— В Базилик? — услышав это слово, Стефани вздрогнула и резко подняла голову.

— Надо было с него и начать. — невозмутимо заявляя , Орфен продолжал перевязывать свою сильно содранную правую руку. — ... Зачем эта... Кукла-убийца, или как ее там, разнесла Союз магов? Кто она вообще такая? И что такое Базилик?

В не самой просторной квартире Стефани четверо — Орфен, Стефани, Маджик и Клео — сидели так близко, что было тесновато. Посреди сей тесноты тёмный маг, раздраженно бормоча, наматывал бинт. Пластыри покрывали не только его правую руку, но и лицо. Маджик помогал ему сзади, перевязывая голову, а Клео, словно не решаясь, на чью сторону встать, сидела чуть поодаль, одиноко расположившись на диване. Стефани, поглаживая черные волосы, спадавшие с плеча на грудь, смущенно приподняла бровь.

— С чего ты взял, что я что-то об этом знаю?

— А ты совсем не паникуешь. — отрезал Орфен. Закончив с перевязкой, он щелчком хлопнул себя по руке. — Союз магов внезапно стирают в порошок, ты сама сильно пострадала, а к утру даже истерики не устроила. «Почему? Что произошло?» — вопросов ноль. Причина проста: ты все знаешь.

— ... Это был взрыв газа. Только и всего. — произнесла Стефани, разведя ладони в стороны и виновато улыбнувшись. — Вот как? Значит, мне все померещилось? Детская горка на плаце расплавилась и спружинила, а железные прутья вырвало из земли вместе с фундаментом. От ударной волны отлетела вывеска и врезалась мне в голову.

— ... Отлетела одна щепка, насколько видел. — пробормотал сзади Маджик...

— Не увиливай, Стеф. — ... но Орфен проигнорировал его и навис над Стефани. — Это было заклинание. И нечеловеческое. Хватит меня обманывать.

— Я... никогда тебя не обманывала. — Стефани вздрогнула и подняла на него глаза.

— Неужели? — язвительно усмехнулся парень.

Под его пристальным взглядом девушка-маг опустила голову, скрывая лицо за прядью волос. Тут Клео подошла к ней и крепко сжала ее безвольно лежавшую руку. Израненная краса мельком взглянула на участливое лицо девочки и тихо, словно вспоминая что-то, пробормотала:

— ... Я хотела уехать в Королевскую столицу.

— Чего? — не понял парень в черном.

— В Королевскую столицу. — Стефани резко подняла голову и повторила. — Все мы... мы все здесь с этим городом давно завязали.

— ... — он промолчал.

«Похоже, сейчас лучше дать ей выговориться, чем задавать вопросы.»

— Иначе нельзя, Орфен. — сжимая руку Клео, она продолжила. — Тебе, элите, покинувшему Башню Клыков, этого не понять... Помнишь, как мы впервые встретились?

— Ага. — кивнул он. — Двадцать четыре перелома. Бесчисленные ушибы и синяки. Восемьдесят процентов кожи превратились в шрамы, которые уже не восстановить. Лицо искалечено... Вмятина в черепе. Единственным счастьем было то, что внутренние органы почти не пострадали. Но когда тебя принесли в клинику, где я тогда работал, все думали, что это конец.

— Это был самосуд. — хрипло объяснила Стефани, словно для Маджика, единственного, кто не знал эту историю. Она кивнула в ответ на тревожный взгляд Клео, положившей ей руку на плечо.

— Самосуд? — Маджик чуть не подпрыгнул. — Но... господин учитель... Вы же говорили, что в последнее время в городе таких диких вещей не происходит...

— Официально — да. Это туристический город, так что на виду у чужаков здесь редко случается что-то из ряда вон. Вот только... стоит свернуть в переулок, и неизвестно, чем может обернуться любая мелочь.

— Но зачем... — Маджик круто повернулся, выходя вперед, к Орфену. — Зачем это нужно? Конечно, в древности здесь жили Небесники, но сейчас их уже нет! Даже если они и ненавидели людей-колдунов, зачем спустя сотни лет обычные люди стали бы расправляться с нами?

— Это может и не причина, зато прекрасный повод. — процедил Орфен. — Я ведь уже говорил? Во времена Охоты на магов от рук самих же колдунов погибло больше простых людей, чем они сами убили.

