* * *

— Рамон... Фоногорос? — Орфен приложил руку к подбородку и переспросил. Его взгляд был прикован к покрытому мхом аквариуму, содержимое которого было невозможно разглядеть.

— Ты ведь знаешь моего отца, Киефа Фоногороса? — голос доносился не из самого аквариума. Если присмотреться, сверху из него торчала тонкая трубка, похожая на переговорное устройство.

Маг пристально на неё посмотрел... затем обернулся и сказал Хириэтте:

— Прости, не могла бы ты оставить нас наедине?

— Почему? — спросила она, хотя по её виду было ясно, что ожидала этой просьбы. Она смотрела на него с лукавой улыбкой, слегка прищурив один глаз.

— Дальше пойдет разговор между магами Башни Клыка. — парень медленно и тяжело вздохнул.

— Поняла. — легко согласилась она и вышла из комнаты.

Тяжелая дверь закрылась с протяжным скрипом.

— О Фоногоросе я лишь слышал краем уха. — Орфен снова повернулся к аквариуму. — Старейшины Башни считали этого человека строжайшим табу. Хотя... — он замолчал, теребя висящий на груди кулон — эмблему дракона, символ принадлежности к магам Башни, а затем продолжил. — Кажется, мой учитель одно время проявлял интерес к исследованиям Фоногороса. Я даже видел некоторые материалы.

— Одно время? — голос Рамона Фоногороса прозвучал удивленно.

— Да. Но он быстро утратил к ним интерес. Оставшиеся документы были неполными... да и, по правде говоря, ему они оказались ни к чему.

— Вот как... что значит «ни к чему»?

— Суть исследований Фоногороса, насколько понял, заключалась в том, чтобы превратить человека в существо, превосходящее людей. — Орфен раздраженно почесал затылок. — А Учитель Чайлдмен... — он запнулся, подбирая подходящее слово. — Он уже с рождения был больше, чем человеком. Гений, рождающийся раз в несколько столетий.

— Вот оно как... — Рамон, или же голос, скрывающийся за этим именем, негромко и с интересом рассмеялся. — В таком случае изыскания отца и впрямь могли показаться ему бесполезными. Однако ты заблуждаешься. Целью отца никогда не было создание сверхчеловека.

— Что?

— И именно поэтому Башня не признала результаты трудов Киефа Фоногороса. Отец почти каждую ночь жаловался мне. Сетовал, что его никто не понимает. Он... — голос зазвучал бесстрастно. — ... стремился создать боевой организм, превосходящий расу драконов.

— Организм, способный превзойти расу драконов?.. — переспросил Орфен.

— Драконы... — Рамон продолжал, словно зачитывал строки поэмы. — В стародавние времена в Йотунхейме, на Континенте Гигантов, они выкрали у богов тайные таинства Магии и превратили их в заклинания, сделав собственной силой. Было шесть видов этих зверей. Изначально они не имели ничего общего с людьми, но один из их видов, Небесники, смешались с человеческим родом, наделив его способностью к магии. Потомки тех союзов — маги-люди, такие как ты или мой отец.

— Как я... и твой отец? — Орфена насторожила эта странная формулировка.

— Именно. — Рамон ответил с усмешкой в голосе. — Я не колдун... Хотя, будучи сыном своего отца, наверняка обладал задатками к магии. Но у отца не было времени заниматься моим обучением. Он был поглощен исследованиями. — голос стал самоироничным. — Вот почему... не смог справиться с той тварью.

«Тварь...» — в уме Орфена промелькнул силуэт того нервного юноши-привидения, очертания причудливого змеечеловека и, наконец, рука, размозжившая голову наемного убийцы. — Но если это и была та самая тварь...»

— Ха! — тёмный маг презрительно фыркнул. — Какая нелепость. Может, оно и выглядит эффектно и умеет нападать исподтишка, но против магии расы драконов такая поделка не выстоит. Человек даже вообразить не может, на что они способны в бою. Мне доводилось сталкиваться с их магией...

