение, повалил густой дым. Сначала в нос ударила вонь растворяющейся ткани, а затем все тело пронзила невыносимая боль. Нет, боль не просто пронзала, она впитывалась внутрь. Кожа растворялась на глазах, обнажая розовые мышцы. Кровь, проступавшая в жуткой ране, тут же смешивалась с ядом и превращалась в зловонную жижу.

— Я... ис... — Орфен прижал правую руку к плечу и выкрикнул заклинание, понимая, что если бы он поддался боли и закричал мгновением раньше, то не смог бы произнести ни слова. — ... исцеляю шрамы заката! — самым опасным была боль, но еще опаснее — психологический шок. Физические травмы исцелить проще всего, но ментальная нагрузка возникала колоссальная. От вида таких жутких ран можно просто умереть от шока. Но когда заклинание сработало, рана начала затягиваться, словно время потекло вспять. Ткань рубахи так и висела лохмотьями, но под ней уже регенерировала гладкая, здоровая плоть. Не дожидаясь полного исцеления, он вскинул правую руку в сторону «Змея». — Я призываю сестёр разрыва! — невидимая ударная волна отбросила тварь. Одновременно с этим тёмный маг направил импульс и на самого себя — от удара у него перехватило дыхание, а внутренности онемели, зато тело отлетело назад, позволив вырвать ногу из хватки «руки». Больно ударившись спиной о ступени, Орфен вскочил на ноги. Ткнув пальцем в «змея», который точно так же пытался подняться, выкрикнул. — Я укажу путь к скворцам, зовущим смерть.

Резкий звук, похожий на пронзительное хлопанье крыльев, сфокусировался на теле «Змея». Змеечеловек, неестественно выгнувшись, задрожал всем телом и рухнул на пол, точно сломанная игрушка в руках капризного ребенка.

«Так и есть... Реакция как у Хириэтты. Несмотря на всю прочность, это касается только кожи. Внутренние органы у него уязвимы. 'Кем бы ни был враг, если у него есть хотя бы одна слабость, количество способов победить его бесконечно' — так всегда говорил Учитель. Кстати, Фоногорос упоминал, что все они — лишь прототипы. Значит, у каждого имеется свой изъян.»

— А ну, шевелись, Сами! Я здесь за Фоногороса! Бежим наверх! — Орфен бежал вверх по лестнице, выкрикивая слова в пустоту за своей спиной.

«Подвал... Хириэтта называла его 'палатой покоя'?»

Он обращался к «привидению», которое должно было находиться там и которое, вероятно, даже не обладало памятью. На ходу превратил свой голос в заклинание — и с его ладони сорвался блуждающий огонек, осветивший кромешную тьму лестничного марша. Следуя за светом, на пределе сил преодолел последние ступени и буквально вывалился в коридор верхнего этажа.

И тут же...

Не останавливаясь, он прыгнул в сторону. В то же мгновение мимо него с резким свистом пронеслось черное щупальце — «доспех» атаковал снизу. Промахнувшись на волосок, плеть врезалась в стену, оставив в ней глубокую вмятину. Более того, конец плети намертво засел в камне.

«!..» — Орфен издал беззвучный крик.

Плеть внезапно натянулась, как струна, и с гулом подъемного механизма начала затягивать наверх своего хозяина — иссиня-черный доспех. С грохотом и лязгом тяжелые латы, ударяясь о ступени, вылетели из лестничного проема, точно снаряд! С глухим звуком «Доспех» врезался в стену, где застряла его плеть, и замер. Но уже через секунду он, как ни в чем не бывало, повернул голову к колдуну. Орфен заметил, как забрало шлема слегка приоткрылось. Мгновение — и он выкрикнул:

— Я танцую в небесных чертогах!

Зрение на миг затуманилось. Секунду спустя он совершил пространственный скачок, переместившись на несколько десятков сантиметров назад. Из-за забрала «доспеха» донесся резкий свист. В то же время что-то сверкающее полоснуло по воздуху там, где он стоял мгновение назад.

«Стальная проволока... — отражая свет блуждающего огонька, в воздухе мириадами брызг вспыхнули стальные нити, выпущенные с невероятной силой. При таком темпе они могли бы не просто отсечь руку, но и с легкостью лишить пары-тройки пальцев. А на близкой дистанции — и головы. Противостоять подобному в лоб попросту невозможно. — Надо же было создать этакую пакость, проклятье... — в районе межбровья закололо. Должно быть, стальная нить всё же задела. Мужчина почувствовал, как по лицу потекла кровь, и это привело его в ярость. Будь он тем, кем был во времена обучения в Башне — будь он Килиланшело — то никогда бы не допустил такого в стычке. — Я стал слабее...»

Однако...

— Вы убили Клео, посему горите в аду! — сплюнув слова, он вытянул руку в сторону «доспеха», который уже готовился к следующему выпаду.

— Я высвобождаю сияющий клинок света!

Увидев, как «доспех» поглотило сияние, Орфен развернулся и бросился прочь. Следуя за огоньком, он побежал к главному холлу.

«Закончим это под взором Богини. Но... Справлюсь ли я один?» — задал он себе вопрос. — Похоже, мне и правда не помешала бы помощь. Прости, Клео...»

* * *

— ... Ты уверен, что это здесь, Член Компании А?

— Вообще-то меня зовут Харшель.

— Что?

— Имя моё. Харшель Луис. — мальчишка из гостиницы — который в голове брата, скорее всего, навсегда останется просто «Членом Компании А» — указал на себя.