— Проще говоря, Маджик... — добавила Стефани. — ... колдуны — все равно что люди, но выше. Сколько бы обычных ни собралось, с каким бы оружием ни пришли, им не победить колдуна. И боятся возвышения магов не только при дворе. Больше всего наш рост пугает... жителей сего города, у которых в истории есть страницы гонений на нас.

— Но это же...

— Эй, заткнитесь уже. — Орфен отодвинул Маджика в сторону. — Стеф, ты сказала, что хотела уехать из города. Меня, наоборот, удивляет, почему ты до сих пор здесь. Глазам не поверил, когда увидел тебя в Союзе. Ведь помню, в каком состоянии тебя принесли... Как после всего этого ты не свалила отсюда?

— ... Мне нужно было выплатить долг за ту операцию. И еще... — она вдруг запнулась.

— И еще? — подтолкнул ее парень.

— Наверное, мне бы хотелось уехать вместе с тобой... — девица посмотрела на него умоляюще и продолжила. — Но ты исчез как раз перед самой моей выпиской...

— У меня и своих причин хватало не сидеть сложа руки. Не мог вечно торчать в этом городе. Если честно, даже те полгода, что провел рядом с твоей больничной койкой, были большой уступкой. — Орфен говорил тоном, который и самому ему казался холодным.

— Да... — Стефани опустила взгляд и вздохнула. — Конечно...

— Орфен, не стоит так говорить! — Клео, похоже, уже окончательно перешла на ее сторону и теперь с упреком смотрела на него.

— Стеф, не хочу тебя прижимать к стенке... — тёмный маг проигнорировал ее и задал вопрос коллеге по магическому ремеслу вопрос. — Просто расскажи все, что знаешь. Эта кукла-убийца, кажется, намерена истребить всех колдунов в городе. Остались только мы с тобой. Вместе у нас есть шанс победить.

— Я не смогу быть тебе подмогой. Меня не учили сражаться, да и силы у меня не такие уж и великие...

— Зато у тебя есть знания. — Орфен досадливо зажмурился и почесал затылок. — Верно? Если ты знаешь что-то о ней, скажи мне. Я тут вообще ничего не понимаю.

— ... — Стеф ничего не ответила, лишь тихо отпустила руку Клео. Она повернулась и, словно лунатик, застывшей походкой сделала шаг, другой к окну. Прикоснувшись к старой рассохшейся раме, испачкала пальцы в пыли. Пристально смотрела на грязные кончики пальцев, словно разговаривая сама с собой, и пробормотала. — Окно здесь сломано и не открывается, так что не получается протереть... — Орфен молча скрестил руки и смотрел ей в спину. Словно не замечая этого, Стефани продолжала. — Я так хотела отсюда уехать. Ненавижу этот город... Город, где мне нет места...

— Стеф! — мужчина окликнул ее более резко...

— Я тебе все расскажу. — ... и она крутанулась. В ее взгляде читалась решимость. — Только обещай... пообещай.

— Что? — спросил Орфен.

— Что на этот раз... — она посмотрела на него с серьезным лицом. — ... ты не бросишь меня.

* * *

Водя короткими пальцами по стене из идеально ровных прямоугольных камней, Дотин тяжело вздохнул. Влажный воздух щекотал нос, в горле першило.

«Неужели простудился?» — подумал он, уткнувшись лбом в холодную стену.

Очки съехали набок, но ему было не до того.

— Что-то здесь не так... Что-то не так.

— Вуа-ха-ха-ха-ха! — сзади вовсю буйствовал Волкан. Он разглядывал выстроившихся в ряд големов в просторном зале с алтарем. — Великолепно, просто великолепно! В прошлый раз эта подлая засада кончилась для нас плачевно, но с такой армией каменных воинов нам не страшен никакой маг-ростовщик! Уничтожим его — и не станет на свете несправедливых кредиторов, а мир будет у наших ног! Сбудется пророчество — нечисть сгинет, злодеи будут уничтожены!

Младший из земцов покосился на него. Старший, все еще мокрый с ног до головы, стоял, уперев руки в бока, и ржал во всю глотку перед десятком каменных гигантов. У Дотина от язвительной боли в желудке даже кашлянуло. Волкан услышал это. Он обернулся с вопросительным «М-м?» и, глядя на брата через плечо, бодрым тоном произнес:

— Чего такой? Если простудишься — лекарств нет, помрешь.