— И тебе удалось выжить, не так ли? — ледяной тон Рамона заставил Орфена осечься. В мгновенно затихшей комнате лишь подрагивали огни. Хозяин помещения медленно продолжил. — Те существа были лишь прототипами... Отец планировал шаг за шагом создавать всё более совершенных тварей. Он называл сие искусственной эволюцией. Слышал ли ты о таком? Давным-давно, когда люди только обрели магическую силу, она казалась невзрачной. Но со временем мощь росла... И что мы видим теперь? Разве сейчас маги не превосходят некоторые виды драконов?

— Но говорят также, что у эволюции есть естественный предел. В последнее время число действительно могущественных магов только сокращается.

— Я полагаю, происходит естественный отбор. — голос Рамона звучал так спокойно, будто они вели научную дискуссию в тихой лаборатории. Орфен, чувствуя нарастающее раздражение, уставился на переговорную трубу — и вдруг заметил прямо над ней, в потолке над аквариумом, отверстие. Квадратная дыра, похожая на мусоропровод, зияла прямо над водой. Но прежде чем он успел обдумать это, тот продолжил. — Человеческий прогресс не стремится сохранить прошлое... Напротив, в тот миг, когда обретается нечто более эффективное в настоящем, нечто из прошлого приносится в жертву. Это повторяющийся цикл. Если предположить, что способности магов имеют определенные ступени, то в момент рождения мага следующего уровня все представители предыдущего поколения должны вымереть. Если темп эволюции ускорится, это может обернуться трагедией...

— И это тоже было мнением твоего папаши? — спросил маг, скрестив руки на груди.

— Да. — подтвердил полумертвец. — И отец решил бросить вызов сей трагедии. Проще говоря — ускорить темп эволюции.

— ... Скажу сразу, меня не особо впечатляет. Если из-за этой логики вы изуродовали статую Нынешней Богини в холле, то просто зазря потратили силы. Она ведь была ценным антиквариатом, верно?

— ... В данный акт мы заложили иной смысл.

— Что?

Орфен опешил от того, как резко упал тон собеседника в ответ на его иронию. Однако Рамон, похоже, не собирался ничего объяснять и без предупреждения вернулся к предыдущей теме:

— В конечном счете отец потерпел неудачу. Сама попытка создать человеческими руками нечто, превосходящее человека — сущая бессмыслица. У него получились лишь чудовища, которые даже не слушались создателя. Отец называл их тварями. Я же втайне звал их «фолсами{От английского слова «false» — неправильное, ошибочное, недействительное.}» — неудачными образцами. Исследования отца были, мягко говоря, совершенно ошибочными.

— ... А если сказать грубо?

— Полнейшим безумием. — без запинки ответил Рамон. — Или даже преступными. Погубив нескольких человек, он и сам лишил себя жизни.

Орфен вспомнил о знатном господине, построившем особняк — том самом, что якобы умер странной смертью на окраине деревни.

— Жертвы... И сколько их было? — он задал вопрос, который казался ему второстепенным.

— Пересчитай деревянные ящики в комнате. — Орфен обернулся и посмотрел на штабель ящиков. Навскидку — чуть больше десяти. До двадцати не дотягивало. — В каждом ящике одно животное — змея или, например, кролик. В их тела вживлено до трех элементов. Проще говоря, два или три яйца монстра, упакованных в труп животного. Я не знаю, как создавались эти элементы, но, похоже, отец даже проводил тайные эксперименты на людях, чтобы проверить боевые способности своих тварей. При вскрытии ящика элемент стремительно разрастается, пожирает труп-носитель и превращается во взрослую особь. Это был единственный способ хранить неуправляемых чудовищ.

— По... подожди-ка. — Орфена осенило, и он поспешно поднял руку. — Надеюсь, я ошибаюсь... Ты сказал «разрастается»? Эта змея или кто там был, они что, становятся гигантскими?

— ... Становятся. А что в этом такого?

— А-а-а-а-а-а! — Орфен вскрикнул, вспомнив, как вчера Дотин тащил такой же деревянный ящик и невероятно огромную змеиную шкуру.

— Вот как... — услышав объяснение паничекскому настрою собеседника, Рамон ответил обыденным тоном. — Я слышал от Хириэтты, что в деревне стало появляться больше тварей...

