III

«Тик-так, тик-так, тик…»

Посреди большого фонтана, устроенного прямо на камине, стояла улыбающаяся богиня и держала в руках часы со стрелками в виде матери-собаки и щенка. Комната ломилась от изысканной мебели, от которой Орфену становилось ещё больше не по себе.

Она вся была заставлена такой роскошью, что нельзя было найти и уголка подешевле. Огонь в камине не горел, – да и незачем, ведь почти наступило лето. Белоснежно-белая ткань на столе была не столько скатертью, сколько произведением искусства. У одной из стен стояли, скрестив оружие, два внушительных комплекта полых серебряных доспехов, и Орфен мог поклясться, что они сверлили его взглядом своих отверстий в шлемах. Тёмно-красный ковёр был таким толстым, что об него запросто можно было споткнуться, а огромный стул из дерева, на котором Орфен сидел, был так богато украшен узорами, что стоил, пожалуй, не меньше, чем какой-нибудь драгоценный камень того же размера. Вишенкой на торте стала люстра, свисающая с потолка, которая была больше, чем вся его комната в Башне Клыков. Сначала Орфен просто немного опешил; теперь же он в ужасе соображал, как бы ему выкрутиться из переплёта, в который он попал.

Вдобавок сам Орфен был так разодет, что не казался совсем уж случайным гостем в этом средоточии роскоши. На нём был такой узкий смокинг, что он не мог как следует вздохнуть, медальон Орфен убрал в его карман. Рядом с ним сидели двое гномов в таких же костюмах размером, естественно, поменьше. Волкан продолжал болтать без видимого неудобства, а вот на Дортина не нужно было даже смотреть, чтобы понять, что он трясётся, как осиновый лист, и бледен, как полотно.

— Слышала, вы успешный предприниматель, – и это в вашем возрасте. Признаться, я весьма удивлена.

Напротив них сидела нежная дама среднего возраста, однако понять с виду, сколько же ей лет, было трудно. Она изысканным жестом прикрывала рот рукой. Орфен чувствовал, как по спине у него бегут мурашки: он не знал, что ему отвечать этой женщине. Не успел он, однако, и двух слов связать, как в разговор включился Волкан.

— Да-да, разумеется. Там, откуда мы приехали, каждый карапуз знает Компанию Дурпопс.

— И чем же занимается компания Дурпопс? Боюсь, это название ещё не дошло до нас в Тотоканте.

— Н-ну... эм… понимаете ли, трудно вот так вкратце объяснить всю суть её деятельности… — Волкан явно не был готов к такому вопросу, потому что растерянность была написана у него на лице. — Ну, мы целая корпорация, естественно, на рынке мы обладаем немалым весом… Ну, вы знаете, как это бывает, компания на рынке очень важна для экономики, да.

В его словах не было почти ни капли смысла. Орфен приложил ладонь к лицу, чувствуя, что вот-вот у него разболится голова.

— Между прочим, господин Дурпопс…

Орфен не сразу понял, что это его сейчас назвали по «имени».

— Д-да, мадам? — постарался он ответить так вежливо, как только мог, оказавшись вдруг в центре внимания.

Дама заговорила с ним с ослепительной улыбкой:

— Вы как будто вовсе и не с нами. Я вас, конечно, отлично понимаю. Сватовство, как же иначе, особенно когда с женитьбой приезжают такие молодые люди. Мою дочь я тоже не припомню ещё такой робкой, как сейчас, — сказала она, глядя на девушку, которая тихонько сидела рядом с ней.

Дочь была представлена как Мариабель Эвэрластинг. Мать тоже представилась, её звали леди Тиштиния Эвэрластинг.

Орфен взглянул на Мариабель, а та ответила ему тёплой улыбкой. За всё это время она не проронила ни слова, но на вид она казалась примерной и хорошо воспитанной молодой наследницей какой-то благородной фамилии. Так, кстати говоря, и было. Мариабель выглядела немногим старше Орфена, девушка слегка за двадцать, довольно привлекательная блондинка, но из-за этой её нерешительности в таком-то возрасте Орфену она казалась дурочкой.