— Воину не нужно прошлое! — Волкан, как и ожидалось, лишь пренебрежительно фыркнул. — Забудь своё имя!

«Опять он несет чепуху...» — вздохнул про себя Дотин, но промолчал.

Он лишь покосился на флаг из простыни за спиной брата. Неизвестно, где старший брат его раздобыл, но на новой простыне краской было выведено: «Второе состязание торговой компании Волкан — Попроси прощения у безжалостного кредитора, а если не сработает — просто беги!»

— Если я забуду имя, как мне представляться? — Харшель тем временем возразил.

— Разумеется, как Член Компании А!

Волкан назидательно ткнул пальцем в одного из пяти стоящих перед ним детей. Тот удивленно ответил:

— Но я Уэс. А Харшель — это...

— А, так ты здесь?

— Я Микеле...

— Тогда ты!

— Я Ламберт. Запомни уже.

— А ты кто?

— Тоби.

— Да какая разница! Тогда ты будешь им!

— У меня тоже есть имя, и оно гордое — Кауфман.

— Ах ты ж...

Дотин потянул брата за плащ, пока тот в запале не начал искать новую жертву среди детей.

— Что еще? — обернулся Волкан.

— Братец, имен уже больше, чем самих детей. — произнес тихо младший из земцов.

— ... — Волкан замер и задумчиво уставился в небо. День клонился к вечеру, небо было чистым и прозрачным. Дул приятный ветерок, пели птицы. Спустя мгновение до брата, кажется, дошло. Он резко повернулся к детям. — Ах вы мелюзга! Издеваться вздумали?!

Волкан замахнулся флагом, и дети с криками бросились врассыпную. Проводив взглядом преследующего их брата, Дотин посмотрел на возвышающееся перед ними поместье.

Перед ними находился тот самый «дом с привидениями», о котором так восторженно рассказывал Харшель (или Тоби, или Кауфман). По крайней мере, здание полностью соответствовало названию: заброшенное, мрачное, с заколоченными изнутри окнами, сквозь которые невозможно было ничего разглядеть.

Каким-то образом брат прознал, что привидение обосновалось именно здесь (Дотин считал, что это было очевидно и без всяких расспросов, но решил не озвучивать свои мысли). План старшего оказался до отупения прост: спасти Клео и остальных из лап привидения, тем самым умилостивив ростовщика. С этой целью они и притащились сюда.

И тут...

— А ну прекратите, не то я вас до смерти проучу! — брат всё-таки поймал последнего «члена компании» и вовсю раздавал ему пинки (сильных он боялся, зато над слабыми любил покуражиться). Разминаясь флагом, Волкан продолжал. — Слушайте сюда! Не будет преувеличением сказать, что на кону в этой миссии стоит моя судьба! Гнев проклятого вышибалы — не та вещь, которую стоит покупать даже на распродаже! Сей изверг как-то раз подвесил меня вниз головой на часовой башне только за то, что я его слегка плечом задел!

«Ну, это правда. — подумал Дотин. — Только вот мы тогда подрабатывали ассистентами, и ты толкнул его под руку, когда он нес таз, до краев наполненный концентрированной серной кислотой. Так что любой бы на его месте разозлился.» — пока он предавался воспоминаниям...

... входная дверь внезапно распахнулась. Из «дома с привидениями», запыхавшись, выскочил Маджик — светловолосый ученик колдуна.

— Ой? — малец удивленно на них уставился. — Вы что тут делаете?

— Ну... мы это... — Дотин замялся и указал на брата, который тоже впал в ступор.

У того за спиной на ветру полоскалась простыня с надписями синей краской.

— А, ну ясно... — Маджик, тяжело дыша, похоже, всё понял. Затем он серьезно спросил. — Слушайте, а вы тут женщину одну не видели? Она должна была выйти раньше меня.

— Женщину?

— Ну... Хириэтта её зовут. У неё вид такой... опасный. Мы с ней по дороге разминулись.

— Да нет... никто не выходил. — когда Дотин покачал головой...

— Вот беда... — ... Маджик заметно расстроился. — Учитель мне задаст жару.

— Ха, выходит, мы в одной лодке. — только и успел вставить Дотин, как вдруг...

*ДЗЫНЬ-БРЯК!*

... над их головами раздался грохот бьющегося стекла и треск лопающихся досок. Окно на втором этаже вылетело изнутри. Из проема что-то вырвалось и... рухнуло вниз. Тело человека безвольно, словно брошенная тряпичная кукла, врезалось в землю. Довольно грузный мужчина сначала спружинил, а затем, с явным опозданием, попытался принять защитную позу и замер.

— Ой! Это же тот наемный убийца!

Дотин ткнул пальцем. Убийца — кажется, его звали Козен — скорчился на земле, прижимая руку к раненому плечу, а лицо его было искажено ужасом. Младший подземник быстро взглянул на ученика колдуна. Мальчик, который единственный здесь обладал хоть какими-то боевыми навыками, мужественно принял стойку. Остальные дети — то есть члены компании — сбились в кучу и замерли. Про брата Дотин даже не вспоминал.

— Что это... за девка такая... — Козен с трудом выдавил из себя слова.

— А?

Дотин хотел что-то спросить, но Козен внезапно уткнулся лицом в землю и затих. Вся честная компания «Волкан» (плюс один малец) так и осталась стоять, глядя на не подающего признаков жизни наемника.