— ... — Дотин ничего не ответил и плюхнулся на холодный каменный пол.

Леденящий холод пробежал по спине.

— Чего нос повесил? — Волкан снова захохотал и, указывая на големов, стал их представлять. — Гляди-ка на этих ребят! Справа... — хотя все големы были похожи, как близнецы, отличаясь лишь магическими письменами вильдграф на лицевых частях, подземник, видимо, успел дать имена каждому и теперь перечислял их по порядку. — Первый справа, угловатый — Дифлай! Следующий — Цукаттик! Тайлер! Мейкстек! Кевин Пеппер! Сипрекатсохоф...

Каменные гиганты поочередно поднимали руки, отдавая честь.

— Братец... — пробормотал Дотин комариным голосом...

— А вот этот — Дакада! — ... но тот, кажется, не услышал. — Отличный парень! Это он сломал руку Хейдеру! А мой фаворит вот этот, Монки-1000...

— Братец! — Дотин вскрикнул и вскочил на ноги. Волкан, словно смущенный его напором, тут же замолчал и беспомощно оглянулся на големов, потом на брата. Младши брат схватился за висок и застонал. — Помолчи, пожалуйста... В самом деле голова раскалывается.

— С чего бы? Погода-то какая!

— Лето еще не началось, а ты заставил меня барахтаться в воде! А здесь нет ни дров, чтобы разжечь костер, ни полотенца, чтобы вытереться! Само собой, можно и простудиться!

— ...А мне хоть бы хны. — Волкан лишь недоуменно наклонил голову.

— Потому что ни одна уважающая себя бактерия не заразит такого, как ты! — Дотин проговорил это почти с ненавистью...

— Верно! — ... но тот, кажется, воспринял это как комплимент. Он громко рассмеялся. — Тело великого Боевого пса Масматурии, Волкано Волкана, не сдастся от такого пустяка!

— ...А в прошлый раз ты съел пойманного у реки неведомого жука и провалялся полдня с животом.

— Не помню! Ничего не помню!

Земец скрестил руки на груди и с хищной ухмылкой закричал. Дотин снова вздохнул и, придерживая раскалывающуюся голову, осмотрелся.

Комнату размером примерно сто на сто метров, окруженную безжизненно белыми стенами, наполняло какое-то удушающее чувство. Свет исходил от непостижимых чисто-белых шаров на потолке — он явно отличался и от света газовых фонарей, и от солнечного света из окна. Если искать сравнение, то цвет был похож на ту волну светового жара, что пускал тот маг-ростовщик, а если приглядеться, то в центре света будто бы мелькали какие-то знаки, похожие на письмена. Алтарь, размером со сцену деревенского театра, был украшен стоящими в ряд шестью странными скульптурами животных. Гривастый лев с неестественно длинной шерстью; носорог, несущий на спине что-то вроде котла для бани; в центре же стояла фигура, похожая на человека — невероятно прекрасная женщина. За скульптурами на стене висел огромный портрет, высотой метров в пять, не меньше. На нем изображена красавица с зелеными волосами, зелеными глазами, в зеленом одеянии. У нее тонкие черты лица, заостренные, с легкой тенью усталости, но в целом она не казалась болезненной. Под портретом имелась табличка со старомодной надписью: «Сестра Истаршиба». Вероятно, это ее имя.

«Раз 'Сестра', значит, наверное, жрица. — подумал Дотин, но в то же время мысль показалась ему неважной. — Если портрет висит на алтаре, значит, сего человека уже нет в живых. А есть дела поважнее.»

Эти «Руины» — именно так их называл Страж сокровища — хоть и считались древними, по меньшей мере, лет в несколько сотен, были чистые, без единой пылинки. Нет, пыль, конечно, присутствовала, но повсюду виднелись следы недавней уборки. Как будто...

«Как будто кто-то уже исследовал руины. — и если так, то его брат, веселясь и поддавшись на уговоры Стража сокровища... — Тот, кто проводил эти исследования, рано или поздно заявит о правах на сие место. А если это были государственные органы, то нам впишут не только незаконное проникновение и кражу, но и порчу государственного имущества...»

Дотин перечислял возможные обвинения, загибая пальцы. Он как раз убедился, что пальцев на обеих руках не хватает, когда Волкан, словно что-то вспомнив, спросил:

— Кстати, а куда делся тот страж? Надо бы узнать, как всем разом отдать приказ.