«Вот только дурак здесь один, и это я», — Орфен был куда более жесток к самому себе. — «Не надо было верить этому придурку. Следовало уломать Мэджика брать у меня уроки волшебства и на эти деньги жить, не попадая больше в такие передряги. А всё из-за этого кретина, несносного кретина, полного беспросветного кретина!» Орфен взглянул на Волкана, при этом стараясь изо всех сил, как никогда ещё в жизни не старался, чтобы раздражение не проступило у него на лице. В это время Волкан сидел как ни в чём не бывало и потягивал из чашки чай, ни тени беспокойства на лице.

«А я-то думал, про какое такое „замечательное предложение“ он всё бормочет… Ну кто мог знать, что это предложение руки и сердца! Дурья башка подбил меня на фиктивный брак!» У Орфена всё начинало плыть перед глазами. Говоря по-простому, Волкан умудрился организовать ему сватовство с не-самой-влиятельной, но всё-равно-завидной-партией, старшей дочерью Эвэрластингов. И не важно, по какому нелепому недоразумению это у него вышло.

— Кстати говоря… — наконец продолжила Тиштиния, отчаявшись, видимо, разговорить дочь, – почти как хозяин бросает учить собаку новой команде. — Господин Дурпопс, что же именно выпускает ваша компания?

— Простите? — переспросил Орфен так, как нашкодивший школьник делает вид, что не понимает, о чём его спрашивают родители.

Волкан влез в разговор, в очередной раз как бы подсказывая спутнику: «Лекарства от бессонницы!» — отчего Орфен только начал поносить его про себя ещё крепче. Теперь уже было очевидно, что Тиштиния просто пытается хоть как-то поддержать беседу, расспрашивая «жениха» о работе.

— Лекарства от бессонницы? Боюсь, я не слишком сведуща на этот счёт, не могли бы вы объяснить, какими они бывают?

— А? Ну, понимаете, это трудно вот так объяснить людям, которые сами не вращаются в этом бизнесе…

Орфен перебил Волкана, пока тот не сказал очередную глупость:

— Большая часть лекарств от бессонницы, включая выращиваемые на плантациях, на рынок поступает в виде мелкого порошка, который легко можно смешать с водой и выпить. Самая известная разновидность, впрочем, на самом деле относится к категории респираторных транквилизаторов.

— Не совсем поняла, что значит это последнее слово?

— Проще говоря, к ядам.

— Боже мой.

Тиштиния прикрыла рот и тихо ахнула. Волкан запаниковал и поспешно добавил:

— Наша компания, разумеется, не имеет дела с этим намного более опасным видом.

Волкан ущипнул Орфена за ногу так сильно, как только смог. Тот ущипнул его в ответ, сам не шелохнувшись.

— Ты за каким хреном начал про лекарства? — процедил Орфен тихо, одним уголком рта.

Волкан ответил ему таким же странным голосом:

— Без чего богатейке жизнь не жизнь? Без средств от бессонницы, ясное дело.

Орфен решил закрыть тему, пока у него окончательно не съехала крыша от этих разговоров, и натянул вместо этого маску Дурпопса. С лёгкой улыбочкой на губах ему удалось немного расположить к себе Мариабель.

Он как никто другой знал, как мало значит улыбка женщины, но, кажется, Мариабель была к нему всё же немного благосклонна. К Дурпопсу, предпринимателю из далёкого города Урбанрама, – не к чёрному-волшебнику-и-нелегальному-ростовщику Орфену. Урбанрама была независимым городом далеко на севере континента. Эту-то, одну-единственную деталь в их легенде, которую Волкан действительно здорово придумал, действительно можно было использовать, потому что Тиштинии очень непросто будет проверить любые её подозрения насчёт сватов.

Кстати… «Если уж ты собрался устраивать фиктивные браки, дам надо было, наверное, поискать молодых и одиноких, а не семейных». Эвэрластинг, строго говоря, не были никакой аристократией, но по сравнению с Орфеном с тем же успехом можно было считать, что были, и поначалу он и в самом деле боялся, что всю их ложь тут же раскроют, стоило только кому-то со связями поспрашивать, кто они такие. В семье Эвэрластинг, похоже, остались одни женщины, и жили они на деньги прошлого главы семьи, владельца именитой торговой сети. И если бы они ещё хоть немного держались на рынке, Орфену даже и не пришлось бы связываться ни с какой аристократией, их бы уже давно тут не было.