— То... то есть...

— Эти ящики — отец называл их «пандорами для тварей» — здесь далеко не все. Некоторые пропали во время суматохи после смерти папы, другие могли прихватить воры, решив, что они представляют ценность... Я ничего не мог поделать, даже если их выносили прямо у меня на глазах. Должно быть, один из них и бросили в лесу. Не знаю, открыл ли его твой друг или нашел уже пустым...

— А-а-а-а-а-а. — тёмный маг схватился за голову обеими руками и присел на корточки, едва не плача. — Проклятье... Я собирался просто послушать и отказаться помогать... Но теперь влип по полной.

«Черт бы их побрал... Этих тануки-везунчиков точно когда-нибудь пришибу! Разумеется, после того как вытрясу долг.»

— ... Всего видел три твари. — мрачно поклявшись себе в этом, он начал загибать пальцы. — Ту, что похожа на привидение, Змеечеловека и... руку.

— Первый — то Сами.

— ... Что?

— А Змеечеловек — должно быть, Кикюим. Рука... Кенкрим. Если так, то в той же Пандоре должен был быть и Аксель.

— Да... плевать мне на их имена!.. — начал было Орфен, но почувствовал, как запульсировало в висках.

Слова вихрем закружились в голове:

«'Сами... он присматривал за мной... я неудачница...'. 'Он был помощником Фоногороса'. 'Отец... пытался создать нечто превосходящее человека'. 'Это была ошибка'. 'Из-за этой ошибки... погибло много людей'. Жертвы. Тайные. Эксперименты на людях. Жертвы! — в памяти всплыл образ нервного юноши в белом халате. — Фоногорос! Тварь! Знай же цену своим делам!»

— Фоногорос, ты превратил в чудовище даже собственного помощника?! — сам того не замечая, мужчина сорвался на крик. Рамон не отвечал. Бросившись к заросшему мхом аквариуму, парень в черном с силой ударил кулаком по стеклу. — Отвечай! Ты переделывал людей в боевые организмы?!

— Отец...

— Хватит ломать комедию, Фоногорос! — Орфен ударил по стеклу с такой силой, что оно едва не разлетелось. Кожа на костяшках лопнула, выступила кровь. — Какой еще Рамон Фоногорос! Ты и есть сам Фоногорос! — это было лишь ничем не подкрепленное предположение, но тот, кто был в аквариуме, не стал возражать. Орфен продолжал. — Откуда у Фоногороса семья! Ты ненавидел людей, вот и проводил свои исследования, чтобы превратить их во что-то иное! Это ты превратил Сами в боевую тварь!

— ...В таком случае ты ведь тоже лишь колдун, обученный исключительно для боя, верно, Килиланшело? — от этого ледяного голоса из аквариума Орфен вздрогнул и замер. По спине пробежал холодок, он отступил на шаг. Голос продолжал провоцировать:

— Я попросил Хириэтту зачитать мне твое досье... Чтобы убедиться, подходишь ли ты на роль, которую подготовил — роль чистильщика тварей. В Башне Клыка тебя взрастили как специалиста по сражениям и убийствам. Тебя учили убивать любым оружием... или голыми руками. Даже если сам ты хочешь об этом забыть, твое тело помнит сей талант. Так скажи мне, чем ты отличаешься от тварей мною порожденных?

— Учитель... — парень крепко сжал кулон и, несмотря на смятение, ответил твердо. — Мой учитель был гением. Чудовищным гением. Все мы, ученики класса Чайлдмена, вместе взятые, не стоили и его мизинца. Было невозможно передать всё его искусство кому-то одному... — он сглотнул и продолжил. — Поэтому учил каждого из нас разным вещам. Мне довелось перенять его боевые навыки. Но даже так — он меня воспитал. А не сконструировал. И еще... — колдун процедил последние слова сквозь зубы. — Я больше не Килиланшело. Мое имя Орфен.

И в тот самый миг... сверху что-то донеслось.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

«Крик?»

В следующее мгновение...