Продолжая повторять про себя, как же ему хочется встать и дать дёру, он подарил Мариабель последнюю ослепительную улыбку. Та с радостью улыбнулась ему в ответ.

За этой маской вежливости Орфен спрашивал её: «Эй, красавица, а не хочешь ли ты взамен выйти за Волкана и заплатить его долг? Я тут только ради денег. Не собирался я пока что обзаводиться семейкой».

— Ах ты, башка волшебная! Ты хоть понимаешь, как трудно прикрывать твою безмозглую задницу!

Когда Тиштиния и Мариабель вышли из гостиной, Волкан вдруг взорвался оскорблениями. В это время Дортин сидел понуро, как заключённый, которому уже подписали смертный приговор.

— Ну, давай, мелочь пузатая, продолжай! — выплюнул Орфен. — Нарядил меня в этот костюм, так что полной грудью не вздохнёшь, потом притащил в это огромное поместье, и вдруг меня Дурпопсом звать? Серьёзно, господин Дурпопс, владелец долбаной корпорации лекарств от бессонницы? Ты на что вообще надеялся?

— Ясное дело, на что, — отвечал Волкан без запинки. — Я хотел, чтобы ты отыграл свою роль как следует и захомутал эту богатенькую жёнушку.

— Ладно, логично… В твоей тупой башке, разве что!

Осторожно, чтобы не порвать взятый в аренду костюм, Орфен схватил Волкана за воротник. Он сначала бросил свирепый взгляд на Волкана, а потом на Дортина, и тот выпрямился, как током ужаленный.

— Я ничего не знал, честно! Это всё Волкан! В этот раз он всё устроил…

— Очень на это надеюсь, мелюзга, — сказал Орфен с нажимом.

Волкан решил воспользоваться случаем, чтобы похвастаться:

— Именно так, весь этот хитрый план мой от начала и до конца! Дортину никогда в жизни не придумать такого великолепного плана!

— Мне не нужен хитрый план, мне нужна нормальная работа!

Орфен буквально швырнул Волкана обратно и стал заламывать руки от ярости, как любой человек, которого на гнусное преступление надоумил его самый заклятый враг.

— А я-то думал, что за работу такую откопал ты на этот раз, а это ни много ни мало развод на фиктивный брак! У меня слов нет!

У Волкана глаза на лоб полезли от видимого шока.

— Развод? Фиктивный? Да кто бы решился на такую подлость?

— Ты, придурок! — выпалил ему в ответ Орфен.

— Да брось ты, — спокойно возразил Волкан. — Фиктивные браки – страшное преступление, не надо сравнивать с ними мой блестящий план.

Орфен едва держал себя в руках:

— Хорошо, гений несчастный, в чём же краеугольная разница?

Дортин, кажется, тоже очень хотел узнать ответ на этот вопрос, потому что, хоть и без всякого энтузиазма, всё-таки придвинулся к гному поближе. Волкан выпятил грудь и пустился в объяснения:

— Хорошо, давайте я объясню вам, простакам, в чём суть этого великолепного плана. Ничего сложного тут нет. Я просто организовал встречу между тобой и этой богатой семейкой. Видел, какими деньжищами они разбрасываются? Мой долг просто ничто по сравнению с этими суммами, и ты всё это получишь в собственное распоряжение, – благодаря м… А-АЙ!!!

Но не успел Волкан договорить, Орфен пинком перевернул стул вместе с гномами.

— Это и называется развод!

Дверь в гостиную отворилась, как только Орфен начал закатывать рукава.

Он насторожился; Волкан в панике попытался подняться; лицо Дортина исказилось в беззвучном вопле. Все трое уставились на молоденькую девочку лет семнадцати-восемнадцати, которая стояла теперь в дверях.

— Постой… — начал было Орфен, но она тут же его перебила.

— Упс, простите.

В следующую секунду дверь захлопнулась, а она пропала.

Затем раздался стук в дверь.

— В-войдите… То есть, минутку!

Орфен стал путаться в словах, пока пытался живо сообразить, как ему быть. Ногой он поднял стул обратно, – и сидевших там гномов, – а сам присел с ними рядом и ещё раз сказал «войдите». Дверь отворила та же самая девочка и, чуть хихикая, отвесила учтивый поклон.

— Простите, я забыла постучать. Только не подумайте, что я не знаю этикет.

Девочка выглядела примерно так же, как Мариабель, будь та чуть моложе и энергичнее. Орфен понял, что это наверняка её младшая сестра. На ней было белое платьице, но очень простое, совсем не официальное, которое очень ей шло. Её волосы были покороче, а фигура не такой выдающейся, но голос казался куда громче, чем мог бы быть у Мариабель.

По крайней мере, оставалась ещё надежда, что она не успела подслушать их разговор. Стараясь произвести хорошее впечатление, Орфен поклонился ей в ответ.

— Кстати, с вашей стороны было бы вежливо представиться.

— Ой, простите. Я Клио, — сказала она и протянула ему руку так, как знакомилась бы с каким-то ребёнком.

Орфен пожал ей руку, и девочка чуть нахмурилась.

— Не думала, что у бизнесменов такие грубые руки.

— А, да, видите ли, дело в том, что владелец иногда сам помогает своим работникам на плантациях… — сказал Волкан, попытавшись влезть между Орфеном и девочкой.

Но Орфен уже знал, что ничего хорошего из этого не получится, и, пока на него не смотрели, пнул гнома, чтобы тот умолк.

Потом он придумал свою отговорку:

— В Урбанраме женщин и мужчин ненадолго отправляют служить в армию. Хватает двух лет службы, чтобы руки немного загрубели.

— Хм. Удивительный закон, впервые раз по нём слышу, — произнесла Клио, наделав при этом ошибок в предложении.

«Ладно, живём. Она нас, видимо, не слышала», — подумал Орфен, а девочка отпустила его руку.

Но облегчение длилось недолго, потому что Клио заговорила вновь:

— Так, значит, вы мошенники, да?

Орфен чуть собственный язык не проглотил, но изо всех сил постарался выглядеть ошарашенным, а не испуганным до чёртиков. Клио, однако, продолжала как ни в чём не бывало:

— Вы хотите обманом жениться на моей сестре? А сколько денег вы решили с неё стрясти? Серьёзно, сколько?

— Э-э-э, что вы такое говорите?.. — нахмурился Орфен и взглянул на своих подельничков.

Те схватились друг за друга и тряслись от ужаса. Их можно было понять. Мошенники, которых ловили за руку на попытке обокрасть богачей, кончали всегда очень скверно.

Клио сначала не поняла вопроса Орфена. Она стояла, молча уставившись на него, пока наконец её не осенило; тогда девочка стукнула кулаком о ладошку:

— А, так ведь я слышала ваш разговор. Я стояла прямо под дверью.

— Э… А как долго?

— Хм-м-м… Ну, с тех самых пор, как вы сюда зашли.

«Ты что, издеваешься?» — спросил он, – сам не зная, какого бога или дьявола, – в то же время быстро соображая, как бы ему взять девочку в заложницы и смыться из города подальше. Но тут же отбросил эту затею. Эта девочка, если приставить ей нож к горлу, скорее всего ещё и спросит: «А почему бы вам меня сразу не зарезать, я ведь могу вас выдать?»

Пока Орфен думал, девочка снова взяла его за руку, чтобы привлечь его внимание.

Она снова спросила:

— Так как вы думаете её облапошить? Заставите выйти замуж и сломаете ей жизнь?

— Нет, об этом мы не… — Орфен всё ломал голову над тем, как ему выкрутиться из этой ситуации. — Вы не так всё…

Впрочем, его подвела удача (а точнее, Волкан):

— Я не виноват! Клянусь, я тут ни при чём!!!

Не обращая на его крики внимания, Орфен продолжал:

— Видите ли, я… вернее, мы в Альянсе Волшебников ведём проверку осведомлённости населения о вопросе подставных…

— Я не виновен! Этот гад меня заставил, я такая же жертва, как и вы! Он угрожал мне мучительной смертью от здоровенной тачки, которой он переедет меня несколько раз подряд!

— Братан, ты чего? Когда он такое говорил?

— Мошенники, преступники в наше время на каждом шагу, поэтому мы считаем долгом своим построить систему, способную противостоять этой угрозе нашему обществу. Для этого нам просто необходимо собрать все возможные сведения…

— Я не хотел в этом участвовать! Я говорил им, что надо остановиться! Что это плохо! Поверьте мне!

— И как ты можешь так нагло врать, брат! Ты же сам это всё устроил и нас притащил сюда, ни словом не обмолвившись!