*БУЛТЫХ!*

Из отверстия в потолке, которое он принял за мусоропровод, что-то соскользнуло и рухнуло прямо в аквариум. Мутная от мха вода взметнулась до самого потолка. Видя, как в стеклянном резервуаре закружились грязные вихри, Орфен инстинктивно выкрикнул:

— Я высвобождаю сияющий клинок света!

Волна светового жара врезалась в переднюю стенку аквариума и взорвалась. Потоки грязной воды хлынули наружу, увлекая за собой осколки стекла. В разливающейся по комнате воде Орфен увидел одну знакомую фигуру и один странный обтекаемый объект. Но первым делом — знакомый.

— Маджик! — схватив за руку своего ученика, чьи светлые волосы были перепачканы тиной, Орфен вытянул мальчишку из воды.

— Учитель! — Маджик долго кашлял, а затем, со слезами в ясных глазах, закричал. — Ну почему вас никогда нет рядом в самый нужный момент?!

Орфен ничего не понимал, но решил, что лучше извиниться. Почти подавленный напором ученика, он склонил голову.

— А... да. Прости.

— Что значит «прости»?! Клео погибла!

— ... Чего?

Мозг Орфена отказался воспринимать эти слова из-за их пугающей внезапности. Сделав вид, что ничего не слышал, он резко опустил взгляд себе под ноги. Маджик, проследив за его взглядом, тоже посмотрел вниз. Послышался его судорожный вздох.

У их ног лежала огромная рыба длиной метра два. По форме она напоминала тунца. Орфену, выросшему в городе, было трудно различать рыбу, если она не лежала в консервной банке. Рыба широко раздувала ярко-алые жабры и вдруг обмякла, затихнув — видимо, из-за неспособности дышать воздухом. Но замер ОН не поэтому. В животе рыбы... к брюху, покрытому бело-серебристой чешуей, прирос человек. Точнее, находился прямо под чешуей. Это выглядело так, словно змея проглотила добычу, и её живот раздулся от содержимого. Человек был впечатан в обитателя морей в позе «смирно», под тонкой мембраной угадывались лишь плоские контуры лица. Только рот был слегка приоткрыт, и в нем зажата тонкая трубка. А она — если проследить взглядом — ожидаемо вела к переговорному устройству над аквариумом.

К этому моменту рыба уже не подавала признаков жизни.

— Ч-что это такое?.. — спросил Маджик, стирая с лица тину.

— Не знаю. — Орфен пробормотал, чувствуя себя как на пытке. Его ответ не имел никакого отношения к вопросу. — Этот идиот превратил в тварь даже самого себя...

— ...Э?

— Одно могу сказать точно... Наступил конец тёмного мага Фоногороса — неважно, Рамона или Киефа.

И затем... Почувствовав чужое присутствие — скорее даже интуитивно догадавшись, что там кто-то есть — обернулся. Под ногами хлюпала грязная вода. Из дыры в потолке медленно спускался черный туман. Как и полагается, туман принял человеческий облик и уставился на них дрожащими глазами.

— ТЕБЕ НЕ СБЕЖАТЬ... ФОНОГОРОС...

Наставник мельком взглянул на Маджика.

— Я один сбежал. — мальчик, содрогнувшись, прошептал. — Увидел лазейку, что-то вроде мусоропровода, и прыгнул туда. А Клео... — он не смог закончить и снова затрясся, на глазах выступили слезы.

— Если тебе нужен Фоногорос, то вот он. — Орфен медленно указал на затихшую рыбу у своих ног. — Уже мертв.

— ЭТО... ТВАРЬ... — привидение — Сами — упрямо качнуло головой. — ЭТО НЕ ФОНОГОРОС...

— Кх...

«Неужели этот Фоногорос превратил себя в это, чтобы скрыться от Сами?» — Орфен слегка пригнулся.

Он понятия не имел, какая магия может подействовать на привидение... В этот момент за спиной хлопнула дверь. Орфен не оборачивался, но услышал уверенный голос Хириэтты:

— Добро пожаловать, Орфен. Я должна тебя познакомить. Вот мой настоящий спонсор. Сами.