— Пожалуйста, поймите, что так нужно! Наше дело правое, но нам не обойтись без сотрудничества…

— Да, это всё чёрный волшебник виноват! Он промыл мне мозги своей магией! День за днём он щекотал меня пером до полусмерти и угрожал, что в следующий раз не пощадит меня, если я на это не подпишусь!

— Это всё мой старший брат, он нас в это втянул!

— А НУ. ЗАТКНИТЕ. СВОЮ. ПАСТЬ! — проревел Орфен, и луч яркого света ударил в землю там, где стояли двое гномов.

Он превратился в громкий взрыв, от которого содрогнулось всё поместье. От него на дорогом ковре осталось большущее дымящееся отверстие, а оба братца отлетели к противоположной стене. Впрочем, зная гномью живучесть, о них можно было даже не беспокоиться.

— Вы двое тупых имбецилов! Я придумал такую замечательную историю, чтобы вытащить нас всех из этой задницы, а вы не могли заглохнуть на пять секунд! Я почти уже всё устроил, и надо же было вам непременно всё испоганить!

Дортин не думал, что эта история действительно их спасла бы, но не отважился сказать это вслух и только хмуро поднялся на ноги, поправляя очки. Волкан как будто потерял сознание.

Орфен направился к братцам-раздолбаям, настроенный явно решительно, но тут его остановил неожиданный звук за спиной. Он повернулся и увидел… как хохочет Клио.

Ни капли не похожая на мать и сестру, Клио заливалась смехом так же, как смеялась бы девочка-простушка на каких-нибудь ночных танцах.

— Хорошо-хорошо, я всё поняла! Вы комедианты, да? Комедианты, которые устраивают вот такие розыгрыши перед незнакомыми людьми, а потом кто-то выскакивает с табличкой: «Вас разыграли!»

«Если на этом и деньги можно делать без такой же нервотрёпки, я бы уж точно не отказался», — подумал Орфен, но не успел он дать ответ, Волкан подскочил к девочке и взял её за руку.

— Так оно и есть! А вы нас застукали посреди представления! О, какой стыд!

— За мошенничество, кстати, полагается пятнадцать лет тюрьмы, — добавила Клио весёлым голосом, и чудом вернувшийся в сознание Волкан опять зашёлся своим: «Клянусь, меня заставили-и-и…»

— …Простите, юная госпожа, но я хотел бы прояснить одну деталь, — заговорил Орфен и уже обыденной походкой подошёл к Клио, пнув при этом под руку Волкана и отбросив его в сторону, как консервную банку.

— Зовите меня Клио, не нужно так официально.

— Хорошо, Клио. Что-то подсказывает мне, что тебе просто нравится морочить нам голову.

— Ага, это весело, — тут же кивнула она.

— Но правда, что ты теперь будешь с нами делать?

— Я? Ничего. Если мои мама и сестра догадаются, пусть они и вызывают стражу.

— Ты же понимаешь, что мы – в смысле, Волкан, – хотели обмануть вашу семью на деньги?

— Понимаю, но вы же не хотели сделать ничего ужасного. Просто взять замуж мою сестру.

— Ну… — Орфен сам не знал, почему должен это объяснять. — Хорошо, Клио, дело в том, что твои мама и сестра уверены, что я какой-то богатенький предприниматель, а это совершенно не так. Рано или поздно всё вскроется, и тогда…

— Да, супруги часто и не подозревают про недостатки друг друга, пока не поженятся.

— Ну, можно и так сказать.

— Господин Орфен, почему вы с ней соглашаетесь?

Тот схватил Дортина за шею и сказал ему прямо на ухо: «Заткнись, я передумал. Если сможем переманить её на нашу сторону, может, у нас и получится выйти сегодня сухими из воды».

Дортин, обеспокоенный, лишь пролепетал: «А вы уверены, что это хорошая идея?..» Орфен, по правде говоря, задавал себе тот же самый вопрос.

Он снова повернулся к Клио и успел только сказать «ладно, в общем…», как вдруг настоящий чудовищный взрыв потряс поместье изнутри.

БА-БАХ! Взрыв сопровождали звон бьющихся окон, треск ломающихся стен и вообще все звуки уничтожения предметов, какие Орфен мог только себе представить. В этот раз он был тут ни при чём, и поместье на самом деле содрогнулось. Орфен чуть не упал. Он тут же стал перебирать в голове самые главные свои вопросы. Он пострадал? Нет, похоже, это произошло в другой части поместья. Дальше, мог ли он определить, откуда шёл звук? Нет, с такими разрушениями он понятия не имел, на что ему подумать. Интуиция подсказывала ему, что это было не волшебство, а скорее огромный валун или метеор, рухнувший с небес. Наконец, пока всем вокруг явно было не до него, мог ли он сделать ноги? Ещё как мог.

— А ну, валим, дурачьё, — решил Орфен возглавить их побег.

Если он думал, что гномы тут же поддержат предложение, его ждал сюрприз. Дортин вопил что-то абсолютно бессвязное и бегал кругами, пока за ним носился с кулаками Волкан.

— Да сколько можно?

Терпение Орфена подходило к концу, и он уже подумал было бросить тут этих шутов, но тут же понял, что ничего из этого не выйдет. Братцы заложат его при первой возможности, а даже если и не станут, то любой стражник расколет их в два счёта.

— Постой, Дурпопс!

Это кричала Клио, хватая его за руку. Шаловливой мины её как не бывало, вместо этого на её лице проступил шок.

— Не Дурпопс! Орфен!

— Что за имя такое?

— Долго объяснять.

Орфен тут же пожалел, что вот так в порыве эмоций проболтался о настоящем имени. Он тут же схватил гномов в охапку и рванул через всю комнату прямо к ближайшему окну, и… БАЦ! Он растянулся прямо на ковре. Орфен повернулся, потирая ушибленные места, и увидел, что Клио стискивала в объятиях его лодыжку.

— Ты что, сдурела? — закричал он, будто отец на маленькую дочь.

— Это было ненастоящее имя, да? Мой учитель всегда мне говорил, только плохие люди называют фальшивые имена!

— Больше его слушай!

Орфен отчаянно пытался стряхнуть с себя девочку, но её тон из обвинительного вдруг превратился в мольбу:

— Ты же не можешь вот так нас бросить, правда? В доме ни одного мужчины нет. Мне кажется, я расслышала, как в кладовой рухнули полки, их ветром, наверное, сдуло!

«Ну да, разве что с небес посыпались твои полки», — бросил уже говорить вслух Орфен. — «Звук явно шёл откуда-то из дома, а не из какой-то там кладовой, но если я об этом заикнусь, она точно меня не отпустит. Надо уносить ноги, и быстро! Пятнадцать лет, да я не помню, что со мной было пятнадцать лет назад, чёрта с два я засяду в тюрьму больше, чем на всю свою сознательную жизнь».

— Ну, пожалуйста, не уходи! Всё в доме мама заставляет таскать меня одну, она никогда не просит сестру! Это нечестно, я так больше не могу!

— Хватит с меня этих глупостей!

И вот, когда Орфен уже замахнулся было кулаком… «А-А-А-А…» — раздался женский визг.

— Кажется, сестра кричала… — сказала Клио и поднялась с пола, глядя в ту сторону, откуда слышался голос.

«Ай, ваша взяла», — сказал себе Орфен. — «В тюрьму не хочется, но и бросить этих девушек я не могу». После такого взрыва Мариабель запросто могла оказаться под обломками. Дом стоял посреди города, так что люди уже должны были бежать сюда со всех ног, но они могли бы и не успеть. Девушка может сильно пострадать. Может, вообще погибнет.

— В какой она комнате? — спросил Орфен, бросая Волкана и Дортина.

— За мной! — крикнула Клио уже на бегу, а Орфен бросился следом за ней по коридору.

Поместье было каким-то очень уж пустынным. Всё ломилось от дорогой утвари, но не нашлось ни одной горничной, которая бы за всем этим ухаживала. Даже когда они бежали через холл, им попадались только перевёрнутые вазы с цветами, – взрыв был так далеко?

— Эй, волшебник, я думал, мы линяем!

Волкан, судя по всему, пришёл в себя. Дортин наверняка следовал за ним по пятам.

— Не обращай внимания, благоразумие – это точно не про меня, — ответил Орфен, не оборачиваясь.

Никто не понял горечи в его голосе, но на вопросы времени не было. Он в очередной раз поворачивал вслед за Клио, стараясь не обращать внимание на ужасно узкий смокинг.

— Вот и комната, — указала она.

Не слишком-то обеспокоенно, скорее в возбуждении Клио показывала на дубовую дверь, украшенную узором на какой-то сказочный мотив, который очень к месту был среди стен усадьбы, сплошь выкрашенных в белый.

«Белоснежка под кучей обломков? Бр-р-р».

Клио попробовала повернуть ручку, но ничего не вышло. Было заперто.

— Что будем делать? — повернулась она к Орфену, явно предоставив действовать ему.

Орфен кивнул и встал, закрыв глаза, напротив двери. Потом он сделал вдох, концентрируясь.

Каждый волшебник на континенте Кйезалхима, не важно, новичок или мастер своего дела, для того, чтобы колдовать, должен был прочитать заклинание. Голос был их проводником магической силы, но там, куда не мог проникнуть их голос, не было у них и власти, а заклинание работало только до тех пор, пока звучало их слово. Заклятие рано или поздно исчезнет, потому что голос волшебника когда-нибудь умолкнет.

Среди людей известны было лишь два вида волшебников: чёрные и белые. Чёрные волшебники, например, сам Орфен, управляли светом, теплом, разными видами энергии и самим телом. Им подвластно было материальное. Белые же волшебники манипулировали временем, разумом и духом, в их власти были сами сферы разума и духа. Белая магия была необычайно трудна, а обладавших талантом к ней насчитывались единицы…

Удерживая нужный образ в своей голове, Орфен взялся за ручку и тихо сказал:

— У вас я прошу приглашенья, о Нетронутые Врата.

Само заклинание ничего на самом деле не значило. Чтобы сотворить волшебство, нужен был только голос, то есть волшебник мог просто выкрикнуть любое слово, удерживая в голове нужный образ, чётко представив то, что хочет сделать. Естественно, это было непросто. Если выкрикивать всякую чушь, можно легко потерять концентрацию и сбиться, а Орфену ни к чему были такие банальные ошибки, поэтому он всегда старался читать заклинания чётко по учебнику.

Его заклятие сработало, дверь с щелчком открылась, и он тихонько её отворил.

Клио у него за спиной тихо буркнула: «И что, всё?» Она явно ожидала, что Орфен хотя бы снесёт дверь с петель.

Не обращая на неё внимания, Орфен вошёл в комнату… и обомлел.

Волкан протолкнулся в комнату, но и сам смог вымолвить только: «А это что за хрень...» Дортин сумел описать это только как: «Это какой-то монстр, да?»

— …Закройте рты… — сказал Орфен дрожащим голосом.

Он не мог пошевелить не единым мускулом. От картины перед его глазами он остался словно бы парализован. Комната лежала в руинах. В стене осталась огромная дыра, как от метеорита, а в ней можно было чётко видеть город Тотоканта. Почти не осталось ни стены, ни окна, а занавеска на их месте теперь трепетала на ветру. Клио правильно сказала, сегодня дул крепкий ветерок. Большая часть мебели, была разбита, стульчики у двери разбросаны, а кровать, когда-то стоявшая у окна, переломилась напополам. Теперь она скрипела, словно в ужасе от нового хозяина.

Мариабель, как изваяние, стояла спиной к ближайшей к ним стене, – не под обломками, но далеко не в безопасности. Красавица, которая до сих пор так скупилась на слова, стояла теперь в платье, больше похожем на занавеску, мало что собою прикрывавшем, и дрожала то ли от страха, то ли от холода, а скорее от того и другого. Видимо, из гостиной она вышла принарядиться; похоже, Орфен всё-таки произвёл на неё кое-какое впечатление.

Тиштиния стояла прямо перед ней, закрывая дочь собой от явной опасности. Она тоже не двигалась с места.

Женщина кричала, и, голос был очень похож на тот, что они слышали из другого крыла усадьбы. Мариабель, кажется, до самого конца оставалась «молчаливой красавицей».

Не успел Орфен глазами окинуть комнату, Клио показала на что-то и тут же выпалила:

— Ты только погляди, что за монстр!

Орфен дёрнулся от этих слов.

Тот самый «монстр» восседал на кровати Мариабель.

— Теория номер один, — услышал Орфен бормотание Дортина. — Медведь спарился с гнилой драконьей тушей, детёныша сбросили со скалы и в пасть пираньям, а затем измазали краской разных цветов. А вот результат.

— Я сказал заткнуться! — отвечал Орфен, а потом лягнул Дортина ногой, но попал на самом деле в Волкана.

— Совсем, что ли! — заорал гном, но Орфен не оборачивался, не спуская глаз с существа перед собой.

«Это вылитая она», — сказал он сам себе. Образ, оставшийся в голове у Орфена, был вполне точен. Покрытая волосами, будто бы лезущими прямо из чешуи, кожа существа блестела, измазанная каким-то мускусом, а само оно возвышалось метра на три над землёй. Веса в нём было по крайней мере тонна. Не ясно было, где у этого тела-груши, тела-цилиндра кончалось туловище и начиналась шея. В совершенно случайных местах из него торчали подобия рук и ног. Орфен насчитал шесть настоящих рук и ног, остальное было только щупальцами. Настоящие же отличались острыми когтями на концах. Из-за пары огромных крыльев на спине создание казалось ещё более гигантским.

Те, кому не доводилось их встречать, могли бы принять существо за дракона, какие изредка попадались путникам вдали от городов. Орфен драконов видел и мог назвать целый ряд отличий. Существо было только грудой мяса, немного похожей очертаниями на дракона. Например, у него и в помине не было их сверкающих зелёных глаз, – его веки расплавились и запечатали глазницы, так что оно, наверное, вовсе ничего уже не видело. Эти кожаные ленты спускались до самой челюсти, заливая её кровью.

Драконы ещё и были мудрыми созданиями, без крайней нужды не приближавшимися к городам людей. Это создание мыслить здраво, кажется, не умело. «Нет, она ещё может быть где-то там», — напомнил себе Орфен. Тогда она должна отозваться на собственное имя?

— Азалия! — воскликнул Орфен.

Но существо никак на это не ответило. Оно только наклоняло голову то влево, то вправо, как ящерка ищет что-то посреди пустыни. Орфен теперь был уверен, что она ничего не видела, и позвал её ещё раз:

— Азалия, это я, Орфен! То есть, Криланцело! Я искал тебя с того самого дня… — он широко раскинул руки и направился прямо к ужасному созданию.

Волкан в панике попытался удержать его:

— Ты совсем чокнулся, волшебник?!

— Отвали, мелюзга! — стряхнул он с себя руку Волкана и сделал ещё один осторожный шаг вперёд.

Он слышал, как Волкан кричал у него за спиной:

— Святые помидоры! Что бы там ни творилось у тебя в котелке, только твоё волшебство может прикончить эту гадину! Взорви её на куски, ну же!

— Не смей звать её гадиной!

— Тогда как мне её назвать? Если ты сейчас же не скажешь что-нибудь понятное, я раскрою ниткой твою черепушку!

— Да говорю же тебе, она… — начал было Орфен, но тут существо вдруг завыло, морду подняв к потолку.

Точно так же могла бы взвыть любая собака, но от её голоса комната вдруг наполнилась пламенем.

— ГХА-А-А?! — отвечал Орфен инстинктивно.

Этот крик стал заклятием, от которого по воздуху разлилось мягкое свечение, сделавшееся щитом и удержавшее огонь на месте. Силуэт существа растворился за невероятным каскадом света от багровых языков пляшущего пламени и окутывавшего его сияния, но Орфен снова прокричал:

— Азалия!

— Этот мешок костей колдует! — раздалось нытьё Волкана.

Комнату быстро наполнял запах дымящейся штукатурки.

— Азалия, подожди! Не уходи, пожалуйста, это же я! — кричал Орфен; он направил руку на огонь и прочёл заклинание. — Разомкни эти путы, о Танцующая Каурка!

ХРЯСЬ! От стен эхом отразился звук, как будто воздух с размаху ударили дубиной. Когда он исчез, и свет и пламя рассеялись… и чудовище исчезло. Будто в издёвку над неудачей Орфена, в комнате повисла гробовая тишина; лишь облачко дыма клубилась над остатками когда-то богато обставленной комнаты.

Как в прошлый раз, Орфен подбежал к остаткам окна. Он взглянул на небо, пытаясь разглядеть там чудовище, и снова он опоздал. В чистых широких небесах над городом уже едва виднелись смутные очертания огромного существа.